Трое в храме и большие проблемы

      Кристине Палмер не давал покоя Стивен Стрендж.       Нет, вернее будет сказать, что он как раз-таки ей его предоставил. Причём полнейший. Стивен исчез из её жизни, но ни спокойнее, ни легче не стало ни капельки.       Хотя бы по той простой причине, что в последнюю их встречу он явился к ней побитый, напугал до смерти своим астральным телом, скинул на неё полумёртвую лысую женщину (которая перестала быть «полу» через некоторое очень короткое время), и только потом исчез, предполагая вышеупомянутый покой впоследствии.       Его не было и в помине.       Когда Стивен был рядом — такой близкий, пусть и такой же далёкий, — на сердце было спокойно и легко. Кристина не пыталась обмануться убеждением, что ей достаточно хотя бы видеть его, но запрещала себе надеяться на большее.       Не получалось.       Спустя три месяца, пять банок кофе и одно заявление на увольнение Кристина Палмер стояла в аэропорту Лос-Анджелеса, сжимая в руках билеты до Нью-Йорка.

***

      Вот уже три месяца в Нью-Йоркском храме жил его новый хранитель доктор Стивен Стрендж вместе с верным Плащом.       Жизнь текла не сказать чтобы спокойно, но вполне себе размеренно — нападения, затишья, нападения, затишья…       Нападали все кому не лень — простые домушники, маги, непонятные существа, Кристина…       — Кристина?! — Стивен выплюнул изо рта вкуснейший свежесваренный кофе, когда Плащ пребольно ткнул его полой в плечо, выводя из задумчивости.       На мониторе ноутбука транслировалась запись с камеры наблюдения, установленной над входной дверью. (Магия-магией, но технологии доктор Стрендж не торопился сбрасывать со счетов.) И вот сейчас эта самая технология предательски демонстрировала ему ту, от которой он так тщательно прятался.       Кристина топталась на пороге, не решаясь постучаться, но по её лицу было понятно, что настроена она серьёзно.       — Уходи, — только и сказал Стивен, открыв дверь и сразу с грохотом её захлопнув перед носом оторопевшей Кристины.       Она тут же затарабанила в дверь, откинув все сомнения подальше.       — Открой мне, Стивен, я никуда не уйду, пока мы не поговорим!       — Нам не о чем разговаривать, — донеслось из-за двери. Эти слова сопровождались тихими хлопками, вознёй и адресованным кому-то «Нет!».       Мысль о том, что Стивен может быть там с женщиной, Кристина отмела сразу, хотя сама не поняла толком, почему.       — Хорошо, зато мне есть что тебе сказать! — крикнула она. — Выслушай!       — Я не хочу тебя слушать, — резко ответил Стивен.       — Врёшь!       — Я никогда тебе не врал.       — Тогда открой! — Кристина хлопнула по двери рукой, а потом, едва сдержав всхлип, прижалась к ней лбом. — Стивен, ты много раз говорил, что любишь меня. Открой, если ты не врал.       На несколько мгновений повисла тишина.       — Уходи.

***

      Поняв, что Кристина с той стороны двери уходить не собирается, Стивен глубоко вздохнул и ушёл сам.       Поняв, что Стивен с другой стороны двери только что вот так вот взял и ушёл (и наверняка не просто в другую комнату — воспоминания о порталах были все ещё живы), Кристина не на шутку разозлилась.       Ну ладно, она тоже не лыком шита.       Наблюдая в окно за тем, как Кристина, выругавшись, уходит, Стивен испытал тоскливое облегчение. Сердце щемило так, будто у него приступ стенокардии, но тут нитроглицерин явно был бы бессилен.       Но, главное, Кристина будет в поря…       — Боже, — простонал Стивен, когда увидел, как этиология стенокардии возвращается обратно, держа в руке стаканчик кофе, сендвич и зажав подмышкой объемный плед.       Плащ торжествующе захлопал полами — мол, я же говорил.       — Ничего, уйдёт, рано или поздно, но уйдёт.       Рано давно прошло, а поздно всё никак не наступало — Кристина по-прежнему сидела на крыльце, время от времени громко стучала в дверь и, кажется, уже начинала замерзать.       Плащ качался в воздухе с самым укоризненным видом (насколько вообще так может выглядеть неодушевленная материя).       За прошедшие несколько часов Стивен успел навестить храм в Камар-Тадже и проесть плешь на без того лысой голове Вонга, объясняя молчаливому библиотекарю, каким рискам он подверг близких людей. Вонг слушал (другого Стивену и не надо было), слушал, а потом сказал ему то же самое, что и Плащ. Домой Стивен Стрендж вернулся разочарованным и убеждённым, что весь мир снова против него.       Да ещё и Плащ, куда-то девшийся за мгновение до ухода в портал, запропастился и всё никак не отзывался.       Серьёзно, не мог же он на него обидеться? В конце концов, с какой стати он вообще лезет в их с Кристиной отношения?       Возмущаясь, Стивен направился в сторону кухни допивать оставшийся с утра кофе, но не дошёл — через окошко он увидел, как Плащ закутал улыбающуюся Кристину и похлопывал полами, пытаясь её согреть.       Стало стыдно.       Пока Стивен шёл до входной двери, намереваясь выставить Кристину домой через портал, он не мог видеть, как она поднялась, чтобы снова постучать в дверь.       …которая неожиданно распахнулась.       Кулак, занесённый для стука, остановиться не успел и влетел точно Стивену в нос. Следом за кулаком в него — в Стивена, конечно, — по инерции влетела Кристина, на миг обмякнув в его руках. Но на этот раз она живо собралась с мыслями, выпрямилась и влепила ещё не опомнившемуся Стивену пощёчину.       Плащ, по-прежнему обнимавший её плечи, весело погладил её воротничком по скуле.       — Стивен Стрендж! — почти прорычала Кристина. — Ты редкостная эгоистичная упёртая свинья! Я целый день просидела на холоде из-за тебя, так что теперь без кастрюли горячего чая и объяснений никуда не уйду, и даже не пытайся выставить меня через портал — вернусь!       Крепко облепивший её Плащ ясно дал понять, что осуществить коварный план по спасению прекрасной дамы действительно не удастся.       Да и не очень хотелось, если честно.       В голове всё ещё звенело от удара в нос и пощёчины, и в этом звоне Кристина — распалённая, румяная, с горящими глазами — производила неизгладимое впечатление. Выгонять её рука не поднималась (хотя она вообще сейчас поднималась разве что зажать кровоточащий нос).       — Можно я возьму лёд? — прогудел Стивен в ладонь, прислонённую к лицу.       — Не вздумай, — Кристина пребольно ткнула его под мечевидный отросток, будто хотела ковырнуть солнечное сплетение, — удрать!       Стивен поднял свободную руку в примирительном жесте и пригласил её за собой на кухню.       Там, завернувшись в плед и Плащ и поглощая одну за другой чашки с горячим чаем, Кристина внимательно выслушала всю историю хранителя Стренджа до последнего слова. Носовое кровотечение остановилось, и Стивен встал из-за стола, чтобы взять чашку для себя. Он нарочито долго искал её в старом серванте, ожидая реакции Кристины, но вместо слов вдруг почувствовал, как вокруг его талии обвились тонкие руки. Кристина прижалась к его спине, потом приподнялась на носочки, поцеловала его в шею и снова уткнулась лбом куда-то между лопаток.       — Кристина, тебе надо…       — Это тебе надо, — перебила она. — Надо заткнуться и перестать решать мою жизнь за меня. Ты мнительный параноик, законченный эгоист и жуткий придурок, Стивен Стрендж, но я когда-то полюбила тебя таким и, к твоему несчастью, люблю до сих пор. И если причина того, что ты меня прогоняешь, только в твоих заморочках, что со мной что-то произойдёт, то хуже, чем ты, уже ничего не случится.       Стивен шумно сглотнул, против воли улыбнувшись одними уголками губ. Его обычно острый и колкий язык приклеился к нёбу — слова никак не хотели говориться.       — Я всегда знала, что ты меня защитишь, не оставишь — будь то сложная операция, пятиминутка после насыщенного дежурства или выступление с докладом перед толпой таких же самовлюблённых индюков, как ты. — Стивен не сдержал усмешку. — Если я не сомневаюсь в тебе, почему ты в себе не уверен?       — Потому что ты ничего не понимаешь, — ответил он, всё так же не оборачиваясь. — Услышь меня, Кристина, умоляю. Я буду всю оставшуюся жизнь винить себя, если ты пострадаешь из-за меня. Ты не понимаешь, — он повторился, — насколько серьёзно то, на что я добровольно подписался…       — Серьёзно, Стивен, только то, что я тебя люблю, — Кристина отстранилась и сделала шаг назад. Стивен медленно, будто несмело повернулся тоже, отставив чашку. — Я с тем же успехом могу пострадать без тебя — попасть под машину, упасть с лестницы или уронить фен в наполненную ванну. — Она усмехнулась. — Но если ты и правда меня больше не любишь, скажи мне это прямо сейчас, глядя в глаза.       Стивен сжал кулаки до боли в межфаланговых суставах и зажмурился. Сердце колотилось со страшной силой, не желая отпускать Кристину ни на миллиметр от себя, но умом Стивен понимал, что сейчас должен покончить с недомолвками раз и навсегда.       — Я тебя… — он сглотнул, — …люблю. АУЧ!       Подкравшийся Плащ смутился, залепив Стивену подзатыльник; он явно не ожидал, что его хозяин скажет именно это, а не очередную несусветную глупость.       — Я тебя люблю, Кристина Палмер, — повторил Стивен, улыбнувшись, а потом шагнул вперёд и сгрёб всхлипывающую Кристину в объятия. — И раз уж ты пришла сама, теперь я тебя никуда не отпущу, даже если ты захочешь уйти.       — Идиот, — буркнула она, стукнув его кулаком куда дотянулась. — Я полгорода обошла, пока твоё обиталище нашла, так что чёрта с два.       Стивен засмеялся, прижавшись губами к макушке Кристины, и думал о том, что это всё-таки его полный хранительско-отшельнический крах.

***

      Висящий в сторонке довольный Плащ вдруг вспомнил, что Стивен, вообще-то, защитил храм от обнаружения посторонними людьми…