Мир, который мне снится

Разумеется, никуда Ямамото письма писать не стал. Он и сам понимает прекрасно, что никто забрать просто так Гокудеру ему не позволит. Но продолжает искать панически хоть какой-то выход из сложившейся ситуации. О том, что свою ситуацию сложил так вобщем-то сам Ямамото, он предпочитает не думать. Ему просто нравится сидеть в палате Хаято и смотреть, как тот спит. Как во сне меняется его выражение лица, как руки сжимают простыни. Слушать, как он во сне вздыхает и иногда что-то тихо шепчет, но Ямамото никогда не может разобрать слов. Еще больше ему нравится, когда Гокудера просыпается. Ямамото прикладывает все усилия, чтобы оказаться рядом в этот момент. Другие стажеры поглядывают на него с недовольством и, кажется, что-то подозревают, но раз он уже сказал главврачу, что Хаято ему не безразличен, он решает особо не беспокоиться. И ему иногда удается застать момент, когда к Гокудере возвращается сознание. Тогда Ямамото как может пытается порадовать его. Приносит что-нибудь, что могло бы быть интересно парню. Долго расспрашивал его, что тот любит из еды. Много Гокудере нельзя, но Ямамото не может удержаться и не принести ему мороженное или стакан сока. Гокудера иногда соглашается, но чаще говорит «не хочу, я уже поел». А еще чаще Гокудера спит. Ямамото выкраивает каждую свободную минутку, чтобы посидеть рядом. И все чаще он начинает ловить себя на том, что проводит рукой по волосам Хаято, трогает тонкие запятья, пытается разгладить его вечную складку между бровей. Ямамото знает, что этими прикосновениями разбудить его он не сможет. А Гокудера ему нравится, он красивый и был бы еще красивее, если бы не болезнь. Ямамото думает, что, наверное, ему пора бы уже завести детей, если в его жизни появился кто-то, вызывающий в нем искренее желание позаботиться. Однажды Ямамото спрашивает, не хочет ли Гокудера помыться. — Сам. – уточняет Такеши. Гокудера хмурится, но кивает. В душе Ямамото ставит ему стул, что бы он не упал: — Помочь раздеться? — Нет. И Ямамото сидит за стенкой, беспокойно вслушиваясь в гул льющейся воды и звук постоянно падающего мыла. И ловит себя на том, что ему хотелось бы сейчас оказаться там, рядом. Гокудера наверняка злится сам на себя за каждое неверное движение, каждый раз хмурится. Гокудера наверняка не хочет, что бы его видели таким, Ямамото не знает о нем ничего, но это он знает точно. И поэтому он ждет, пока шум воды не стихает и до него не доносится тихое и неуверенное: — Ямамото? Гокудера стоит, завернувшись в полотенце и прислонившись к стене. Он дрожит от холодного воздуха после горячей воды. Мокрые волосы закрывают лицо и Ямамото не сразу различает шепот: — Помоги. Гокудера поднимает голову и Ямамото видит: он сейчас упадет. Ямамото снимает с окна в палате пленку, впуская в помещение солнечные лучи. С этой стороны солнце бывает с середины дня: полоса света соскальзывает с подоконника на кровать, ползет по ней к изножью и стекает на пол, а на закате исчезает на противоположной стене. Гокудера смотрит в окно только один раз: когда Ямамото впервые открыл его и в комнату еще теплый ветер принес запах пожухлой листвы. — Здесь осень? – удивленно спрашивает Гокудера. — Да. А что? — Просто сейчас осень, и я удивился, что мне тоже снится осень. Как будто она никогда не закончится. Ямамото вздрагивает от этих слов как от удара и сжимает тонкую кисть Хаято. Руки у него стали еще тоньше. Ямамото смотрит на длинные ровные пальцы, очень красивые, пальцы пианиста или хирурга, только они слишком сильно дрожат и Гокудера прижимает руки к себе или прячет под одеяло. И Ямамото боится сказать, как они ему нравятся даже такими. Ему нравятся неестественно выступающие ключицы, острые лопатки, даже отчетливо различимые под тонкой кожей полоски ребер. Ямамото кажется, что это чувство граничит с извращением. Говорит Гокудера мало и неохотно. Но Ямамото честно слушает и старается запомнить все и не перепутать, что для Гокудеры здесь – сон, а сны – это реальность. Иногда Ямамото все правильно запоминает и может спросить что-то, что не разозлит Хаято, или даже сказать свое мнение по какому-то поводу. Но иногда он заговаривается. — А что я сегодня делал в твоем сне? И Гокудера тут же вскидывается оскорбленно: — Ты сегодня в моем сне тупишь по-страшному. Надоел ужасно, когда я уже проснусь? — Я не хочу быть просто твоим сном, — неожиданно для самого себя обиженно говорит Ямамото. Гокудера поворачивается к нему и смотрит удивленно, но потом отводит глаза: — А я не хочу быть твоим. Ямамото боится спрашивать у него, чего он хочет. Чаще всего Гокудера отвечает, что ему все надоело и он хочет проснуться. Чем дольше Ямамото слушает про его сны – тем больше начинает понимать это желание, но все равно каждый раз внутри что-то неприятно колет. Однажды Гокудера говорит что-то новое: — А можно мне посмотреть на Десятого? Ну, какой он здесь... Ямамото обещает это устроить. — Ямамото? Что-то случилось? Савада так искренне обеспокоено спрашивает его каждый раз, что Ямамото бы посмеялся над этим, если бы причина его звонков не была такой мрачной. — Да ничего страшного. Слушай, извини, что я вот так сваливаюсь тебе на голову со своими проблемами, но можешь помочь? По крайней мере одно в Тсуне не изменилось – отказывать он со школы так и не научился. Особенно – просьбам о помощи. — Ээ, а что надо сделать? — В общем, я сейчас работаю в больнице. Ты не мог бы завтра прийти сюда со мной? Савада колеблется, но Ямамото уверяет его, что ничего страшного действительно не случилось и не случится, и они договариваются, что Такеши вечером за ним зайдет. — Что-то не так? Ямамото смотрит скептически, и Тсуна панически оглядывает себя, пытаясь понять, что тому не нравится. — Извини еще раз, но ты не мог бы одеться поприличнее? — А так плохо? На Саваде обычные свитер, джинсы и куртка. Не рваные и чистые. Но Ямамото хочется сделать что-то особенное. — А ты не мог бы надеть костюм? — Зачем? – пугается Тсуна. – Это что-то важное? — Понимаешь, — Ямамото не выдерживает и смеется. – Ты – босс самой влиятельной мафиозной семьи в мире и... Стоящая рядом Кеко тоже смеется. Смотрит на Тсуну и почти сгибается пополам от хохота: — По.. почему ты мне никогда этого не рассказывал? — Что? – ужасается Савада. – Да нет, я правда ни о какой мафии никогда не слышал, Ямамото, ты что? Я ничего такого не делал! Где-то в доме что-то падает и раздается детский плач. Кеко перестает смеяться и бежит проверить, что случилось. — У тебя ребенок? — Да, сын, почти три года, — гордо говорит Савада и Ямамото начинает мучать совесть, что он втягивает его в собственные проблемы. Но собственные проблемы – это собственные проблемы, они всегда почему-то оказываются очень веским поводом закрывать на некоторые детали глаза. Пока они вдвоем стоят в коридоре, Ямамото быстро и сбивчиво обьясняет Тсуне, какую именно мафию он имеет в виду. — Хорошо, — вздыхает Савада. – Я сейчас переоденусь, подожди чуть-чуть. После уютного теплого дома Тсуны больница кажется еще более пустой и тоскливой. И хотя палата выглядит уже не так удручающе, как раньше, с открытым окном и цветами на тумбочке около кровати, которые, не сдержавшись, принес Ямамото, она угнетает. Гокудера просыпается не сразу. Но, когда он видит Тсуну, выражение его лица меняется и он нервно приглаживает свои волосы и одергивает рубашку. По дороге Ямамото вкратце рассказал Саваде, чем тот занимается в снах Хаято, и он обещал постараться запомнить все это, а если не будет уверен – промолчать. «Десятый должен знать все» был уверен Гокудера и разочаровывать его совершенно не хотелось. Гокудера заваливает Саваду вопросами и тот постоянно косится на Ямамото в поисках поддержки. Но никаких советов и подсказок тот не дает – просто стоит у стены, скрестив руки на груди, и не отрываясь смотрит на Хаято. Гокудера выглядит почти счастливым целых пятнадцать минут. Потом он привычно хмурится и переводит взгляд на Ямамото: — Спасибо. Тсуна смущенно улыбается и обещает прийти еще. — Устал? – спрашивает Ямамото, когда тот выходит. Гокудера кивает и позволяет Такеши помочь ему лечь. Ямамото не выдерживает и осторожно касается губами его виска, прежде чем покинуть палату. — Слушай, я понимаю, что все неожиданно и мне неудобно тебя просить... — Да ладно, — совершенно серьезно и мрачно перебивает его Савада. – Я сегодня насмотрелся, а если и то, что ты мне рассказал до этого – правда, то я тебя прекрасно понимаю. Ты его забрать отсюда хочешь? — Хочу, — соглашается Ямамото. – Но дело в том, что мне действительно никто не даст это просто так сделать. Савада, мне неудобно тебя о чем-то просить, но у тебя нормальная семья и хорошая работа, тебе могут оформить документы без вопросов. Я возьму на себя все расходы и вообще все, просто помоги. Тсуна вздыхает: — Я поговорю об этом с Кеко и мамой.