Кибер-любовь

— Чимин, будь умницей, я скоро вернусь. Никому двери не открывай. — просит Юнги, чмокая Чимина в лобик. Он позволяет обмотать себя в шарф и кивает. Все же мужчина открылся Чимину, открылся и позволил себя любить. Позволил себЕ любить. Теперь он и правда не представлял жизни без Чимина, который вечно ходил в его растянутых футболках, ждал с работы и смотрел такими преданными глазами, говорил такие нежные и тёплые вещи, что Юнги просто заново рождался каждый вечер, когда они вместе просто сидели рядом, целовались и обнимались. На улицах страны по-прежнему шастала полиция, вылавливала девиантов и очищала город от очеловеченного металла. Юнги категорически запрещал выходить Чимину на улицу, сделал тому документы на всякий случай и теперь Чимин тоже носил фамилию Мин. Чимин с довольной улыбкой бежит открывать дверь, в которую постучали, но распахнув ее, понимает, что зря. — З-здравствуйте. Хватает доли секунды, чтобы люди в форме отсканировали аппаратом худощавую тушку. — Давайте, грузите его. Несколько военных хватают Чимина, а толстый полицейский быстро пишет записку для хозяина и толкает Мин Чимина в ногу. — Гнилая железяка!

***

Юнги осунулся за неделю и мечтал о том, чтобы найти Чимина. Но даже связи толком не помогали, все, что Юнги мог, это рвать на себе волосы, орать на всех не своим голосом и раздражаться от меньшего пустяка. Даже раньше Мин не был таким, каковым стал сейчас. Любви к полицейским не добавилось. Поубивать хотелось всех до единого, кто являлся при исполнении. Записку о том, что андроид ликвидирован, Юн разорвал в клочья. Смысла жизни тот больше не видел и просто взялся за бутылку. Коньяк теперь был не отдыхом на выходных, а каждодневным ритуалом. Дверь дорогого особняка открывается, а за ней стоит поддатый худощавый мужчина. Чимина за руку держит Чонгук. — Чонгук? Чимин? — Да, братик. Я еле выкрал его, только... — Моё имя Чимин, буду рад служить Вам. — Чимин ярко улыбается и кланяется в пол перед новым хозяином. — Его память уже стёрта. Юнги не верит своему счастью, когда перед его глазами стоит любимый Чимин, но Чонгук добивает окончательно, говоря о том, что память его мальчика стёрта. — Чимин-ни! — Юнги в надежде бросается обнимать рыжика, тискает в крепких объятиях и даже выцеловывает каждую щечку, чувствуя на щеках солёную влагу. — Да, хозяин. — Чимин не поднимает рук, просто разрешает делать с собой все, что угодно. — Каковы будут Ваши поручения? — Ну Чимин, ты что, не помнишь меня? — Юнги вцепляется в хрупкие плечи перезагруженного андроида и встряхивает, заглядывая в любимые глаза, которые кажутся пустыми. — Чимин! — Простите, моя память была удалена. — спокойно заявляет андроид. Теперь он прежний, такой, каким был раньше. — Ты же можешь все вспомнить. Я знаю. Ну... Погляди на свои руки! Юнги дрожащими тонкими пальцами хватает ладонь Чимина и подносит к его лицу. На безымянном пальце красуется тоненькое серебряное кольцо с небольшим красивым камнем. — Это я тебе подарил неделю назад! Ты... ты совсем ничего не помнишь? Юнги протяжно взвывает и пинает комод, роняя лицо в ладони. Чонгук тяжело вздыхает и хлопает брата по плечу, которого никогда не видел настолько убитого, настолько сломленного. — Хозяин... Что я могу сделать? Чимин все же Чимин, его цель существования кроется в помощи своему хозяину. Он берет Юнги за руку и гладит нежную кожу. — Я не «хозяин», я «Юнги-хён», «любимый», «самая лучшая книга», Чимин! Юнги оседает на край комода и кусает дрожащие губы, руками ища сигареты по карманам. Чонгук решает, что лучше уйти, что сейчас он лишний, потому и удаляется, плотно прикрывая за собой двери. Обычно сигареты всегда подавал Чимин, даже после девиации для своего хёна тот носил сигареты, и, конечно, всегда знал их местоположение. Чимин замечает на тумбе пачку и протягивает ее хозяину. — Вот, это ищите? — Чимин, пожалуйста, скажи, что это очень глупая шутка. Скажи, что просто решил пошутить, очень жестоко и глупо пошутить... — Юнги ищет в глазах Чимина ту искру, с который он обычно смотрел на «хозяина». Ищет тёплой улыбки, ищет всего того, чего теперь в Чимине просто нет. Мин закуривает и плачет бесшумно. Это не его Чимин... Чимин вытирает его слезы, но все равно остаётся просто роботом, просто железякой. — Что ты помнишь? Чимин... — звать машину по имени так часто нет никакого смысла, он реагирует на все абсолютно одинаково, сдержанно и не так, как его Чимин. — Сломайся! Я тебе приказываю, сломайся немедленно! Мужчина тянет на себя Чимина и уже плачет навзрыд, трясёт его за тонкие запястья и утыкается в грудь андроида. Андроид зажимает мужчину в объятиях и нежно гладит по голове. — Прости, Юнги. Юнги резко прерывает плач, тушит сигарету и комод, отстраняется и быстро взбегает по лестнице к себе в спальню. Там он валится на постель и из прикроватной тумбы, где был размещён небольшой бар, достаёт целую бутылку виски. Пить Мин решил прямо с горла, попутно отменяя встречу со своим менеджером через SMS. Дурацкие полицейские! Вот-вот Юнги поверил в то, что может быть счастлив, и тут все его мечты, все надежды, всю жизнь просто перечеркнули, отобрав у него Чимина. Рыжего пухлощегого че-ло-ве-ка, который вёл себя как ребёнок, носил его одежду и любил! Чимин не знает зачем и почему, но идёт в комнату нового хозяина и обнимает его со спины. — Алкоголь вредит здоровью. Юнги горько усмехается, покачивая ногой в воздухе. — Ничего, он будет вредить не долго... — Не надо. — Чимин забирает из рук мужчины бутылку и даже немного строго смотрит на хозяина. — Отдай немедленно. — Юнги злится и выхватывает коньяк из рук Чимина. — Исчезни. Видеть тебя не хочу!.. Юнги горько от того, что он, придурок, оставил тогда Чимина одного. Горько от того, что в том, что Чимина больше нет, его вина. Робот не станет прежним, не будет таким, какой он был, и от этого грустно и скверно. Чимин не уходит, похоже, тоже поломанный, но другой. Система, поддавшаяся один раз под девиацию, второй раз ломается нещадно быстро, но не так. — Нет. — Я сказал: проваливай! Ты не мой Чимин! Юнги психует и кидает полную бутылку в стену. Столкновение стены и стекла сопровождается треском и звоном, а коричневая жидкость стекает по светлым обоям. Руки Мина трясутся ещё сильнее, да так, что тут и сигареты вряд ли помогут успокоиться. Чимин пугается, но не уходит. — Тогда отключай меня. Давай же! Юнги поднимается и стремительно направляется к Чимину. То ли градус в голове играет, то ли ненависть к самому себе и всему вокруг... Мин прижимает Чимина к стене, грубо обхватывая горло андроида пальцами: — Где? Где ты выключаешься? Нет, он не собирается выключать машину. Он хочет найти эту сраную кнопку затем у себя и просто отключиться, изолироваться от всего, что его окружает, потому как без Чимина ему существовать не за чем. Отключиться у него не выйдет. Хотя, есть один вариант... отключения раз и навсегда. Чимин смотрит прямо ему в глаза своими, пропитанными болью. Он берет руку Юнги и ей забирается под свою кофту, подводя к груди. — Тут... Отключи меня. Это лучше, чем видеть тебя таким. — Тебе должно быть все равно, какой я. — Юнги дышит на Чимина недельным перегаром и морщится, ощупывая любимое тело под футболкой. — А мой Чимин... Мой Чимин был другим. А ты чужой. Юнги выуживает руку из-под кофты андроида и подносит к щеке, гладит бережно, отпуская горло. — В тебе от моего Чимина лишь оболочка и персик на языке. — И то, что я знаю, что Чимин для тебя все, а ты все для него. Юнги щурит раскосые лисьи глаза и смотрит в глаза напротив. — Я знаю... знаю, что мой Чимин внутри тебя, тупая железяка... — Чимин прикусывает губу и отводит взгляд. Это было больно. — Мой Чимин жив и он умоляет тебя выпустить его наружу, ломится в груду твоего металла и, возможно, плачет... Я не люблю, когда мой мальчик плачет. — Юнги усмехается так горько, намного горьче, чем был коньяк в бутылке. — Ты не позволишь мне достучаться к нему. Чимин кивает, заглядывая в шоколадные глаза мужчины. Глаза из тёмного шоколада, горького и, наверное, с коньяком и мятой, что обжигают холодом каждую клетку. Юнги роняет голову на плечо Чимина и молчит. Как заставить машину вспомнить все, что было с самого начала? Для этого, наверное, стоит Чимину напомнить все с первого знакомства? Повторить и возобновить один в один некоторые минуты из прошлой жизни? Юнги вздыхает и закрывает глаза. Он не знает, что делать с этим Чимином, который тоже сломался, но по-другому. Чимин спокойно гладит мужчину по голове и жмёт к себе. — Все будет хорошо... — А ну-ка пошли. У Юнги в голове будто щёлкает что-то, он, чертыхаясь, хватает робота за руку и ведёт вниз. Включив хлопком свет, Юнги оставляет Чимина напротив кожаного кресла, а сам плюхается на последнее упомянутое. — Не знаю я... Чимин. Будешь Чимином. — Юнги даже повторяет тот самый жест с пальцами, цепляя подушечками губы. — Имя записано. Мое имя Чимин. Каковы будут Ваши поручения? — Чимин решает подыграть и пойти по сценарию. Юнги бросает взгляд на вазу без цветов, что стоит на журнальном столике. В принципе, тоже сойдёт... — Исчезни. Я занят. — Хорошо, я буду на кухне. Андроид удаляется из гостиной, а Юнги ликует в глубине души. Если у него получится вернуть Чимина, тогда клянётся сам себе, что завяжет с алкоголем. Мин выжидает пару минут и роняет вазу на пол, заставляя ту разбиться о пол. Он даже по-живому чертыхается. — Чимин! Живо сюда! — Да. — Чимин быстро добирается до гостиной, так и не успев ничего сделать на кухне. — Сейчас уберу. Степень повреждения вазы — восемьдесят процентов, восстановлению не подлежит. Юнги закатывает глаза и идёт к шкафу с книгами. Любимое произведениe... Книга в красном переплете быстро оказывается в руках отчаявшегося мужчины. — Ты читать умеешь? — Да. Я могу прочесть четыреста слов в минуту или изучить содержание книги, загрузить ее в свою память. — кивает Пак, подходя к хозяину. Юнги хмурит брови, заглядывает в чужие, не чиминовские, глаза и отчаянно умоляет: — П-продемонстрируешь мне десять видов поцелуев, Чимин-ни?.. Чимин кивает и, тяжело сглатывая, делает шаг вперёд, он обхватывает лицо Юнги руками и выдыхает в самые губы, всхлипывая. В голове всплывает улыбка, показывающая розовые десна, нежный голос, бархатный смех и тёплые руки, что блуждали везде-везде. А в сердце всплывает любимый образ. То, что можно стереть с жёсткого диска, никогда не сотрёшь с души. И пусть это глупо: верить, что у груды металла есть душа, чувства, эмоции, но... они есть. Чимин живой. Чимин помнит. Чимин любит. — Я люблю тебя. Юнги не может поверить в то, что у него получилось. Он уверен, что получилось, потому как он может поклясться своей фирмой, своим особняком, всем, что имеет, что глаза Чимина вновь стали глазами Чимина. Касания робота, даже голос незаменимо те самые. Глаза Юнги наполняются слезами и он, не сдерживаясь, жмёт любимое тело к шкафу, целует в скулу, уголок пухлых губ, в висок и за ушком. Он плачет тихо и по-счастливому грустно: перед ним его любимый мальчик, любимый рыжик. — И я тебя люблю, Чимин. Люблю... — роняет Юнги, улыбаясь сквозь слезы и не переставая осыпать идеальное красивое личико горячими поцелуями. Чимин жмётся ближе, крепко сжимая хозяина в руках и, кажется, дальше никогда не отпустит, даже на миллиметр. Потому что Чимину не нужны никакие биокомпоненты, ему нужен только его Юнги, его хозяин. — Прости меня, Чимин-ни. Это все из-за меня. Я больше тебя не оставлю. Больше тебя никто не обидит... — Юнги с уверенностью смотрит в проницательные карие глаза, ведёт взглядом по линии роста волос и треплет рыжие волосы рукой. Как же ему нравится, когда они растрёпаны и лежат неаккуратно и по-домашнему. Юнги ведёт пальцами по виску и осторожно подковыривает заново вставленный чип. Чип остаётся в руке, а персиковая кожа быстро регенерируется. Чимин ласково улыбается и требовательно виснет на Мине. — Хочу на ручки. У Юнги сердце в пятки ухает от этой просьбы. У Юнги отмирают все органы внутри, оставляя нещадную пустоту. Мужчина будто бы заново рождается, вдыхает и дышит снова, подхватывая Чимина на руки и усаживаясь с ним на кожаное кресло. А он хотел Чимина на ручки. Оставляя на остром плечике пару поцелуев, Юнги укладывает подбородок на это самое плечо и улыбается. Больше не плачет. — Ты у меня самый лучший. — шепчет андроид парень, перебирая пальцами волосы любимого. Юнги отрицательно машет головой, кусает нижнюю губу и выдыхает: — Нет. Самый лучший — ты.