Два с половиной Рика

      Работа шла полным ходом. Высунув кончик языка от напряжения, Рик копался в небольшом приборе, требующем от него всей возможной аккуратности сборки. — Подай отвертку, Морти, — сказал он, не глядя протянув руку, и холодные пальцы внука коснулись его ладони на секунду. Впрочем, этого оказалось достаточно, чтобы сердце подпрыгнуло к горлу. Сглотнув, он поправил очки и продолжил работу, исподтишка поглядывая на Морти — ну что за ерунда! Пацан, ровно так же, как и всегда, терся рядом, нервно топчась с ноги на ногу, его руки тонули в рукавах старого, на несколько размеров больше, чем нужно, свитера, непослушные каштановые кудри привычно падали на лоб, и было во всем этом нечто такое, такое… Что с ним вообще происходит?! — З-знаешь, детка, — Санчез чудом сохранил ровный тон. — Думаю, дальше я справлюсь без тебя… Можешь быть свободен! Кивнув, Морти развернулся и ушел из гаража, к счастью, не заметив, какими глазами он смотрел ему вслед, на такой желанный маленький зад… Раздавшийся из ниоткуда смех заставил Рика вскочить, выронив отвертку — из портала, высунувшись по плечи, с потолка за всем этим смотрел другой Рик, который, изящно спрыгнув на бетонный пол, хлопнул его по плечу. — Привет, братишка! — Не брат ты мне, гнида клонированная, — буркнул он, почесав под водолазкой вдруг заболевший шов на боку, но другой Рик сделал вид, что не расслышал. — Ты что, опять сидишь тут, киснешь? Не дело это, приятель! Нам нужно в бар… Нет, нам нужна вечеринка! Прямо сегодня! Прямо сейчас! Судя по запаху перегара, для него эта вечеринка уже началась, не говоря уж о венке цветов на шее, шортах, резиновых шлепках и совершенно дебильной гавайской рубашке. Он прыгал по лаборатории, неся еще какую-то чушь, но Рик уже не слушал, целиком уйдя в работу.       Хоть Морти и прозвал их Рик Номер Один и Рик Номер Два соответственно, настоящим тут был только он — и дернула же его нелегкая провести опыт по выращиванию клона прямо на собственном теле! Отпочковавшееся от него создание получилось слишком уж ветреным и гиперактивным, и, чего уж скрывать, порой у Номера Один так и чесались руки дезинтегрировать этого раздолбая ко всем чертям! Но заветные мечты вдруг были прерваны вопросом, от которого ученый невольно поперхнулся воздухом: — Ты ведь хочешь трахнуть его, да? Повисла долгая тишина. — Н-не понимаю, о чем ты, — делано спокойно сказал Рик, уставившись в изобретение перед собой с такой силой, что заболели глаза. За спиной раздалось шлепанье тапок по бетонному полу, и Номер Два, обвив руками его плечи, зашептал на ухо: — Ооо, нет, ты прекрасно понимаешь… Ты бы хотел устроить "сэндвич", я ведь прав, Рик? Ты бы хотел трахать нашего малыша в ротик, пока я ебу его с другой стороны, а потом поменяться… Тебе ведь нравится представлять его, зажатого между нами, всего забрызганного спермой и орущего, будто самая последняя шлюшка… Ты мечтаешь об этом, не так ли? Это было выше его сил. Резко встав, Санчез стряхнул с себя руки клона и, чувствуя, как невольно приливает кровь к щекам и кое-куда еще, прорычал: — Ты что, издеваешься?! И, понизив тон, чтобы, не дай бог, предмет разговора их не услышал, он зашипел: — Д-думай, что говоришь, еблан! Ты… ты ведь понимаешь, что это невозможно! Ты знаешь его не хуже меня, и…       Морти в этом доме появился не так давно — Рик взял его из школы в Цитадели, даже сам до конца не понимая, что подтолкнуло его к выбору именно этой версии внука. Которая оказалась той еще занозой в заднице — похуже всех прочих Морти, хотя, казалось бы, куда уж дальше… Оказалось, есть куда. В подробности он не вдавался и лишнего не спрашивал — знал лишь только, что пацан сменил уже нескольких Риков, ни один из которых бережностью в обращении не грешил, из-за чего в итоге и получился неврастеник, вздрагивающий от любого шороха и категорически не переносящий чужих прикосновений. И надо же было такому случиться, что конкретно эта бледная немочь с искусанными в кровь губами начала заводить Номера Один так, что ни одной межгалактической бляди и не снилось — черт возьми, да даже грызть ногти у мелкого неведомым образом получалось неебательски сексуально! Хорошо хоть, что сучья принцесска начала разрешать хотя бы немного до себя дотрагиваться, и то только после начала курса успокоительных. Рик сидел у его кровати почти каждую ночь, потому что Морти боялся засыпать один. Поправлял одеяло, гладил внука по голове, целовал в лоб, а потом шел в туалет и отдрачивал так, что дым из ушей шел, будь оно все проклято! И чертов Номер Два теперь только подлил масла в огонь… — Невозможно? На лице другого Рика вдруг появилась таинственная ухмылка. — Есть у меня один вариант… Только эти слова были произнесены, как пути назад уже не осталось. Если у Рика и были какие-то опасения или зачатки совести, то их быстро смело, как ураганом, стоило только представить себе этот прекрасный, сочный, горячий… сэндвич. В конце концов, их голодовка длилась уже так долго, что другие на их месте давно бы сорвались! Внутренние демоны, вырвавшиеся на свободу, не дали бы остановиться ни тому, ни другому, и, не мешкая, они начали воплощать в жизнь этот ужасный план…

***

      На первый взгляд все казалось нормальным. Рик еле сдерживал нетерпеливую дрожь, пытаясь сохранять спокойный вид. По телику шла реклама нового сезона "Яйцелюбов", они с Номером Два якобы непринужденно развалились на диване по обе стороны от Морти, который наслаждался какао, приготовленным заботливыми дедушками… Большая кружка, белая пенка на поверхности и плавающая в центре маленькая зефирина — казалось бы, что тут может пойти не так? Увидев, что мальчик изменился в лице, поставив чашку на пол, Санчез собрался, точно готовый к прыжку на добычу тигр, в то время как его соучастник, довольно облизываясь, уже подвинулся ближе к их жертве. — Ч-что… — тяжело дыша, Морти откинулся на спинку дивана и дотронулся до резко покрасневших щек. — Ч-что со мной?.. Само собой, отвечать на этот вопрос никто не собирался — у Риков были совсем иные мысли на уме. Действовали они слаженно — как-никак, все же братья. И когда один Рик схватил пацана под мышками, удерживая на месте, другой уверенным движением расстегнул его джинсы. — Н… нет… Н-н-неееет!.. Конечно, он пытался брыкаться, но что может сделать такой сопляк против двух взрослых мужчин? Член у Морти стоял, как надо — наскоро изобретенный препарат подействовал хорошо — и все равно Рик чуть не получил ногой по лбу в этих нелепых судорогах, так называемых сопротивлением. — П… пустите! Пустите!!! — мелкий рванулся из последних сил с хриплым криком, видимо, наивно думая, что кто-то здесь придет ему на помощь, но Номер Два, зажав его рот ладонью, промурлыкал: — Тише, детка, — закрыв глаза, он уткнулся носом в волосы Морти и, шумно вдохнув полной грудью их аромат, поцеловал его в висок. — Если перестанешь дергаться, будет не так больно… А может, даже и понравится. Правда, братишка? Этот вопрос он предпочел оставить без ответа. Под этим извечным растянутым бомжатским свитером у Морти оказалось еще несколько слоев одежды, и даже под ними его кожа оставалась прохладной, вот ведь чертова снежная королева… Теперь вместо визгов слышалось одно только мычание. Рик игнорировал его, и ровно так же избегал смотреть парнишке в глаза. Вместо этого он оставлял алеющие засосы на его груди и животе, проходился прикосновениями, исполненными чувства собственного превосходства, по судорожно вздымающимся ребрам, захватывал губами маленькие розовые соски и теребил налитый кровью напряженный член… Морти буквально подкидывало от каждого касания до его тела, и теперь он определенно не сопротивлялся — скорее, наоборот. Возбудитель делал свою работу. Но Рик буквально чуял в воздухе, ощущал на языке этот первобытный ужас, эту беспомощность жертвы перед двумя хищниками… и ему нравился этот вкус. Тут как нельзя кстати оказалась лежащая в кармане халата банка вазелина. Терпеть уже не было сил — и, едва только приставив свой член к упругим розовым ягодичкам, ученый со звериным рыком ворвался внутрь, в тугое, но такое податливое место… Теперь уже даже ладонь Номера Два не смогла заглушить крика. Морти орал от боли, бился, точно насаженная на иглу бабочка, и другой Рик вытирал слезы с его щек с таким участливым видом, словно все происходящее было не его личной инициативой. Впрочем, искать правых и виноватых уже было поздно. Горячо, так восхитительно узко — Санчез долбил родного внука без малейших угрызений совести, в бешеном животном ритме, останавливаясь только на несколько секунд, чтобы перевести дыхание, и, в конце концов, растраханную дырку бедолаги наполнила его сперма… Но ведь было бы слишком наивно думать, что они на этом остановятся, правда? — Съебись, приятель, — хищно улыбнулся Номер Два, расстегивая шорты. — Теперь я буду пробовать нашу малышку… У Морти все еще не прошло возбуждение, но он сам, похоже, обессилел, только лежал тряпичной куклой, больше не дергаясь, когда его перекладывали в другую позу. Ведь Номер Два решил сделать это сзади. — Спасибо, что нагрел мне место, братишка, — пошутил он, мимоходом шлепнув мелкого по бедру, и подтянул его за ноги к себе. По крайней мере, у этого Рика получилось войти аккуратнее — Морти лишь жалобно всхлипнул, вздрагивая всем телом, и вцепился ногтями в обшивку дивана, рискуя сделать в ней прорехи. Гулять, так гулять — решил Номер Один, запустив пальцы в спутанные каштановые волосы и дернув за них, от чего парень был вынужден поднять голову. У этого малолетнего утырка еще осталось одно незанятое отверстие в теле, что надо было срочно исправить. Морти сжимал губы и мотал головой, пытаясь не допустить этого, но Санчезу было плевать — он просто всунул ему член в рот силой, не давая отстраниться, и на сдавленный кашель ему тоже было по барабану. Он толкнулся изо всех сил прямо в глотку, будто стремясь достать до самого пищевода, и другой Рик тоже не отставал, самозабвенно трахая и без того уже измученный зад, и Морти от них, двух сдуревших от похоти самцов, было не спастись и не спрятаться, он попал в ловушку, где со всех сторон его ждали только боль и унижение. На что и тому, и другому Рику было абсолютно все равно. Они получили ровно то, что хотели — не меньше. Они дорвались до запретного, урвав столько, сколько только смогли — а теперь… А теперь, утолив свой голод, тяжело дышащие, с все еще не спрятанными членами, они смотрели друг другу в глаза, и между ними, сжавшись в комок, надрывно плакал Морти. Этот противный скулеж резал уши и ввинчивался раскаленной дрелью в мозг, от него хотелось бежать на край света, хотелось пристрелить пиздюка к ебаной матери, лишь бы заткнулся наконец, но хныканье продолжалось и продолжалось, а они все так же смотрели друг на друга, точно два истукана, как будто с них писали картину а-ля "минута после осознания пиздеца", и вдруг… — "Алоха"… Значит и "привет", и "пока" на Гавайях. С этими словами Рик Номер Два достал из кармана шорт прибор для стирания памяти.

***

      Ночь сегодня выдалась спокойной. Звезды были видны так хорошо, что хоть астрономические исследования проводи, что довольно редко бывает в городах, но сегодня им точно было не до этого. Они стояли у кровати Морти, вслушиваясь в его ровное, спокойное дыхание. Дыхание ребенка, который знает, что его никогда не дадут в обиду. И пусть еще сто тысяч колб вроде той, которую они оставили в тайной комнате, прилепив ярлычок с незамысловатым заголовком "девственность", еще будет, все равно… — Эй. Сняв очки, Номер Один устало положил голову на плечо Номера Два. — Ты ведь в курсе, что мы с тобой — два больных, блядь, на всю голову ебаных урода, правда? Тот закрыл глаза и горько усмехнулся, гладя его по спине. — Конечно, в курсе…