Значение не должно быть пустым. Понял, да?

      Они сидели кривым эллипсом и упорно имитировали модель Солнечной системы курильщика. Они молча сидели кривым эллипсом и созерцали, как их профессор медленно превращается в центрифугу. Судя по лицам локального «Диогена», их уже настигли магнитные бури истерично кружащего вокруг своей оси Лапена.       Мы подумали, что было бы очень-очень смешно и наглядно привести цитаты его поучительного моралфажества, но Пенни подумала иначе. Вполне возможно, что в это время он опять говорил по телефону, а Пенни, как мы уже знаем, по какой-то причине трепетно охраняет лапеново право на приватность (хотя сама нисколько не смущена фактом того, что про неё пишут чёртово фикло).       Пенни перевела свой Суперменский лазерный луч, бурящий небеса, с Люпина на Гарри. Профессор слегка расслабился. Хотя, казалось бы, причём тут ДиСи и прочая японская анимация.       Вдруг Пенни очень-очень захотелось поморщиться и приложиться к Гарриковому «спрайту». Она мотнула головой. Красный луч натолкнулся на зелёный флэшетомпсонский лазер. Пенелопа буквально ощутила, как у неё на лбу начал прорезаться шрам-молния, хотя на лбу Флэша подобная байда смотрелась бы более органично (бум, лексикология, символизм и слабоумие). Тем не менее, Пенни не стала ждать резонанса заклинаний и, прищурившись напоследок, вновь уставилась на Озборна. К её удивлению, он кокетливо и крайне агрессивно размахивал ресницами в сторону Томпсона, а когда чёртов Флэш не выдерживал и предпринимал очередную попытку пальнуть в него Авадой, Гарри чисто по-Озборновски подмигивал бровями (?) и призывно ухмылялся, чем наносил непоправимый психологический урон противнику. Пенни бы даже гордилась им, если бы не… впрочем, у неё не было никаких причин против, более того, она давно их шипперит. Как говорила её бабушка: «Совет вам да любовь, мальчики» (на самом деле Пенни не была уверена, но дядя не единожды заявлял, что её дорогая племянница вся в бабушку, что бы это не значило, поэтому с тех пор у Паркер был безопасный способ донести свои мысли, ссылаясь на почти что мифическую бабулю).       У Пенни мелькнула мысль, что даже Мишель охренела бы от такого кроссовера.       У Пенни зазвонил телефон.       Надо будет ей рассказать.       Судя по звукам, которые исправно извергали динамики, отвечать категорически не стоило. Или категорически стоило, тут зависит исключительно от контекста. Но в конкретно этот момент идея не отвечать не казалась Пенни такой уж зазорной. Именно поэтому отвечать категорически не стоило.       Вид охреневшей Мишель точно поднимет ей настроение и совсем немного замылит способности к декламации поэзии.       — Паркер, выруби уже эту волыну! — Паркер не было нужды мельком смотреть на то, как чёртов Флэш Томпсон, закатив глаза, прожег свои веки зелёными лазерами, потому что она уже это сделала.       Фраза показалась знакомой.       — Детка, какие-то проблемы?..       На это (как и, впрочем, на любое другое высказывание Озборна) Флэш сначала сдержанно сматерился куда-то в потолок, после чего решил завершить комбо, унизительно пнув Гариков стул.       Пенни рассеяно подумала, что после такой сцены герои обычно дерутся, после чего оказываются либо в больнице, либо в очень неловком положении (в зависимости от жанра).       Судя по тому, что Гариков стул почти не шевельнулся, а сам Гарик наклонился, положив локоть на колено (своё; да, в данном случае мы считаем это уточнение необходимым), он тоже об этом подумал и, более того, с нетерпением ждал продолжения (вы сами видели жанры этой шараги).       — Что?.. Плохо слышно? Да, конечно, дорогая, сейчас выйду… — Лапен, чья лапенья* природа не позволяла ему даже помыслить о чем-то кроме побега от проблемы (в данном случае, от звонящего телефона Пенелопы), поспешно ретировался из класса. В густом воздухе аудитории на толстых таких тросах повисла мысль о том, что он хотел сделать это с самого начала. Карьеры, очевидно.       Имеем честь отметить, что этот упырь реально говорил по телефону.       Телефон перестал звонить.       Пенни почему-то выругалась.       В смысле не упырь, а оборотень. Эмоциональный оборотень.       — Какой-то левый мужик, — ответила она на не прозвучавший вопрос Озборна.       — Да пошли вы все, — плюнул Томпсон (мы бы сказали, что Гарри брезгливо отодвинулся, если бы он в этот момент не был занят зеванием) и выскочил в окно.       — Цокольный, — вновь ответила Пенни. Подумала и добавила: — нет, Озборн. Мы же не крещёные.       — Почему ты не берёшь трубку?       Сам факт того, что в классе резко материализовался Локи, так органично вписывался в их картину мира, что единственной реакцией был резко зачесавшийся мозг Гарика.       Пенни потёрла нос. Почесала бровь. Заправила прядь за ухо. Добраться до мозга решительно не получалось.       Учитывая суммарное количество интеллекта этих двоих (мы имеем в виду тот его кусок, который хотя бы теоретически мог войти в рамки этой Вселенной), мозг у них был явно общий.       По известной одному лишь ему причине, Локи… нет, ну серьёзно, что он там вообще забыл?       — Это кто? — видимо, Озборн решил, что получать ответы на вопросы, которых ты не задавал, как-то слишком тоскливо. А то и просто слишком.       Стоит уточнить, что ни Парри, ни Генни положительно не знали, что это Локи. Учитывая свою натуру, Локки и сам не мог быть до конца уверенным.       — Какой-то левый мужик.       Фраза показалась знакомой.       И эта, кстати, тоже.       Гарри словил нормальную такую ретроспекцию.       — Пенелопа Паркер! — бровь левого мужика Локи (мы всегда говорили, что он бисексуал; если вы не поняли игру слов, это лишь значит, что всё абсолютно в порядке и завтра будет в каком-то смысле солнечный полдень) вздёрнулась вверх, продуктивно совмещая процесс мимической реализации возмущения и совращения малолетних в радиусе видимости (хотя у Пенни чисто интуитивно появилась твёрдая уверенность в том, что флюиды этого мужика проникают сквозь антиматерию, в результате чего в такие моменты у всего человечества происходит короткое замыкание участка мозга, отвечающего за залипание на всякие штуки, типа видосиков с разрезанием радужных тортов, котиков и конкретно этого мужика). Итак, его бровь вздёрнулась вверх. — Как ты представляешь меня друзьям?       Даже если бы у Гарри спросили, он бы не смог ответить, как выдержал прямой зрительный контакт с этим мужиком.       О Боже, он ему улыбнулся.       Озборну почему-то захотелось пойти по свежим следам Томпсона. Маленький утапок явно что-то знал.       — Я — дядя Пенелопы. А Вы, должно быть, Гарри? — завёл светскую беседу мужик.       Гарри одновременно кивнул и сглотнул. Закашлялся.       Мужик моргнул.       Пенни нахмурилась. Прищурилась.       — Нет, — сказала она.       — Что? — мужик захлопал своими потрясающими ресницами (дай Один всем такие реснички; не, ну Локи он же их дал; а, точно, он же приёмный). — Это не Гарри? Но молодой человек утверждает обратное.       — Ты не мой дядя, — немного подумав, уточнила Пенни.       Мужик завис.       — Дорогая, что ты имеешь в виду?       — Ну, мужик, у тебя же вроде глаза умные (в обрамлении шикарных ресничек, Боже ж ты Обмана). Ты себя с кем-то перепутал.       Мужик задумчиво постучал пальцами по спинке стула. Как мы уже упоминали, он сам не мог быть уверенным.       — Да не, — сказал Гарри. Просто сказал.       Пенелопа согласно кивнула.       Вселенная подпёрла голову лапкой и захрапела.

***

      Мишель молча стояла во внутреннем школьном дворе и молча же смотрела на развалившегося на скудной лужайке под окнами чёртового Флэша Томпсона, хоть она и предпочитала называть его просто «пошёл-в-жопу» или просто «ты», но с очень-очень задолбанной интонацей.       Томпсон цокнул языком.       — Чего тебе, Джонс?       Мишель не сделала ровно ничего такого важного, о чём нам стоило бы написать в этом предложении.       — Джонс, вали отсюда.       — Ты чё? — вдруг поинтересовалась ЭмДжей.       Чёртов Флэш ненадолго затих.       — Ногу подвернул, — как-то слишком умиротворённо ответил он.       — Лох, — сделала закономерный вывод Мишель.       На это ему сказать было особо нечего, но он всё же сказал:       — Джонс, отвали.       — Пошёл в жопу, — тоже «всё же» сказала Джонс и протянула Томпсону руку.       — Без палева? — уточнил он.       — Пошёл в жопу, — почти что дружелюбно рявкнула она.