Стекло

— Хён, отпусти! Мне больно! Хён! Это правда ничего не значит! Крики разносятся на всю улицу, Чимин рьяно упирается, тормозит и хочет спокойно поговорить, объяснить свое поведение. А Юнги не хочет. Он страшно зол, и немного напуган, а ещё расстроен. Пиздецки расстроен. Ему пофигу на крики и старания младшего, Мин сильнее и сам это знает, поэтому продолжает тащить Чимина по двору, с силой сжимая запястье. — Хён, пожалуйста! Юнги тащит Чимина в их квартиру, потому что то, что он уже спланировал у себя в голове, в общаге не провернешь. — Юнги-хён, хватит! — Заткнись, или ты хочешь разбудить соседей? На этом разговор перед домофоном заканчивается. Чимин уже в курсе куда его ведут, поэтому сильно не упирается, но продолжает пытаться вытянуть свое запястье. Ему больно. Юнги тоже. Но боль у них разная. ***Юнги просто весьма неудачно зашёл за Чимином. Юнги просто увидел то, что не должен был. Чимин просто сделал то, что обещал никогда не делать*** Просто… Юнги буквально швыряет Чимина в квартиру, наконец отпуская запястье. На закрытие замка и сбрасывание своей обуви у Юнги занимает секунд пять. За это время Чимин пытается встать на ноги. — Не так быстро. Юнги буквально за шиворот тащит младшего в спальню. — Хён, да послушай меня! Я не хотел… — Но сделал. Поэтому сейчас ты за это будешь наказан. Юнги срывает всю одежду, кроме боксер, оставляя младшего в таком виде на кровати. Естественно Чимин сопротивлялся, но это бесполезно. Мин находит наручники, только одни, но ему и этих сполна достаточно, и пристегивает сопротивляющегося младшего к спинке кровати, лицом в подушку. Как только это сделано, старший направляется в угол комнаты, то и дело перешагивая через одежду своего ребёнка. Своего ли? Не спеша, он скидывает с себя весь верх, оставаясь в джинсах. Чимин все это время наблюдает, боясь сказать хоть что-то. Ему страшно. Такого Юнги он видит впервые. Мина трясет от того, насколько он зол, у него ужасно чешутся руки, но он не станет избивать Чимина. Он его все ещё, блядь, любит. — Юнги-хён, я… — Заткнись. — Но, хён… Юнги надоело слушать эти блеянья. Мин хватает футболку Чимина и вытаскивает из нее шнурок, после отшвыривает тряпку подальше. Мин растягивает младшего на кровати, ухватившись за лодыжки, и привязывает обе ноги к ножке кровати. Теперь Пак не может даже выгнуться, а ещё развести ноги тоже не получится. Юнги доволен, Чимин напуган. — Юнги, развяжи меня, пожалуйста! Давай поговорим! Юнги не отвечает. Он снимает с джинс ремень, аккуратно складывает его напополам, и откладывает в сторону. Пока не пригодится. — Юнги… Чимин хнычет, он не знает, как ещё образумить хёна. Пак не хочет быть взятым злым Юнги, но он даже не представляет, что Мин его сегодня не трахнет. В голове у Юнги всплывает картинка, которую он увидел буквально полчаса назад: Чимин сидит в кафе с Тэмином, и целуется с ним. Злость и обида накатывают с новой силой, и Мин принимается действовать. Боксёры конечно дорогие — кельвинские, но старшему откровенно пофиг на это. Он рвет ткань как бумажку, с лёгкостью открывая вид на сочные ягодицы. Раньше, когда они занимались любовью, и Юнги снимал с младшего бельё, он всегда целовал любимую попку, сначала одну сторону, потом другую. Теперь же с ней хочется сделать совершенно другие вещи. Шлепок громким эхом разносится по комнате. Чимин тут же стонет, понимая, что не так. Когда Юнги шлепает перед сексом, это выходит мягко и заставляет хотеть ещё. Сейчас же это было очень больно. Наказание. Ещё один шлепок, в другую ягодицу и сильнее, чем прошлый. — Хён, пожалуйста, остановись! Мне больно! — Нет, Чимин. Это ещё не больно. Юнги начинает шлёпать младшего без остановки, наблюдая, как кожа становится красной. С силой, без особого порядка, шлепки набирают обороты. И теперь Юнги хочет говорить. — Когда ты обещал быть мне верным, не давать ни единого повода для ревности, когда обещал любить меня, подумай хорошенько, ты думал над своими словами? Ты думал над тем, как мне будет больно, просто от того, что ты мне врал? Нагло врал в глаза, говоря, что никогда меня не предашь?! Звонкий шлепок, наверно самый сильный из всех, обрушивается на пятую точку Пака, оставляя после себя сетку из лопнувших капилляров. Чимин почти кричит, раненая кожа саднит, очень больно. — Хён, пожалуйста, ты не так все понял. То, что ты видел ничего не значит, правда! Я не хотел… Юнги не выдержал и снова шлёпнул младшего. — Не хотел? Что именно ты не хотел? Сосаться с тем чмырём, или может быть, ты не хотел, чтобы я это увидел? Терпения нет совершенно. Мин хватает сложенный пополам ремень и ударяет им о ягодицы младшего. Жгучая боль пронизывает Пака, настолько сильно, что он начинает плакать. Слезы просто ручьём текут по его лицу, пока старший наносит удары кожаным ремнём. — Я… Он признался мне, хён. Сказал, что любит меня, но знает, что я его не выберу, что люблю тебя, и попросил о поцелуе, всего об одном. Сказал, что тогда отстанет от меня, что не будет пытаться. Чимин говорит, почти кричит сквозь слезы. Он хочет, чтобы Юнги его понял и прекратил — терпеть это невыносимо. — И ты конечно позволил, — Юнги отбрасывает ремень, кожа на ягодицах младшего уже посинела. — Даже не так, ты сам ведь его поцеловал, Чимин. Я видел все буквально с начала. Ты мой, Чимин, вернее ты был моим, а теперь позволил чужому человеку завладеть тобой, и мне плевать, что это был ебаный поцелуй! Ты знал, как я к этому отношусь, ты мог просто отказать ему и уйти, но ты остался и начал сосаться с ним! Юнги отстегнул наручник от обессиленного парня, отвязал шнурки с его ног, кинул тому рядом с лицом мазь и ушел в душ. Чимин не мог пошевелиться, все болело, хотя били его исключительно по ягодицам. Он там так и пролежал, пока Юнги не вышел из ванны. Все, что смог Чимин, это приподняться на локтях, хотя и те дрожали от недостатка сил. Юнги любил этого мальчика. Даже несмотря на то, что сегодня произошло. Набрав в стакан воды, старший помог отпить из него младшему, а остатками ополоснул тому зареванное лицо. Плевать, что подушка теперь мокрая. Мазь холодила и щипала поврежденную кожу, но Чимин упорно терпел, когда это закончится, а после попросил помочь подняться хотя бы на колени. С трудом, но получилось. — Хён, я правда только тебя люблю, не злись на меня. — Я не злюсь больше. Чимин, услышав эти слова, немного обрадовался и наклонился за поцелуем, но Юнги отвернулся от него. — То, что я не злюсь, не значит, что я тебя простил и моментально все забыл. Чимин кивнул и протянул руку к лицу Юнги, но тот вновь увернулся. — Не трогай меня. Мы расстаёмся. Ты же так хотел не ранить чувства Тэмина, наплевав на мои, так что можешь смело пойти и обрадовать его — у него теперь нет соперника. Юнги просто встал, оделся и ушел.