Аркадий, а ты любишь Никиту?

— Я… — он замолчал, не находя нужных слов. Выглядел Никита слишком странно, чтобы не почувствовать важность слов. — Ты, что? — Кривоносов никогда не блестал терпением. Он пытался быть не принужденым, но нервничал не меньше Легостаева. — Ты мне… — сердце стучало как бешеное, кажется, оно выскочит из своего местечка. — Нравишься… — последнее слово прозвучало тихо и неуверенно. Никита смущённо отвёл взгляд в стену, изучая её. — Что? — Аркадий был поражён. Ему же не послышалось, да? — Ты мне нравишься, — уже более уверенно сказал Легостаев. Он всё ещё смотрел в стенку. Уж слишком она привлекательная, знаете ли. Кривоносов молчал, напрягая ауру вокруг. Аркадий смотрел на Никиту, когда тот прожигал взглядом стенку. Тишину прервал скрип кровати, рядом с Легостаевом. Чужие ладони неуверенно потянулись к лицу напротив. — Я… Не умею высказывать свои чувства, как только что сделал ты, — Никита перевёл взгляд на собеседника — Я не умею говорить всякие красивые речи, не смотрю мелодрамы, чтобы знать как это говорить. Но… Кажется, ты мне тоже нравишься… Их взгляды встретились. Молчание не было противным или напряжённым, оно скорее было нужным. Потом, Легостаев ухватил инициативу и поцеловал возлюбленного. Мокро и жарко. Их языки сплетались в горячем танце, вызывая дрожь. Кривоносов покорно опустил ладошки на шею Никиты, и был повален им же. — Тц, блядский мудак, — Аркадий продержал умесную паузу и продолжил — По иронии судьбы, я заболел. И ты, только что меня поцеловал, даже не заботясь о том, что болезни бывают «заразными». — Но тебе же понравилось? — спросил Легостаев, на что у Кривоносова не осталось аргументов. Он лишь покраснел, и отвернулся. — А ещё, — Никита приблизился к уху возлюбленного, равномерно выдыхая — Ты хочешь продолжить? Нервный смешок, и Легостаев уже лежит на полу. — Когда нибудь в другой раз, когда я не буду болеть хотя бы.

***

Когда нибудь, Бирюков поймёт, что его ориентация тоже отдаёт голубизной, но я явно не сейчас и не сегодня. Да и вообще, не в ближайшее время. Кривоносов стоял рядом с разговаривающими парнями и думал как он докатился до такого. Друг его парня во весь голос смеялся от отказа Аркадия. «И что в этом смешного.? Я был полностью серьёзен,» — возмущение зловещей аурой повисло в воздухе. Жаль, что Артём не умеет читать мысли, а то Кривоносов бы явно высказал многое. — Можно меня введут в курс дела? А то перспектива оставаться в стороне, меня не впечатляет — протянул Аркадий, обращая внимание на себя. Всё же, он не тень какого-то дерева, а человек со своими мыслями и мнением. — Да, точно! Прости уж, Тёма не привык долго молчать, — начал было Никита, как его остановил лёгкий хруст суставов сзади, похожий на домашние костей. Лёгкая испарина появилась на лбу Легостаева и тот тяжко вздрогнул. — Извините, можно я прерву ваши воркование? — получив одобрительный кивок, Бирюков повернулся к Никите, нервно хрустя суставами. Кривоносов отвернулся и уткнулся в телефон, делая вид, что ничего и не кого не замечает. — Ради интереса спрошу: Вы собираетесь идти в парк, или мне одному? — терпение кончалось уж слишком быстро, а им ещё пол дня вместе гулять. Аркадий не поднял взгляда из телефона, но понял, что парни прекратили ребячество. Легостаев неуверенно взял возлюбленного за руку, и повел к светофору. Сзади шёл недовольный Бирюков, который что-то бурчал себе под нос. Атмосфера была поистине завораживающей. Кривоносов мягко улыбнулся и позволил тянуть себя за руку. Всё таки, это было приятно ощущать чужое тепло, равномерное дыхание в объятиях и жаркий язык во время поцелуя. Всё было просто прекрасно, что ещё нужно для счастья?