i am alive

Прошло уже девять лет с того времени, как Коннор победил в Играх, а еще почти тридцать с того, как выиграл сам Хэнк, но слух о том, с помощью чего именно Коннор стал победителем, до сих пор гуляет по Капитолию, сколько бы Игр после этого ни проходило. Тактика "переспи с ментором — и он порвет зад за твою поддержку" стала довольно популярной, но не такой эффективной, как это было у них. Тогда Хэнк совсем не ставил на Коннора, да и на любого другого своего подопечного трибута. Тогда он бухал в барах так, что был сплошным алкогольным мешком. Пока дерзкий мальчишка не ударил по столу кулаком со словами "я хочу жить". У Хэнка для него были новости: все хотят. Девять лет всем не дает покоя это событие. Как бы далеко Дистрикт 12 не располагался от Капитолия, слухи касаются даже этих глубинок. — Ты оживил что-то во мне тогда, — ноша бремени за то, что никто, кроме Коннора, из трибутов Дистрикта 12 не выжил, давит на плечи и с каждым годом делается все сильней. Но с Коннором ее делить легче. — А ты не дал мне умереть там, на поле... Хэнк не позволил бы. Хэнк не мог позволить. После серьезного "я хочу жить". После торопливых поцелуев и прикосновений горячих пальцев. После того, как Коннор добрался куда-то до самой сути. Я. Хочу. Жить. Хэнк тоже хотел. Но Игры убили их двоих без крови, без физического отмирания тела. — Я не мог дать тебе умереть, Коннор. Ты вернул меня к жизни собой. Кошмары мучают неизменно. Хэнк порой все еще топит их в алкоголе, Коннор же замыкается в себе, пока не отпустит. — В следующем году Квартальная бойня. — Если тебя изберут, я вызовусь добровольцем, — выдыхает Коннор куда-то в шею. Не посмеет. Если вызовется — Хэнк пере-вызовется. Хэнк свернет шею каждому миротворцу, который пустит Коннора на сцену к Эффи Бряк. — Я стар, Коннор. — Именно поэтому я и пойду. Без обид, Хэнк, но у меня немного больше шансов вернуться к тебе. Теоретики и аналитики Игр, которые каждый год разбирают событие по деталям, еще девять лет назад анализировали эту тактику "секса с ментором" на фальшь. Стратегический ход стал нонсенсом. Его успех еще никому не удалось повторить, хотя попытки были громкими. А за всем этим Коннор ведь просто нашел, за что бороться. А Хэнк просто обрел причину жить дальше.