Успокойся.

40 минут назад, закончился матч по квиддичу. Гриффиндор одержал победу. Вечеринка. Рон Уизли триумфально впивается в губы Лаванды Браун. Хлопки и громкие визги удивления. Не совсем трезвые ученики и Гермиона Грейнджер, которая сдерживая слезы, убегает прочь. Никто и не заметил. Никто и не хотел замечать. Кроме как… — Что тебе нужно от меня, Малфой? — всхлипывая, произносит девушка. Парень молчит. Не смеётся. Не усмехается. Не жалеет её. Кажется, что его молчание сжигает, заставляет медленно умирать. Едва удерживается, чтобы не хмыкнуть, прикусывает щеку изнутри, наклоняя голову и продолжая смотреть, не отрываясь. Она не может больше терпеть. — Ты пришёл поиздеваться, да? Что? Чего же ты молчишь? А?! — Её ноги слегка затекли от одного положения, но двигаться не хотелось. Она пытается сорвать голос или что? Глупая. Драко медленно подступает к ней, от чего у девушки мелькает испуг в глазах, который она пытается скрыть, щуря глаза и морща носик. Как наивно. Он бесшумно садится рядом с ней. На удивление Гермиона не отодвигается, а просто отводит взгляд, куда-то вглубь стен. — Чего ты, Грейнджер, не сделала домашку по трансфигурации? — попытался подколоть её Малфой, но вместо озлобленного лица он заметил, что её глаза заблестели от нахлынувших слез. Идиот. Он идиот. — На самом деле я… — начинает он, но его останавливает её душераздирающий взгляд. Он замолкает. Драко Малфой растерялся? Это сон? — Мне все равно, – трезает она и откидывает голову. Сколько минут они сидят в тишине? Десять? Двадцать? Или не прошло и пяти минут? Медленный выдох вырвался из грудной клетки. Она вздрагивает толи от неожиданности, толи от холода. — Какая же ты дура, Грейнджер — Она не успевает ответить ему, как его губы касаются её. Кончиком языка он пробует пространство между губ. Она даже не сопротивляется. Запустив руку в его великолепную платиновую шевелюру, она медленно скользнула своим языком по его с такой чувственностью, от которой у Драко голова пошла кругом. Кто бы мог подумать, что заучка Грейнджер на такое способна? — Ненавижу тебя, Малфой, — мямлит она задыхаясь в его парфюме… — Ненав… Она не успевает договорить, как аристократ прижимает её к холодной плитке, вновь соприкасаясь с её губами своими. Она пьянеет от его губ с горьким привкусом виски. Её отвечающий язык, который тут же разослал по телу волны жара. Блин. Как же она его возбуждает. — Черт… — он сухо сглотнул, смещая губы в сторону. Зарываясь пальцами в густые, уже слегка растрёпанные волосы. Скользя руками по шее и выгнутой спине, прижимая девушку к себе. Её тонкие пальцы уже расстёгивали пуговицы его рубашки. Он не отставал от неё. Его руки подцепили майку, а взгляд упал на округлую грудь. Горящая, пульсирующая кровь ударила в голову, а теснота в штанах стала почти болезненной. Избавившись от ненужных вещей, Малфой стянул с себя боксёры. Гермиона уже не чувствовала холод, который пробирал её через плитку, она окунулась в жар тела Слизеринца. — Стой. Подожди! — начала было она, увидев, что он собирается сделать… Крик. Он вошёл в неё. Резким толчком. Она закусывает губу, приглушая крик. Слышится тихое прости. Такое тихое, что она сомневается, что это не её больная фантазия. И почему-то она снова заплакала. Но уже тихо. Совсем тихо. – Так сильно люблю. Ты просто не понимаешь. Представить себе не можешь, — шепчет он ей на ухо, от чего табун мурашек пробегает по её коже, он начинает медленно двигаться в ней — Ты безумно сексуальная, горячая, сладкая… Мне нравится твой вкус. Она вздрагивает. Прижимается к нему всем телом. Слышится сладкий стон. — Скажи, что мне сделать… — продолжает он. Она краснеет. — Быстрее. Я хочу… — прикрывает глаза от наслаждения. Он вбивается в неё. Резко, жёстко. Через 30-40 минут, Малфой кончает на плоский живот Гриффиндорки и прижимает её к себе. — Признай, я умею успокаивать… — ухмыляется он, целуя её в лоб, от чего её губ приподнимаются…