Белый день

В книге было написано, что после смешения всех необходимых ингредиентов масса должна получиться густой, пахнущей корицей и шоколадом. Но Цуна видел на картинке совсем не то, что было в миске. Ну, цвет ещё походил, а консистенция и запах не были похожи. Даже близко. — Чёрт-чёрт, — Цуна выругался себе под нос. Он мечтал подарить Кёко шоколад на Белый день и, чтобы поразить её воображение, решил сам сделать подарок. А в результате получилось чёрт знает что. Цуна знал, что в готовке не силён, но просить кого-либо о помощи не хотелось. Гокудера обязательно сделал бы всё сам, и у него получилось бы отлично, прямо как на картинке, а Ямамото же обязательно улыбнулся бы и начал помогать, но скорее всего результат был бы таким же, как и у него. А Реборн… Надоевшие «никчёмный Цуна», презрительный взгляд, уже ставший привычным, очередную порцию тычков и указаний как надо и не надо получать совсем не хотелось. Но они ведь будут. Осмотрев кухню, по которой словно небольшой смерч прошёлся, Цуна обречённо подумал, что не светит ему сделать своими руками шоколад. Устало сев на стул, уткнулся в сложенные перед собой руки и грустно вздыхал, прикинув, как ему наскрести денег хотя бы на обычный подарок для Кёко, раз почти все сбережения уже были потрачены на ингредиенты. Мысли с готовки перескочили на долги по учебе и незаметно перешли на Реборна. Весь этот издевательски-небрежный тон его уроков, вся эта раздражающая манерность, с которой он преподносил их, странно сочетающиеся с его профессионализмом, сильно раздражали Цуну, но он ничего не мог с этим поделать. Или не хотел. Цуна так бы и изучал испещрённую царапинами поверхность кухонного стола, размышляя о «вечном», точнее о деньгах, если бы голос того, кого меньше всего хотелось слышать, не прервал бы все его хаотично копошащиеся мысли. Реборн. Настроение, и так никакое, упало совсем. Цуна, неуклюже поднявшись, с грохотом уронил стул и медленно обернулся, поймав тяжёлый взгляд Реборна, стоящего в дверном проёме. Тот, оперевшись о косяк, с саркастичной ухмылкой заметил: — Что, никчёмный Цуна, шоколад готовишь? — Сердце привычно упало куда-то в задрожавшие коленки, плечи безвольно поникли в ожидании пинков. Всё как всегда. Реборн размеренным шагом двинулся в сторону Цуны, глядя на него, как на добычу. Облако из запахов дорогого парфюма и сигарет почти сшибло Саваду с ног, заставив нервно сглотнуть. Цуна смотрел в тёмные глаза Реборна и чувствовал себя кроликом для удава. Сам Реборн, будучи выше Савады, медленно и верно оттеснял его… Оперевшись одной рукой о стол возле бедра Цуны, пальцы другой он сунул в миску с тем, что должно было в итоге оказаться шоколадом. Не отрывая взгляда, Реборн зачерпнув массу, медленно облизал свои пальцы и сказал: — Всему, Цуна, всему тебя надо учить, — он провёл большим пальцем по дрожащей нижней губе Савады, испуганно смотревшего на него. Цуна вздрогнул, когда жёсткая сухая ладонь скользнула по щеке и зарылась пальцами в его густые каштановые волосы, с силой оттягивая их назад и открывая шею. Цуна чувствовал давление бедра Реборна, чувствовал, как ввинчивается его нога, раздвигая колени, как вторая рука скользнула по спине под майку. — Р-реборн! — Цуна отчаянно хотел отстраниться, сбежать, но руки Реборна не давали ему такой возможности. Он казался другим: непривычным, притягательным и… более добрым? — Во-первых, слишком много какао, — голос кошачьим языком прошёлся по нервам Цуны, превращая их в ошмётки. Уперевшись ладонями в грудь, он безуспешно пытался остановить его. Реборн склонился над ним, не обращая внимания на сопротивление, и провел носом по шее Цуны. Савада вздрогнул от этой нехитрой ласки. Он проиграл. И сгорал от стыда, прикрыв глаза. — Во-вторых, ты не добавил масла. — Тёплое дыхание подняло волну, тяжело прокатившуюся с головы до ног. — И последнее, ты не вложил в него самый важный ингредиент, — шепнул на ухо Реборн, лениво улыбаясь. Цуна чувствовал, как его губы, едва прикасаясь, ставили на шее невидимое клеймо. Он, запутавшись в ощущениях, не понимал, чего от него ждут и добиваются, и почему его самого так ведёт. Рука Реборна поддерживала его, не давая сползти на пол. Пальцы ритмично поглаживали его поясницу, словно поддерживая огонь, разожжённый раньше. Цуна потерялся где-то между чувствами и реальностью, и Реборн резко дёрнул его за майку, возвращая на землю. — Я научу тебя готовить «правильный» шоколад. — И потащил в комнату, где в подробностях рассказал про последний ингредиент. На следующее утро, в Белый день, Цуна действительно смог приготовить шоколад именно так, как надо. Но съела его совсем не Кёко.