Полуночный Леший: Последний Валентиец. (non-canon, Очень старый)

Сколько прошло лет? Я уже теряю счёт времени... Лишь гулкие удары молотком отдаются в моей голове. Зима... Зима всегда. И она повсюду... Девять месяцев зимы. Белоснежной и сверкающей. Лишь иногда она прерывается на другие времена. Я нахожусь на полуострове "Великого Бизона" и всё оно уже исхожено и зарисовано. Дальше на север я углубляться не стал. Полуостров заканчивался на востоке, в четырёх километрах от восточной стороны Безжизненной горы. Он уходил крюком на север и закончившись там спустя километров сорок, уходил лишь на запад, куда я ещё не смог пробраться. Огромная ящерица ещё раз грузно пыхнула и раздала протяжный вой. Я выпустил из дробовика гильзу, передёрнув затвор на ружье. У ящерицы был разворочен бок и повреждена левая задняя лапа. Она наверное была размером с медведя... Точнее обычного медведя. Даже истекая кровью, она стала оползать меня по кругу, а я держал дистанцию в восьмерку метров. Мы зло смотрели друг на друга. Она - яростно и со страхом, я - холодно и спокойно. Она знала чем всё это закончиться. Она металась от огня до полымя. Хотела убить меня, разорвать, сожрать и раскидать мои останки. Она ненавидела меня, всей душой ненавидела и уже представляла как напрыгнет, повалит на землю и разорвёт мою глотку. А потом она подумала, что если прыгнет, её морду разорвёт дробь. И ей стало страшно, она отпрянула на метр, разрываясь между желанием сбежать и отомстить за причиненную боль. Она смотрела на меня своими чёрными глазами и зубы у неё дрожали. Кровь вместе с силами покидали её, времени было мало и она не выдержала. Она кинулась на меня, рванув ко мне и сразу прыгнув. Я кувырком кинулся на снег и приземлившись на руки, доделал кувырок и мигом встал на ноги, развернувшись и по охотничьи выстрелив в неё. Опять туда же, но на этот раз ей хватило. Её нога лишь чудом держалась на нескольких сухожилиях, но опереться на неё уже не могла. Дробь оголила её рёбра и красно-алое мясо и помимо крови лилась ещё какая-то полупрозрачная жёлтая жидкость. Она последний раз вдохнула, стала подтягиваться ко мне на передних лапах, грузно дыша. Да так, что свистение воздуха было слышно даже в её оголённых и слегка пробитых лёгких. Она опустилась и больше не двигалась. Так и смотря на меня своими остекленевшими глазами-бусинами. Они так и застыли в своём злом виде и покрылись беловатой смертной-пленкой. Я сел в снег, положив дробовик на колени, дёрнул предохранитель и положил своё лицо прямо в него. - Ты доволен? - я узнал голос... Он был мужским, но ранее я слышал его умоляющим о смерти, которую я ему так и не даровал, дав шанс бежать. Это был командир БЕТА-05, который когда-то пять лет назад пришёл по мою душу. - Не-т... - Устало выдохнул я в затвор дробовика. - Живя уныло и банально, ты чувствуешь себя нормально? - ...Деревья... - Прошептал я, словно обнимая дробовик. - Я сейчас на сцене. Мне не плохо. - Его голос становился громче, отдаваясь где-то в подсознании где-то из глубин, он выходил из непроглядной тьмы моего тихого безумия. - ...Д-деревья... К-красиво... - Слёзы наворачивались на глазах, а я лишь крепче сжимал дробовик. Он холодный сейчас, но тёплый от крови... Сейчас. - Идёт война, не из-за тебя, но это лишь начало бури. Самый сок пойдёт, когда ты высунешь нос, Пришествие. - Он уже говорил словно над ухом. Прямо в моей голове. Он внутри, но... - ...Грядёт последний шторм. - Это был другой голос. Женский и... - Уйди Астрид... Прошу уйди... Они так к-красиво шелестят. Ты глушишь их шелест. - Я качался. Разминая под собой снег. Я слышал треск деревьев, боль внутри себя, чувствовал... Чувствовал боль, словно от вспоротой вены... Она истощающая... Я не могу... Щелкнул предохранитель. - Иной. Ты должен быть сильным. - Огромная тень нависла надо мной. Огромная четырёх метровая тень, окровавленной совы. - Ты ещё не отстрелял своё. - Я не могу Нум... Пойми... Я не могу нести всё... Я снова убил. Ещё раз... Они все кричат по ночам. Я с-стараюсь... - Я разрыдался. Рыдал... Как... Как не знаю кто. Рыдал тихо. Почти без звука, лишь скрепя зубами, стараясь не закричать. - Вставай же Иной. Такая у тебя ноша и кто-то должен её нести. - Н-нум... Отпусти. Ты мёртв. Хватит. Вы все уже мертв-ы-ы... - Мы живы. Живы у тебя в голове. Ведь мы всё ещё с тобой. Я всё ещё с тобой. Снова щелкнул предохранитель. А потом ещё раз и я нажал на курок! ...щелчок. Заряд заклинил. - Вставай ИНОЙ! - закричал голос. - ТЫ МОЖЕШЬ И ДОЛЖЕН НЕСТИ ЭТО! Дыхание сбилось. Но я встал, выправил патрон и пошёл обратно. Обратно домой. Скольких бы я не убил, я пока что живу и должен жить. Я сильнее всего этого. И пусть я в последний момент остановил патрон телекинезом. Я готов был нажать на курок и без этого... А это трудно. Психологически трудно нажать на курок, когда на стволе твой подбородок. Я просто медленно сойду с ума в этом одиночестве, но... Так ли это? Я прекрасно себя чувствую здесь. Я наслаждаюсь одиночеством, внушая себе обратное. Я сильнее всего этого и способен вынести. А вынесу столько боли, сколько потребуется и всё равно останусь стоять на ногах. И вынесу ещё, несмотря на шум в голове и их крики по ночам - я куда сильнее того, чем кажусь. Внутри меня - самый настоящий демон. Я привык держать его взаперти. Я привык каждый день спускаться в подвал и смотреть на него. А он привык смотреть на меня, сквозь неломаемую решётку, которую он иногда ломает. Он привык быть заключенным, а я надсмотрщиком и охранником. Демон этот силён. Очень силён. А я и забыл. Что я и есть он. Я есть и охранник и заключенный. Враждую с самим собой, думая, что делаю верно, но это не так. Что-ж пора уже перестать держать самого себя взаперти.

***

- О боже! Что ты творишь? - в шоке шептал голос. Я ел. Просто отрывал части и ел, перемалывая мясо прямо с костями в однородную массу. Я очень хотел есть, так что даже не обращал внимания на испачканный маскировочных плащ. Я обернулся и посмотрел на солдата с такой же штукой на рёбрах как и у меня. У него были обгорелые глаза, которые как бездна, проваливались в тлеющие угли. Внутри них горел огонёк. Его руки были подобны обгоревшему полену - чёрными и если подуть, то начинали тлеть. Из моего рта свисал кусок кожи с мясом. Я всосал его и продолжил жевать, не отрывая от него взгляда, по прежнему находясь на корточках и подобно орангутангу опирался ещё и на вторую руку. А ведь она стала слегка длиннее. Кожа моя стала прочнее, глаза светились подобно тусклому фонарику, а не лучине. Из под чёрных как смоль волос, высовывались небольшие оленьи рога. А из шеи, торчали веточки на которых росла листва, но под маск-халатом это не было видно. Я повернулся обратно и оторвав ещё часть, запихнул в себя, аппетитно хрустя костями. Для меня это звучало аппетитно. - Ты мать твою... Какого чёрта? - это уже был знакомый голос за сорок. Я снова обернулся и увидел второго солдата. Это был и вправду самый обычный вояка за сорок. Комендант. - Ты блядь, что творишь? - Ем. - Кротко ответил я, снова принявшись за еду. - Товарищ Комендант. Он ест человека? - Именно огонёк... Именно... - Счёлкнул предохранитель винтовки. - Да опусти ты. Не стоит. - Н-но, товарищ Комендант... Я вскинул голову оторвавшись от еды и встал с корточек. Руки мои подобно жердям, достигал колен, а ладони могли спокойно их обхватить. Пальцы были подобно жердям поменьше. Жердям заострённым и из мяса, костей и... Дерева. - Опусти оружие, кому говорю. Я обернулся и в один резкий выпад, оказался около "огонька" и схватив его за ство винтовки и без труда выхватил её. Он отпрянул назад. И попятился в страхе смотря на меня. В руках Коменданта, который отошёл на несколько шагов и оголив рукав, держал панель вроде КПК с регуляторами. Его пальцы были на одном из регуляторов. Я отпустил винтовку и трёх килограммовая железка упала в тропическую траву. Я развернулся и вернулся к еде. Изредко начиная поигрывать пальцами по железке на рёбрах. Я могу её сломать, но она сразу сомкнется под огромным давлением, разделив меня на две части и повредив множество органов. Уничтожив позвоночник. Располовинив нервную систему. Сломать трахею... С чавканьем разорвать мою плоть. Чафк. Чафк. Чафк. ...Чафк ...Чафк ...Чафк

***

Порой сложно держать всё в себе. Иногда хочется просто прийти и рыдать. А может прийти и смеяться. Смеяться во весь голос, смеяться и кричать. Просто так, от души. Посмяться, а после этого упасть и рыдать не в силах сдерживать поток эмоций. Дай в дамбе трещину - полное обрушение наступит совсем скоро. Иногда я стучался головой об стену. Просто стучался и повторял некоторые слова. Деревья... Красиво... Шелестят... Лес тянет меня к себе, а я не могу вернуться. Зимой я чувствую себя... Странно. Умиротворённо и холодно. Я перестаю чувствовать что-либо, внушая себе какие-то поддельные чувства. Весной и летом - из меня всё рвётся наружу. Я живу в эти два месяца, а осенью... А осенью я умираю. Чахну и морально гнию, лишь книги помогают остаться на плаву, а не впасть в затяжную депрессию.

***

- Доброе утро-день-вечер мой дорогой~ - Давайте быстрее отправьте меня спать. - Конечно, но сначала я хотела поговорить. Я открыл глаза и посмотрел на слепящий свет. А потом посмотрел на Хатсон... На эту сволочь в лабораторном халате и чёртовых очках, средняя часть которой, была замотана синей изолентой. Она подвинула кресло и села на него. Я снова закрыл глаза, ожидая. - Знаешь сколько ты тут? - Это не имеет разницы. В аду нет понятия времени. - Мы тут уже год, дорогой мой. - она говорила спокойно. Куда-то делась её жажда садизма и норовистость. - Год... - А мне казалась вечность... - Лишь ответил я. Год уже лежу на этом хирургическом столе с заклёпками и адамантиевым ошейником. - Вы хорошо работаете. - Нас тут заперли, Алекс. - Я вздрогнул. Она никогда не называла меня по имени. Никогда. - Нас заперли в этом подвале и иногда завозят припасы и яды. Знаете почему? - Мы опасны. Вы и я... Я убивал живых, вы убивали умирающих. Теперь вы убиваете меня. Она встала и вышла. За металлической дверью я услышал... Плач? Тихий и безнадёжные всхлипывания. Мы оба знаем, что заживо сгниём тут вдвоём. Или сдохнем от голода, перестань она меня пытать. У нас нет выбора. Нет будущего. Нет надежды... *** Засов закрылся. Я плюхнулся лицом на диван. Дробовик без приклада упал рядом. Колени касались пола. Я просто упал лицом на сидушку и остался так лежать... Долго лежать... Спать... Просто спать. Хватит уже этого... Просто хватит. *** Трава шуршит под ногами. Птицы поют... Их пение легким и плавным эхом отдаётся в голове. Я улыбнулся и позволил ветру обдать меня собой. Я задрал голову и смотрел вверх... Вверх, где легонько качались верхушки сосен. Я опустился на землю и сел, дав ногам отдохнуть. Я просто сел в траву, а потом распластался своей спиной по ней. Листва шелестела, убаюкивая своей замысловатой, импровизированной композицией. ...Деревья... О, как бы мне хотелось показать эту природную красоту. Эту умиротворенность... Это тепло. Мне хотелось бы передать это. Хотелось бы поделиться с кем-нибудь. ...Так красиво... - Шелестят... - Шелестят... Шелестят... Тихо отзывалось в голове... Шелестят... Вот, я погружаюсь в сон. Долгий и умиротворённый. Всё глубже и глубже, опускаюсь в зелень своего сознания. Из сердца моего, растут стебли и даже когда я умру, я произрасту зеленью. Такая у меня будет судьба, жить здесь и приносить пользу обществу, следя за Лесом. Я ведь наслаждаюсь им, а он, наслаждается моим прибыванием здесь. На лице появилась умиротворённая улыбка. Я расплылся в удовольствии. О, лес, ты могуч. О, лес... Ле-ес! Ты красив и прекрасен! Ты! Ты создал жизнь, и я, отвечая от её лица, очень и очень тебе благодарен... Спасибо тебе... Огромное тебе спасибо. В миг, я провалился в эту растительность и оказался в длинном коридоре. Холодном и каменном. Вдали от самого леса. В руке оказалась керосинка, которая и освещала коридор. Я шёл по нему, шурша тапочками. Завернул в комнату, и закрыв дверь за собой. Снял с себя одежду, скинул её на деревянную лавку-диванчик. Взял заготовленные дрова, спички, трут и пошёл в саму баню - растапливать. Через некоторое время я уже подливал кипяток на угли. Расслабляясь и пропариваясь. Я плохо переношу огонь, но не выпаривание и жару бани. Наверное это вообще единственный вид жары, что был мне по нраву. Душа и ванны нет, но есть банька. Прекраснейшая банька, которую я вычищал не раз от разного накопившиесяго от прошлого владельца. Совсем недавно под одной из лавок, нашёл жестяную банку из под пива, прилепленную жвачкой, а сверху ещё и скотчем. Как она не отклеилась - грёбаная загадка, но всё же я нашёл её. Теперь я точно был уверен, что ни пауков, что ни мусора здесь не осталось. Ненавижу ни то, ни другое. Правда к мусору то я привык, а вот чёртовы арахниды заставляли меня оказываться в краю обвинённым не за один поджог... *** - Кхм-кхм... - инспектор сложил руки домиком и посмотрел на меня. - ...Вы стали зачинщиком возгорания. В прошлом месяце было тоже самое. Вы думайте я не помню вас? - Там был паук. - Угу, я это уже слышал. То есть это был умышленный поджог? - Это был большой паук... Я как посмотрю в угол, а там он... На весь угол... И он состоял из маленьких пауков... - Это конечно хорошо, но вы хотите сказать, что сделали пожог умышленно? Мне придётся задержать вас здесь подольше. Этот ваш паук, не является оправданием, для поджога целого дома... - ДА ТЫ НИХРЕНА НЕ ПОНИМАЕШЬ!!! ЭТО БЫЛ ПИЗДЕЦОВО БОЛЬШОЙ ПАУК! С ЛАДОНЬ! И ИХ ТАМ БЫЛО МНОГО! *** Пиромант, боящийся огня... Забавное сочетание. Я никогда не считал себя пиромантом. Я не любил смотреть на полыхающие дома, охваченные неуправляемым пламенем. Было больно смотреть и на лес в пожаре. Так или иначе, сейчас я сидел и парился... Или лежал... Не особо-то это и важно, ведь всё равно я одновременно и мылся и отдыхал. Главное - это отдых. Да может хоть я и буду отдыхать целую неделю... Читать книги, ружья в порядок приводить... Может хоть всё собранное оружие теперь засуну туда, куда надо, а не параноидально раскидаю по всему дому. Подумать только, у меня под столом на кухне скотчем не крепко прикреплен заряженный дробовик. Если кто-то вломиться ко мне в дом во время трапезы, сам потрапезничает свинцом, причём сполна и так, чтобы на всю оставшуюся жизнь хватило. Если бы кто-то ко мне вломился во время сна, то тоже бы поел свинца и приобрёл бы вечный покой. Если бы кто-то напал на меня, когда я писал, то был бы изрешечён из ПП-шника, что лежал у меня в столе, а если бы понадобился калибр получше, то вытащил бы из широких штанин, карточку, газ пром банка, аль не понял ты ещё гражданин, вали от сюда, иль станешь фаршем голимым, разорвёт тебя гранатую. Мне ещё надо повторять, что стихотворец из меня скверный? Особенно мою скверность подтверждает то, как я перефразирую уже сделанные произведения хороших авторов. Я никогда не умел писать или даже читать стихи. Ну не было у меня к этому предрасположенности. Куда больше мне интересно было читать фантастическую прозу, ведь в каждый описанный там мир - вполне можно попасть. Стоит лишь обладать удачей и МЖП в кармане. Все миры, которые были где-либо описаны, они были созданы людьми свыше. Из Оверворлда. Боги, что не осознают этого, создали всё, что вижу я... Это звучит безумно, но если так подумать... Откуда у меня вообще эти мысли? И я отбросил их. Отбросил в сторону за ненадобностью. Отбросил и... Провалился в сон...