Безмолвие

Одинокая мальчишеская фигура неровным шагом шла вдоль красивого озера. Мальчик был одет в потертые грязно-голубые джинсы и белую футболку, которая была велика ему на несколько размеров. Ноги мальчика заплетались, руки были засунуты в карманы, а голова низко склонена. Черные как смоль волосы были взлохмачены так, как будто их ни разу в жизни не причесывали. Мальчик не дошел нескольких шагов до кромки воды и уселся на землю, притянув к себе колени и кладя на них голову. Его изумрудные глаза блеснули в свете заката, а на лице парня отразилось вселенское горе. Гарри Поттер, а это был именно он: герой магического мира, Мальчик-который-выжил зажмурился на секунду и потер руками лицо, будто стирая слезы, но слез у него не было, лишь отчаяние, боль в сердце и бесконечная ненависть ко всем, кого он раньше считал друзьями, кому доверял, ради кого был готов на все. Еще вчера с утра Гарри не мог даже предположить, что уже сегодня вся его обычная жизнь, ну может быть не совсем обычная, но это не важно… рухнет, не оставив после себя ничего, кроме желания умереть. Еще сегодня с утра Гарри думал, что хуже смерти Сириуса и глупого пророчества, произнесенного старухой Трелони, быть не может ничего… Надо же было так ошибиться? Всего час назад смерть Сириуса и пророчество отошли на задний план, уступив место предательству… Предательству со стороны тех, кому верил как себе. Гарри совершенно не помнил, как забрел в этот коридор, что на третьем этаже. Он только знал, что после первого курса его все обходили стороной, хотя Пушка там уже и не было, но люди по-прежнему предпочитали ходить другими путями. Гарри, не снимая мантии невидимки, забился в одну из ниш за доспехами, надеясь, что никому не придет в голову поискать его здесь. Сначала Гарри сидел и вспоминал: Сириуса, свою жизнь, такую далекую от идеала, пророчество, практически подписавшее ему смертный приговор. Гарри не заметил, как задремал, ибо бессонная ночь давала о себе знать. Разбудили мальчика приглушенные, но отчетливые голоса, в которых Гарри и узнал голоса профессора Дамблдора и Гермионы. — Гермиона, зачем ты захотела встретиться? — тихо спросил Дамблдор. — Профессор, я просто решила узнать, как у вас прошел разговор с Поттером, — тяжело вздохнув, ответила Гермиона Грейнджер. От звука своей фамилии Гарри окончательно проснулся: «С каких это пор Гермиона называет меня по фамилии?» — подумал мальчик и уже хотел было вылезти из-за своего убежища и спросить об этом напрямую, но следующая фраза повергла его в такой шок, что конечности отказались двигаться напрочь, а легкие как будто сжала невидимая рука, перекрывая тем самым весь кислород: — О, моя девочка, это было что-то… Я, конечно, всегда знал, что все Поттеры неуравновешенные, но этот переплюнул всех! Даже своего папашу и блохастого крестного-уголовника вместе взятых! — сообщил Гермионе Дамблдор своим задушевным голосом, которым всегда предлагал испить с ним чай. Глаза Гарри с каждой фразой все больше и больше лезли на лоб, — от моего кабинета практически ничего не осталось! — и более тихо, но Гарри все равно расслышал, — не могу дождаться, когда он, наконец, отправится на тот свет, вместе со своим постоянным нытьем и сумасшедшими выходками. — Как я вас понимаю, профессор Дамблдор, Рон так вообще жалуется мне каждый день и говорит, что еще немного, и он не выдержит и столкнет Поттера с лестницы, — как-то заискивающе, сказала Гермиона. — Я тоже уже устала… Вот в данный момент он куда-то пропал, а Рон, Невилл и Джинни его ищут. Я уже приблизительно представляю, что будет сегодня вечером… — Они могут погубить наше дело, Гермиона, — задумчиво обронил директор. Гарри, все еще не веря в то, что происходит, аккуратно выглянул из-за доспехов. В тайне надеясь, что это лишь глупая шутка, но нет… И Альбус Дамблдор, и Гермиона Грейнджер были вполне реальными. Они оба стояли вполоборота в тени стены. Гарри прикрыл глаза на секунду, но ничего не исчезло, все было правдой. А Дамблдор тем временем продолжил, — Присмотри за ними, чтобы они в своей ненависти не наделали глупостей. Не хотелось бы терять все, когда до финишной прямой осталось всего ничего. — Конечно, профессор. Я слишком много потратила сил, чтобы потерять все… Но Поттер такой тугодум… А что с нашим планом, сэр? — Все, как и договаривались. Поттер отправляется к маглам… Петуния уже получила указания, как она, ее муж и сын должны вести себя с мальчишкой, — Дамблдор замолчал, а потом продолжил, — Письма ему не пишите… — И не собирались, — фыркнула Гермиона, директор покивал. — Ему я тоже запрещу вам писать. Полная изоляция и ненависть родственников… — А Ремус Люпин? Он же ясно дал понять, что не бросит Гарри… — Ремус Люпин вряд ли вернется с задания, на которое он отправился по моей просьбе, а если даже и вернется, в чем я, конечно, сомневаюсь, то будет уже слишком поздно. — Гарри вздрогнул и чуть не раскрыл себя. Но, ни Дамблдор, ни Грейнджер, к его счастью ничего не заметили. — Хорошо, что Блэк так удачно свалился в арку, — мило улыбаясь, сказала Гермиона. — Да и так удачно разбилось пророчество, что его никто не услышал. — А про что оно на самом деле, профессор? — Начинается оно так же как я и рассказывал, но заканчивается оно совсем по-другому: Ни один не сможет жить, если умрет другой. Никто из них не сможет убить другого, — Дамблдор погладил свою бороду, — Поэтому Невилл, а не Поттер должен его убить — Я тоже так считаю директор, — кивнула Гермиона, — Невилл настоящий герой, а Поттер лишь глупая подделка… Кстати, Джинни просила узнать: успеет ли она выйти замуж за Поттера, чтобы потом получить все его наследство и титул? Дамблдор звонко рассмеялся: — Специально для Джиневры, я что-нибудь придумаю! — Дамблдор достал из кармана свои часы и открыл крышечку на них, — Что ж, Гермиона, мне пора, через двадцать минут у меня встреча с министром. Будут еще какие-то вопросы, придете с Роном в мой кабинет. Вы же с ним старосты, поэтому, если кого встретите, вопросов возникнуть не должно — Да-да, конечно, профессор, — Грэйнджер встряхнула своей шевелюрой, — Я тоже пойду… Нужно найти Поттера и успокоить Рона. — Передавай Рону и остальным мой привет… И, терпение, дети мои, терпение. Терпение — это самое главное! — Дамблдор блеснул своими очками половинками в свете факелов и растворился в темноте. Гарри же откинулся спиной на стену, крепко закусив свою губу, поэтому мальчик и не заметил, как Гермиона аккуратно развернула карту мародеров, нашла на ней нужную точку и грустно улыбнулась, двинулась вперед, прошептав одними губами: — Прости, я сделала все, что смогла, надеюсь ты слышал все, Гарри… Прости, — Гермиона Грейнджер смахнула рукой набежавшие слезы. Играя практически все время, что она находилась в Хогвартсе, последняя игра оказалась для нее самой тяжелой и далась ей с огромным трудом. Несмотря ни на что, она до конца осталась верна только Гарри, своему лучшему, да и пожалуй единственному другу, если конечно не считать тех лицемеров, которые спокойно предают и жаждут лишь денег (Уизли) и власти (Лонгботом). Ничто не было способно заставить Гермиону предать, изменить человеку, который был ей дороже жизни, который не раз спасал эту самую ее жизнь. Но Гарри об этом так никогда и не узнает, не получит он и предсмертной записки Гермионы… Только через некоторое время ему расскажут, что труп вечной всезнайки Хогвартса будет найден на полу дома ее родителей, в ванной. У девушки будут в нескольких местах перерезаны вены на руках, а на белом кафельном полу кровью будет недописанное слово «Прости» Не узнает Гарри, что Сириус выживет, пока они не окажутся по разные стороны баррикад, лицом к лицу… Не увидит Гарри, как семья Уизли распадется на лагеря и будет погибать практически поодиночке. Не увидит, как из Невилла Лонгботома будут готовить мессию света и как многие будут с отчаянием за этим наблюдать. Не знал Гарри и того, что все, что произошло сегодня, через несколько недель уже не будет иметь никакого значения. Но это все будет позже, не сейчас… А сейчас Гарри с большим трудом выбрался из ниши и поплелся не разбирая дороги все дальше и дальше. Ни вечером, ни ночью Гарри так и не вернулся в гостиную Гриффиндора, предпочитая переночевать подальше от своих бывших друзей. Устроился он в Выручай-комнате и до рассвета так и не сомкнул глаз, пытаясь осмыслить все произошедшее. На следующий день был назначен отъезд из Хогвартса. На завтрак Гарри заставил себя идти с огромным трудом. Очередная прощальная речь лицемера -директора, которую Гарри прослушал вполуха. Грейнджер к парню не лезла, впрочем, директора она тоже не слушала, она лишь сидела, низко опустив голову, и думала о чем-то своем. Уизли пытался шутить, но все его попытки зачахли в зародыше. Только сейчас, узнав всю правду, Гарри стал замечать в глазах Рона презрительные огоньки, которые появлялись всякий раз, когда Рон думал, что Поттер на него не смотрит. Гарри с раздражением гонял еду по тарелке, пытаясь не замечать этого презрения, а также старался не замечать милую улыбку младшей Уизли, ее пылкие, но какие-то неправдоподобные взгляды. Сидя в компании бывших друзей, Гарри усиленно пытался подавить тошноту и не показать свою ненависть. В поезде продолжилось все то же самое, за исключением того, что там не было Дамблдора и Драко Малфоя некому было сдерживать. Слизеринский принц и его верные телохранители поставили перед собой цель достать слишком тихих, сегодня, гриффиндорцев, а именно золотую троицу. Каково же было их удивление, когда лежащий в купе на сидении Поттер открыл свои глаза, посмотрел на них совершенно пустым, ничего не выражающим взглядом, скривил губы в издевательской улыбке и отвернулся к стенке, спокойно подставив свою спину врагу, предоставив всем остальным грифам без него упражняться в остроумии. Грейнджер также не прореагировала на слизеринцев, лишь еще больше уткнулась в книгу, Рон и Джинни попытались что-то ответить, но их потуги были смешны. Слизеринцы немного помялись на пороге и, плюнув, ушли. Гарри же притворился, что спит, хотя сам усиленно слушал тихие разговоры, которыми обменивались Рон и Джинни, а иногда и Гермиона. Ничего важного из этих разговоров он не вынес. На платформе Гарри сквозь зубы попрощался со всеми своими одноклассниками, и с отстраненным видом понаблюдал за потугами Грюма и мистера Уизли приструнить Дурслей. В глазах Гарри это, по крайней мере, выглядело смешно, учитывая, что Дамблдор уже дал все указания, но все же было грустно. Все это лицемерие было в сто раз хуже дяди Вернона и неизвестности судьбы. Уже идя за Дурслями, Гарри не выдержал и посмотрел назад, кидая на всех презрительный взгляд. Многих он тогда видел в последний раз… Этот прощальный взгляд не укрылся от Гермионы, но он ее не расстроил, а наоборот даже обрадовал, не укрылся он и от Вернона Дурсля, но мужчина не придал ему значения. Тисовая улица за этот год ни капельки не изменилась, но вот жизнь на ней для Гарри превратилась в абсолютный кромешный ад. Если и раньше в доме у родственников Поттеру жилось плохо, то сейчас стало практически невыносимо. Работать этим летом Гарри заставили еще больше, а вот кормить отказывались, впрочем, мальчик и не особо хотел. Единственное, что останавливало Дурслей от рукоприкладства — это слишком хилый и болезненный вид Поттера. Гарри долго истерически смеялся в подушку, когда подслушал вечерний разговор тети Петунии и дяди Вернона. — Дорогой, ты больше его не бей, — взволнованно попросила женщина своего мужа. — Но, Пети, эти сумасшедшие раз… — Вернон, на то они и сумасшедшие! — оборвала Петуния, — Ты можешь случайно убить Поттера… А помимо этих уродов, есть еще и наша полиция! Ты так орал на мальчишку сегодня утром, что, наверное, уже все соседи в курсе наших проблем! — Но… — Вернон! — Хорошо, Пети, — согласился Дурсль, — Я больше не буду бить мальчишку, но от всего другого он не освобождается! Помимо Дурслей, спокойно Гарри не давали жить еще и постоянные кошмары. Причем сейчас мальчик бы многое отдал, чтобы увидеть кошмары про кладбище, но они как назло не снились. Зато снился Сириус, падающий в арку, умирающий Ремус, темный коридор третьего этажа и тихий разговор Грейнджер с Дамблдором. Почти каждую ночь Гарри снова и снова слышал пророчество. Это было все ночью, а днем… Днем было еще страшнее, так как понимание произошедшего не отпускало парня… Ежедневный пророк, который Гарри в отличие от писем бывших друзей получал регулярно и без задержек, продолжал поливать его тоннами грязи. Гарри казалось, что его голова разрывается на части, голод, сковавший желудок мальчика железной хваткой, стал постоянным спутником. Гарри медленно, но верно сходил с ума. По-началу он вынашивал планы мести и придумывал всевозможные попытки побега, но постепенно Гарри стал понимать, что он один, ему никто не поможет и бежать ему некуда. Через неделю Поттер перестал спать, через еще несколько дней он перестал говорить, а через еще одну, отказался даже от той еды, которую ему иногда выделяли Дурсли. От того Гарри Поттера осталась лишь тень, которая пугала и его родственников, и всех обитателей Тисовой улицы. По вечерам, когда огромный список дел подходил к концу, а силы практически были на исходе, Гарри заплетающимися ногами бродил по темным улицам. Об осторожности он даже не задумывался, палочку Гарри засовывал за пояс и не всегда даже мог достать ее с первого раза, болевшими от постоянного труда руками. Каким-то седьмым чувством, Поттер понимал, что хорошо это все не закончится, но менять ничего не собирался. «Будь, что будет, — отстраненно подумал Гарри и сел прямо на землю, привалившись к дереву, — Хуже уже все равно быть не может…». Поттер усмехнулся и прикрыл глаза, его мысли, как всегда, потекли в одном направлении: Гарри по двадцать раз на дню, осмысливал подслушанный разговор и, уже наверно по инерции, он внутренне метался как раненый зверь в клетке. Теперь уже не только во сне, но и на яву, его постоянно преследовали картины жуткой смерти Ремуса, которые благодаря воображению мальчика с каждым разом становились все страшнее и страшнее, заставляя кулаки нервно сжиматься, а тело сотрясаться мелкой дрожью. Но Гарри не гнал эти видения, не боролся с ними, он впитывал их как губка, виня себя и в смерти Сириуса, и Ремуса, и даже в том, что был так слеп, что не видел предательства у себя под носом, что слишком беспечно всем доверял. Гарри настолько погрузился в размышления, что даже не обратил внимания на хлопки аппарации, которые раздались со всех сторон и только через несколько секунд, Поттер понял, что это пришли по его душу. Он медленно открыл глаза и увидел множество людей в черных мантиях и масках, которые окружили его плотным кругом. Множество палочек было направлено на него, Гарри тяжело вздохнул и, тратя последние силы, попытался подняться, опираясь рукой о землю. Бесполезно… Рука не выдержала веса мальчика и он свалился окончательно. «Замечательно… здесь куча упивающихся, а я валяюсь на земле и даже не могу подняться… Господи, за что?» — пронеслась в голове парня мысль. — Поттер, ты настолько обленился, что даже не способен встать перед противником и хотя бы для очистки совести поднять палочку? — раздался язвительный голос, который Гарри узнает из тысячи. Снейп… Гарри с тоской посмотрел в темно-синее небо, на котором уже загорались звезды. — Северус, он, кажется, и говорить разучился! — Люциус Малфой… А почему про его освобождение из Азкабана не писали в газетах? — Поттер, может ты все-таки встанешь? «Встать? Знал бы как, давно бы встал!» — зло подумал Гарри, но вслух ничего не сказал, лишь еще раз осмотрел присутствующих. По нестройным рядам упивающихся смертью прошел взволнованный шепот. К Гарри кто-то подошел… Снейп… Еще один предатель… "Поразвелось как змей в болоте. Интересно, а я успею достать палочку и шибануть его Авадой?" В этот момент профессор зельеварения, а также двойной агент по совместительству, резко наклонился и схватил Поттера за плечо, насильно ставя того на ноги, и одновременно Снейп вытащил у него из-за пояса волшебную палочку. Гарри с тоской в глазах проследил за тем, как она исчезла в кармане профессора. — Лорд будет доволен, — захохотал Малфой и тоже подошел к Гарри, — Уходим! — приказ для всех, снова послышались хлопки и все, кроме Снейпа, Гарри и Малфоя исчезли, оставляя после себя гробовую тишину. — Снейп, доставишь нашего героя в замок? Или мне самому? — Гарри с интересом посмотрел на мужчин, которые стянули маски и теперь пытались убить друг друга взглядом. — Я сам, Малфой, — наконец скривился Снейп и тут же в районе пупка Гарри почувствовал рывок. Приземление было не из мягких. Гарри мешком свалился на холодный мраморный пол, больно приложившись об него затылком и спиной. Отовсюду слышался смех, Гарри крепко закусил губу и сел. Все те же люди в масках, а на троне, стоящем на помосте сидит он: Лорд Волдеморт. Сейчас великий темный маг не был похож на зеленую рептилию, скорее наоборот он был очень симпатичным, если не сказать, что красивым. На вид ему было лет двадцать пять — тридцать, волосы темно-каштановые, почти черные, слегка вьющиеся на концах, прямой нос, правильный овал лица, единственное, что портило весь вид — это красные огоньки в темных глазах. В руках Волдеморт небрежно крутил свою палочку. Но вот он вскидывает руку и в Гарри летит заклинание: — Круцио! — Боль, бесконечная, адская, разрывающая изнутри… Затылок опять встречается с полом, сотни звездочек появляются перед глазами парня. Из закушенной губы течет кровь… Гарри не кричит, не стонет, он молча терпит. Но вот все прекращается. Том Реддл встает из кресла и медленно подходит к мальчику. — Строишь из себя героя? Похвально, Поттер, похвально. Или просто такие гриффиндорцы, как ты, никогда не кричат? — издевательски спрашивает Лорд. Отовсюду слышится гогот. — Молчать! Ну, так что Поттер, тебя старикашка не научил отвечать на поставленные вопросы? — Гарри смотрел на нависшего над ним Темного Лорда и молчал. — Мой Лорд, мальчишка еще ни слова не сказал, — доложил Малфой, — Он только смотрит и молчит, как будто даже не понимает, где он находится и что происходит… — Интересно, — протянул Волдеморт и провел кончиком палочки по лицу Гарри, — А может он считает, что общаться с нами ниже его достоинства? Раз уж так считает, то покажем ему как он не прав, — какой-то звериный оскал появился на красивом лице, — Каждый может применить к Поттеру любое заклинание, но только одно… И не калечьте его особо… Вдруг пригодится, — громко объявил маг и плавной походкой двинулся к своему трону, уже предвкушая зрелище. Гарри покрутил головой, в его зеленых глазах мелькнул страх, когда упивающиеся обступили его полукругом, — Макнейр, ты что ли начни, — приказал Реддл. — Благодарю, мой Лорд, — кивнул первый слева и уже через секунду в Гарри полетело заклинание, — Секо! Боль затопила сознание Гарри из раны на груди хлынула кровь, но не дав опомниться его настигло следующее заклинание очень похожее на Круцио… Гарри терпел, молча плача… Пять… Шесть заклинаний боли, выворачивающих и дробящих кости, но седьмое, горячей волной обжигающее внутренности изнутри, мальчик выдержать не смог, и он закричал, срывая голос и теряя сознание. Но видно развлекаться с полутрупом упивающимся не нравилось, поэтому Гарри привели в чувства и немного подлечили раны из которых особенно сильно текла кровь. А потом, потом все началось сначала. — Ладно, все, хватит, — остановил пытку Волдеморт, — На твое счастье, Поттер, что сегодня здесь собрался только ближний круг. Все могут быть свободны, кроме Северуса, Люциуса и Рудольфуса. Гарри вздохнул от облегчения, когда упивающиеся, целуя на прощание край мантии своего господина стали медленно покидать зал, слишком многие из ближнего круга были изобретательны на заклятия. Лорд спустился с помоста и нагнулся над мальчиком. Глаза Гарри испуганно расширились, вдруг Волдеморт хочет еще что-нибудь испробовать на нем. Том ухмыльнулся мальчику и погладил его по голове, незаметно срезая прядь волос. — Тебе страшно, Поттер… Правильно, бойся. Твоя жизнь очень быстро превратится в Ад, — шепнул маг, Гарри очень захотелось сказать Реддлу, что он уже родился в Аду, но промолчал, — Скоро ты будешь молить о смерти, но ты ее не дождешься… Никто, слышишь, никто тебе не поможет, — еще тише прошептал Лорд, так что его расслышал только Гарри. — Люциус, Рудольфус, отнесите нашего пленника на нижний ярус камер и заприте его там получше. — Распорядился Лорд. Мужчины синхронно поклонились и подхватили Гарри под руки, таща из зала словно мешок. — Северус, а к тебе у меня дело. — Я к вашим услугам, мой Лорд, — поклонился Снейп. — Мой скользкий друг, как ты только что видел: единственная надежда магического мира отправилась в наш подвал… — Да, мой Лорд, — Северус опять поклонился. — Я давно сомневаюсь в тебе, Северус… — Мой Л… — слизеринец не договорил, так как был остановлен повелительным жестом. — Не стоит, Северус… Я дам тебе последний шанс, шанс, который окончательно покажет на чьей ты стороне… Докажешь, что ты по-прежнему достоин быть моей правой рукой… Что достоин жизни. — Да, мой Лорд. Я хочу доказать, что я верен только вам и никому больше. — Ну и отлично, мой скользкий друг… Твое задание будет заключаться вот в этом, — и Лорд протянул зельевару срезанные волосы. Гарри долго волокли по лестницам и бесконечным переходам, пока, наконец, не уперлись в железную дверь. — Тебе повезло, Поттер, на этом этаже у нас содержатся особые гости, — хмыкнул Малфой, открывая дверь и заталкивая обессиленного мальчика в камеру, освещенную только одним факелом. Окон в этом помещении не было, поэтому жутко пахло сыростью. В самом дальнем углу лежал грязный матрас, в другом стояло ведро, — Твои апартаменты, золотой мальчик. Два злобных смешка и Гарри летит на середину комнаты, больно ударившись о какую-то железную цепь. Рудольфус Лестрэйндж широким шагом подошел к Гарри и, схватив конец цепи, застегнул его вокруг ноги мальчика, подергав ее для надежности. — А это тебе украшение, — оба мужчины опять захохотали, — Не скучай, — сказали они на прощание и вышли за дверь, оставив парня одного, почти в кромешной темноте. Как только оба мага вышли, Гарри почти по-пластунски пополз к двери, каждое движение сопровождалось жуткой болью в животе, голове и почему-то в глазах. Но до двери мальчик так и не дополз, цепь была очень коротка. Гарри готов был завыть, когда ему не хватило около пятнадцати сантиметров, чтобы хотя бы дотронуться до железного монстра, именуемого дверью. Назад сил ползти уже не было, Гарри свернулся клубочком прямо на холодном полу, тихо оплакивая свою дурацкую, похожую на самый плохой фильм ужасов, жизнь. Сейчас парню казалось, что он снова ребенок, что его опять заперли в чулане и сейчас придет злой, как черт, дядя Вернон, чтобы отчитать его или даже побить. Лучше бы Гарри не вспоминал, как его били в детстве, ибо боль от заклинаний была в сто раз хуже. На мальчика тяжелой лавиной нахлынуло понимание всего происходящего, необратимость и неизвестность полностью затопили его сознание. Только сейчас Гарри стал осознавать, что ему больше не выбраться на белый свет, никогда больше не увидеть солнца и звезд, неба и облаков, а в конце его ждет смерть, скорее всего мучительная и жестокая. И понеслись однообразные серые дни: каждое утро у Гарри начиналось с ведра ледяной воды, которое на него обязательно кто-то выливал, при этом будили Гарри просто так и в разное время. Иногда его, мокрого и трясущегося от холода тащили в зал собраний, приковывая там на цепь, и заставляли слушать бесконечные отчеты о чьих-то смертях, о каких-то нападениях, а после этого Гарри награждали очередной порцией пыток и насмешек. Это привело лишь к двум вещам: Гарри больше не плакал и не кричал, голос был окончательно сорван, а слезы просто закончились. Единственный раз, когда Гарри сорвался, когда Волдеморт громко зачитал ему статью под названием: «Мальчик-который-выжил окончательно сошел с ума». Единственное, что Гарри понял из этой статьи, так это то, что кто-то с его внешностью и его палочкой применил убийственное проклятие к двум старшим Дурслям на глазах у Дадли… И обвиняют в этом его. Осознав, что его теперь все считают жестоким убийцей, который не остановится ни перед чем, Гарри заплакал как дитя прямо на глазах у Волдеморта и упивающихся. Добился Гарри этим только трех вещей: в этот день его больше не пытали, не зачитывали статьи из Ежедневного пророка и еще Гарри очень часто стал ловить на себе странный взгляд Реддла, в котором была заинтересованность и еще что-то, от чего у мальчика по всему телу бегали мурашки. Где-то через две недели плена, Гарри все чаще стал ловить себя на мысли, что жить то ему в общем и незачем, а выносить бесконечные пытки уже просто невозможно. Гарри все чаще стал задумываться, что даже если ему когда-нибудь повезет и он выберется отсюда, то там, на свободе, в лучшем случае он умрет, а в худшем его запрут в Азкабане. Доведя этими мыслями себя до отчаяния, Гарри с разбегу попытался разбить себе голову об стену, но все оказалось безуспешным, шишку он, конечно, себе набил, но толку от этого было ноль. Поттер снова, как у Дурслей попытался довести себя до истощения и тихо скончаться от голода, но на третий день такой своеобразной диеты один из Лестранжей забил тревогу и донес Лорду, тот в свою очередь приказал напоить Гарри питательным зельем для поддержания жизни. И как Поттер ни дрался, ни кусался, ни изворачивался, его все же напоили этим зельем, а после еще и силой накормили. Но Гарри сдаваться не собирался и попытался разозлить Волдеморта и упивающихся, в расчете на то, что они его запытают до смерти. Поэтому, когда его в очередной раз притащили на собрание, и Малфой, застегивая цепь, на секунду потерял бдительность, Гарри со всей силы вцепился в горло блондина и попытался того задушить. Люциуса, конечно же, спасли, а Гарри подвергли всевозможным пыткам, но вот долгожданная смерть приходить не собиралась. Результат всего этого был один: на собрания Гарри больше не водили, предпочитая мучить прямо в камере. Чаще всего его стали подвешивать за руки к потолку и избивать до потери сознания, пытаясь выбить из Гарри крики, но тот лишь тихо завывал, когда его стегали кнутом по голой спине, тихо скулил, когда кто-то из Упсов выкручивал ему руки и бил по ребрам. Гарри лишь хрипел, когда разошедшийся Макнейр стаскивал с него одежду. Кусался и выкручивался, когда руки министерского палача стали нагло и грубо ощупывать его тело. Гарри впервые был благодарен Снейпу, когда тот и Волдеморт появились так вовремя. Снейп тогда сразу выволок ничего не соображающего Макнейра из камеры, а вот Реддл остался и, облокотившись на стену, с неприкрытым интересом рассматривал его. Гарри тщетно пытался прикрыться остатками своей одежды, но темный Лорд остановил его одним единственным взмахом руки. — А ты красив, Поттер, — протянул Волдеморт, — Очень красив, — мужчина оттолкнулся от стены и Гарри в страхе зажмурился, ожидая нападения, но ничего не произошло, лишь щелкнул замок железной двери. Открыв один глаз, Гарри убедился, что он снова был в камере один. Всю следующую неделю Гарри не покидал страх, что кто-нибудь придет и закончит начатое Макнейром. Парень стал бояться абсолютно всего: упивающихся, шорохов, тишины и темноты. Все время, что он был один или не подвешен к потолку, Гарри сидел забившись в угол. Гарри полностью прекратил все свои попытки умереть, поняв, что такой роскоши ему никогда не получить. Однажды Снейп, лечивший его после зверств Малфоя и двух Лестранжей невзначай обронил несколько странных фраз: — Поттер, заканчивайте оплакивать себя и вытащите, наконец, свою слизеринскую натуру, — тихо прошипел зельевар, обрабатывая рваную рану на руке мальчика, — В этом мире всем приходится чем-то жертвовать… Гарри сначала не понял к чему это Снейп так разболтался и, что он пытался донести до него. Смысл дошел до Гарри только через неделю, когда Эйвери и Малфой снова познакомили его с кнутом. Оба мага избили его так сильно, что на голом теле не было ни одного живого места. Из особенно глубоких ран сочилась кровь, кровоподтеки и синяки покрывали всю грудную клетку. Малфой и Эйвери оставили Гарри болтаться на цепях и ушли. Руки у мальчика занемели и причиняли жуткую боль, от кровопотери кружилась голова. Очень хотелось пить. Сознание постепенно ускользало и, наконец, оставило Гарри в покое, дав ему провалиться в спасительную темноту. Неизвестно сколько мальчик был без сознания, но очнулся он от звука очищающего заклинания, которое произнес кто-то стоящий у двери. Гарри завертелся, еще больше раздирая цепями руки, но из-за темноты никого не увидел, лишь почувствовал за своей спиной еле уловимое движение. Сердце мальчика испуганно замерло, дыхание перехватило. Снова заклинание, заживляющее раны нанесенные кнутом и Гарри совсем близко почувствовал чужое дыхание, которое взъерошило ему волосы на голове, а потом прохладная рука легла на бедро Поттера, нежно поглаживая. Гарри перестал дышать совсем, страх сдавил его желудок и легкие железными тисками. Гарри закусил губу, чтобы не заорать в голос, когда вторая рука ночного гостя пробежалась по животу, затем груди, легко ущипнула сосок и замерла. Не разжимая своеобразных объятий мужчина, а это был именно представитель мужского пола, с силой прижался к спине мальчика. Поттер задрожал еще сильнее, почувствовав чужое возбуждение, которое прижималось к его не защищенной пятой точке. Снова еле разборчивое заклинание и к Гарри уже прижимается абсолютно голое тело. «Все, Гарри, последняя стадия. Сейчас тебя изнасилуют и окончательно унизят…», — пронеслось в голове мальчика, — «Я не закричу, не заплачу, не заговорю и не буду умолять меня не трогать, я не сдамся…» — как мантру повторял про себя Гарри, пытаясь отвлечься от руки, которая настойчиво гладила его член. Вот только, если он и пытался не сдаваться, то его тело думало абсолютно по-другому, получая почти райское наслаждение и предавая своего хозяина. Голова Гарри затуманилась, и он расслабился, совсем забыв о том, где находится, по рукам тут же прошло покалывание, от которого потемнело в глазах. Гарри дернулся, сильнее прижимаясь к незнакомцу. Мужчина низко застонал. — У тебя руки болят, — не вопрос, а утверждение. Гарри попытался догадаться кому принадлежит этот до боли знакомый голос, — Я могу тебе помочь… За отдельную, так сказать, плату, — одна рука мужчины слегка сжала ягодицы Поттера, — Вот за эту… «Как будто если я откажусь, то он этого не получит», — как-то зло подумал Гарри, уже зная, что за его спиной стоит сам Лорд Волдеморт, ведь только он может говорить с такими шипящими нотками. — Ну что, ты согласен… Гарри? — имя было произнесено нежно с каким-то придыханием, а рука с каждым словом двигалась все выше по напряженным рукам парня, — Ты хочешь, чтобы я освободил тебя? Тебе ведь больно, Гарри? Сколько ты еще сможешь провисеть здесь? А нужно ведь только попросить… Гарри зубами стал терзать свою губу, боль в руках уже была невыносимой, плечи и спина уже ничего не чувствовали. Здравый смысл не переставая твердил: согласись, терять тебе уже нечего, спаси хоть остатки жизни, а сердце, настойчиво просило спасти остатки гордости. Наконец, Гарри решился послать все доводы сердца куда подальше и резко кивнул, не зная поймет ли его правильно Реддл и увидит ли он этот кивок. Увидел, понял… — Ну вот и хорошо, — дыхание мужчины снова опалило Гарри затылок. Замок щелкнул и мальчик кулем свалился на подставленные руки, тихо застонав от боли. Руки заботливо положили Гарри на магически расширенный матрас и стали растирать затекшее тело, восстанавливая кровообращение. Гарри с непониманием смотрел как Волдеморт, темный маг, которого боятся все без исключения, осторожно залечивает синяки и ссадины, шепча что-то очень похожее на нежности любовников, — Сладкий… Мой… Ты ведь не будешь делать глупостей? — последняя фраза прозвучала более громко. Гарри отрицательно покачал головой и во все глаза уставился на темного мага, пытаясь понять, что же ему ждать от жизни. Додумать Гарри так и не успел, настойчивые губы впились в его порабощающим поцелуем. Подчиняя и как бы заявляя свои права, руки Тома Реддла скользили по телу парня, заставляя его гореть и плавиться. На ласки Гарри не отвечал, но и не сопротивлялся. Мужчина тихо рычал, все настойчивей пытаясь сорвать с губ парня стон, но тот упрямо молчал, лежа как кукла и не шевелясь, Том злился, а Гарри с трудом сдерживал контроль, который медленно уступал какому-то странному чувству восторга. Пальцы мужчины осторожно погладили внутреннюю сторону бедра Гарри, губы прошлись по полувставшему члену, срывая с губ Гарри судорожный вздох. — Все-таки не железный, — усмехнулся Том и вобрал в себя плоть полностью, заставив Гарри буквально взвыть и застонать в голос. Такого Гарри еще никогда не чувствовал, волны наслаждения окутывали его измученное пытками тело, сделав его член центром вселенной. С восторгом ловя эти чувства, Гарри даже не заметил, как в него проник палец, смазанный чем-то скользким и слегка прохладным. Но мальчик не мог не заметить боли, когда к первому присоединился второй. Гарри испуганно охнул и дернулся, но был пригвожден сильной рукой к матрасу. Мужчина выпустил изо рта член парня и поменял местоположение. Не вытаскивая пальцев, он развернул Гарри спиной и, похлопывая его по бедрам, приказал встать на колени. Парень захныкал, но подчинился, вставая в унизительную позу. Он послушно прогнулся в пояснице и положил свою голову на сложенные руки. Развел ноги шире, мысленно прося всех святых о быстрой, а еще лучше о мгновенной смерти. А в душе радуясь, что этого с ним не проделали в зале собраний на виду у всех. «Все еще впереди», — подсказал ему проклятый внутренний голос. Собрав остатки мужества, Гарри терпел, стараясь не замечать хриплого дыхания за спиной и стараясь не думать о том, что будет дальше. Возбуждение пропало полностью, оставив после себя чувство неудовлетворенности. В этот момент уже три пальца нащупали какую-то точку, Гарри охнул, опять окунувшись в наслаждение. Мужчина за его спиной тихо рассмеялся и снова надавил на точку. — Нравится? Уверяю, продолжение понравится тебе еще больше, — прижавшись к спине парня, прошептал Том на ухо. Лизнув мочку уха, он резко вытащил пальцы и приставил головку своего члена к анусу Гарри, и, не дав мальчику опомниться, сразу же вошел в его тело до самого основания. В глазах Гарри потемнело от боли, из закушенной губы по подбородку потекла кровь, спина покрылась холодным потом. — Какой же ты тесный, какой сладкий, — как заведенный стал повторять Реддл, начиная двигаться, резко входя и выходя. Гарри хрипел, пытаясь заставить себя расслабиться, в надежде, что станет легче. Вдруг судорожные движения насильника замедлились, его рука неуверенно прошлась по спине всхлипывающего мальчика. — А если так? — тихо спросил мужчина, не известно к кому обращаясь, и резко поменял угол вторжения, попадая по простате мальчика. Гарри закричал, Том хмыкнул и снова начал убыстрять темп, вдалбливаясь в тело пленника, Гарри бесстыдно подавался навстречу мужчине. Вся камера наполнилась стонами наслаждения. Гарри не выдержал первым с громким криком он кончил, последний раз насадившись на член, его внутренние мышцы сократились и Том тут же с рычанием последовал за ним, заполняя Гарри спермой и наваливаясь на него всем телом. Последнее, что Гарри услышал засыпая: — Мой… Только мой… Проснулся Поттер все там же и совершенно один. В помещении все также тускло горел факел. Гарри так и пролежал, уставившись в потолок и ни разу не пошевелившись. Для него все произошедшее было неописуемо тяжелым ударом. Мысли роились в голове как пчелы в улье, одна была хуже другой, практически убивая его изнутри. Гарри не понимал, как это все могло с ним произойти, как он мог опуститься до того, чтобы переспать с мужчиной. Мальчик не мог понять, почему он, практически всю свою жизнь терпевший боль, так быстро сдался и стал готов практически на все, лишь бы его не пытали снова. Гарри то бледнел, то краснел, то зеленел, вспоминая подробности прихода темного мага, все больше Гарри сосредотачивался на мысли о том, что Реддл ушел, оставив его одного. Почему-то от этой мысли было больнее, чем от круциатуса, а обида стала прогрессирующим чувством. Гарри так бы и корил себя, проклиная всех и все на свете, но пришел Снейп с завтраком. Профессор зельеварения как всегда приготовился впихивать в юношу еду силой, но Гарри его удивил, беря ложку и начиная есть. — Поттер, вы никак пришли в себя и, наконец, взялись за ум? — не скрывая своего удивления, спросил зельевар. Гарри ничего не ответил, и продолжил есть, даже не посмотрев на Снейпа, — Или вы придумали новый способ суицида? — это Северус произнес с язвительными нотками, но Гарри и на это не отреагировал, — Поттер?! Вы еще долго собираетесь молчать? Гарри с трудом подавил в себе желание надеть тарелку с овсяной кашей на голову профессора. Говорить парень ни с кем не собирался, да он уже и стал сомневаться, что это у него получится, сорванные постоянными криками связки, казалось, атрофировались и были не в состоянии производить ничего, кроме криков и хрипов. Гарри вздохнул и отодвинул от себя поднос, сворачиваясь клубочком на матрасе и снова погружаясь в свои мысли. Снейп злобно что-то прошипел и ушел, громко хлопнув дверью и демонстративно долго закрывая замки. Выбравшись из подвала, зельевар отправился на поиски своего господина, который нашелся у себя в кабинете. Когда Снейп протиснулся в помещение, темный Лорд даже не повернулся к нему, продолжая смотреть в окно. — Мой Лорд? — тихо позвал Снейп, подходя к магу ближе и приклоняя колено. — Как там Поттер? — голос Волдеморта слегка дрогнул. — Сегодня решил поесть сам, — доложил Снейп, — Но по-прежнему молчит. На меня вообще не реагирует. — И? — Том резко развернулся и посмотрел на своего слугу. — Это слегка пугает, мой Лорд… Я считаю, что он сошел с ума. — Встань, Северус, — сказал Реддл, обходя мужчину и присаживаясь на диван, — Садись рядом. Северус настороженно посмотрел на своего господина, но все же сел на диван, напряженно смотря на Реддла и пытаясь понять что же тот задумал. — Что там на собраниях в Ордене? — устало спросил маг. — Ничего особенно важного… Орден раскололся на два лагеря, — Брови Реддла удивленно взлетели вверх. Северус поспешил объяснить, — Это из-за Грейнджер и Поттера. Я краем уха слышал, что некоторые в Ордене считают, что и Грейнджер, и Поттер что-то узнали, поэтому первая теперь в могиле, а мальчишка в бегах. Но таких людей мало: близнецы Уизли, Нимфадора Тонкс и еще пару человек. Также непонятные слухи ходят вокруг пропажи оборотня, многие считают, что он уже мертв, — Северус на секунду замолчал, но потом продолжил, — Блэк вернулся из Арки… — Правда? — Да, мой Лорд, он сейчас в коме. Дамблдор какими-то обходными путями сумел доказать его невиновность, но в закрытом порядке, в газетах об этом не сообщали… — Интересно… Это все? — Северус кивнул, — А что про Поттера говорят на вражеской территории? — Реддл даже напрягся, ожидая ответа зельевара. — Если его поймают, его ждет суд, а затем либо поцелуй дементора, либо смертная казнь, — тихо сказал Снейп, отводя свой взгляд от темного Лорда. Именно поэтому он не видел, как Реддл слегка побелел. — Я думаю, этого не стоит рассказывать Поттеру, он уже и так напоминает психа. Но это только мое мнение, простите. — Нет, ты прав… Мы не будем ему этого сообщать. Северус предупреди всех Упсов, а в особенности Малфоя и Макнейра, чтобы они даже не смели приближаться к камере Поттера. — Вдруг сказал Реддл, отворачиваясь к окну. — Конечно, мой Лорд, — потрясенно ответил Снейп и, поклонившись, стремительно вышел за дверь. Том крепко зажмурил глаза, стараясь отогнать от себя все мысли, но этому помешала змея, скользнувшая по ноге Реддла, и устроившаяся у него на коленях. — У вас слишком много чувств, господин? Что произошло? — прошипела змея. — Нагини… Ты как всегда не вовремя, — зло ответил Лорд, пытаясь спихнуть с себя непрошенную гостью. — Вас что-то гложет, господин. Расскажите мне… — Сгинь, — попросил Реддл, зная, что это не даст никакого результата. Эта змея могла быть очень настырной. — Это из-за того яркоглазого человеческого ребенка? — Он не ребенок! — зашипел Том, вдруг почувствовав себя не в своей тарелке. — Он пахнет как ребенок… А еще обреченностью… Расскажите мне, господин, почему вы о нем постоянно думаете? — Это не твое дело, — отрезал Том, наконец, скидывая змею на диван и вставая, — Ты все равно меня не поймешь. Ты умна, но ты всего лишь змея, тебе не понять человеческих чувств… Не понять, когда чувства возникают из ниоткуда, портя твою жизнь, заставляя мучиться. — Как под круциатусом? — Хуже… Том сел за рабочий стол и стал бестолково перекладывать бумаги, постоянно возвращаясь мыслями к ночи, проведенной с Гарри, вспоминая все изгибы тела мальчишки, яркие зеленые глаза, все то удовольствие, которое он получил. Реддл не помнил, когда сведенное болезненной судорогой лицо перестало приносить наслаждение, а пронзительные мальчишеские крики от пыточных проклятий перестали ласкать уши. Том не помнил, когда ненависть к Поттеру была вытеснена жалостью. Но зато он прекрасно помнил ту ночь, когда впервые во сне увидел себя и Поттера. Мальчишка плавился в его объятиях, даря наслаждение и спокойствие. С тех самых пор при мысли о Поттере, Том практически мгновенно возбуждался, а так как все мысли мага были именно о Мальчике-который-выжил, у Реддла появилось стойкое желание сделать Поттера своим. Что в общем и произошло в конце концов, и что делать дальше Лорд Судеб Волдеморт не знал. Прошла неделя с прихода Темного Лорда, однообразная и одинокая неделя. Реддл больше так и не пришел ни разу, кроме Снейпа в камеру к Гарри вообще больше никто не заходил, на собрания, которые проходили не реже четырех раз в неделю, мальчика тоже больше не отводили. Кормить парня стали намного лучше, поэтому Гарри даже немного поправился, но вот его психическое состояние оставляло желать лучшего. Каждую ночь Гарри мучился кошмарами, снова и снова проходя через самые ужасные моменты жизни. Наконец, еще через несколько дней снова пришел Снейп. — Лорд хочет тебя видеть! — угрюмо сказал зельевар. Гарри встрепенулся, — Сегодня собрание ближнего круга, — Снейп применил к Гарри очищающие чары и помог переодеться в черную мантию, видно из коллекции зельевара, — Мне жаль тебя, Поттер, но кажется это твои последние часы жизни, — зельевар старался не смотреть на мальчика, которому ничем не мог помочь. — Если у меня будет возможность, я постараюсь облегчить твою участь… Гарри, — тихо сказал мужчина, помогая застегнуть последнюю пуговицу на мантии. Его черные глаза встретились с глазами Поттера, но Гарри почти сразу же зажмурился и отвернулся. Северус Снейп покачал головой и поставил парня на ноги, крепко вцепившись в его плечо. Это был самый долгий путь наверх для Гарри. Поттер шел заплетающейся походкой, то и дело спотыкаясь. «Так, наверное, идут смертники на свою казнь», — грустно подумал мальчик. В том, что наверху его ждет смерть, он не сомневался. Когда Гарри и Снейп вышли на свет, мальчик зажмурил глаза и застонал от боли: его глаза абсолютно отвыкли от яркого света. Поттер практически на ощупь двигался вперед и если бы не Снейп, то он давно бы упал. Так же на ощупь Гарри понял, что зельевар посадил его на обычное место: недалеко от трона Волдеморта. На руки парня как всегда была надета цепь. Гарри потихоньку стал открывать глаза, постепенно привыкая к свету и осматриваясь. Сегодня действительно было собрание только ближнего круга. Все упивающиеся стояли на коленях и преданно смотрели на своего господина, который в свою очередь восседал на своем троне и раздавал всем провинившимся круциатусы. Рядовые вопросы уже остались позади, и Гарри с дрожью ждал, когда же про него вспомнят, но на него даже никто ни разу не посмотрел. Гарри старался не вникать в суть разговоров Лорда и упивающихся, но, только услышав знакомую фамилию, тут же встрепенулся. — Северус, что там с Лонгботомом? — с насмешкой в голосе спросил темный Лорд. Гарри настороженно стал слушать ответ зельевара, практически не дыша. — Его готовят, мой Лорд… Хотя я считаю, что толку от него не будет никакого. — Ты прав, мой скользкий друг… Все слышали? Дамблдор совсем выжил из ума! Потеряв одного героя, он тут же находит второго! — голос Реддла разнесся по высоким сводам зала, — Неужели он думает, что какие-то мальчишки могут противостоять мне? — по залу разнесся шумок, — Это был риторический вопрос… Все могут быть свободны. — Упивающиеся вставали с колен и, недоуменно поглядывая на Лорда, двигались к выходу. — А Поттер? — спросил Снейп, странным взглядом поглядывая на мальчика, который сейчас сидел низко опустив голову. — А с Поттером я еще не закончил, — хмыкнул Темный Лорд, тоже смотря на парня. Гарри настороженно слушал затихающие шаги, а затем скрип закрывающейся двери. — Ну что, Поттер, ты все слышал? — Гарри молчал, — Ты случайно не оглох? Хотя нет, ты прекрасно все слышишь, только не говоришь, — Реддл неспешно подошел к Гарри, — Но тебе ведь это и не нужно? — Гарри пораженно смотрел, как маг расстегнул наручники, освобождая его руки, и также неспешной походкой вернулся на свой трон. Том ухмыльнулся и окинул фигуру мальчика раздевающим взглядом, с весельем наблюдая как бледные щеки Поттера заливаются лихорадочным румянцем, — Ползи ко мне, Гарри… Раз ты у нас все равно молчишь, то твой рот можно занять более полезной работой, — Гарри покраснел еще сильнее, — Давай, иди сюда, — голос темного мага стал еще настойчивей. Гарри нервно покусал свою губу и не спеша пополз, проклиная себя и Волдеморта, и вот он уже достиг ноги Реддла. — Ты быстро, — Том помог Поттеру устроиться между его ног, откинул мантию и даже расстегнул ширинку на брюках, — Зубы держи при себе. Понял? Гарри кивнул, трясясь от страха и почему-то нетерпения. Он придвинулся ближе и слегка наклонился, находя рукой уже стоящий член мужчины, который при ближайшем рассмотрении оказался просто огромным. — Давай, мой хороший. Где твоя гриффиндорская смелость? Не бойся, — Том погрузил свою руку в волосы парня, заставляя его склониться еще ниже. Гарри облизнул губы и посмотрел на мужчину, чувствуя как тот напрягся и задышал чуть громче. Гарри тщетно попытался припомнить, как это с ним делал сам Лорд, но все мысли вымело из головы, поэтому Гарри решил действовать по наитию и медленно облизал головку, слизывая выступившую каплю. — Бери глубже, — сбившимся дыханием посоветовал Реддл. Гарри послушно открыл рот пошире, и втянул в себя больше плоти, впихивая ее в горло практически до основания. Помогая себе рукой и с трудом подавляя рвотный позыв, он стал неумело, но с пылом сосать под тихие выкрики: «Да, мой хороший» и «Еще». Постепенно Гарри даже стало это нравиться, его собственный член тоже стал твердеть, принося болезненные ощущения. Разрядка темного мага наступила для Гарри неожиданно, а рука в волосах не дала ему отстраниться. Горячая тягучая жидкость ударила Гарри в горло, мальчик стал судорожно глотать, давясь. — Ну, ничего, потренируешься, и в следующий раз получится лучше, — хмыкнул Волдеморт, смотря на запыхавшегося мальчика, который лежал у его ног. «Прекрасное создание, хрупкое, нежное и отзывчивое и такое беззащитное…» — пронеслось в голове у Темного Лорда. Он внимательным взглядом изучал каждую черточку на лице парня, пытаясь найти хоть какие-то изъяны, но их не было, даже нелепые очки, сейчас висящие на кончике носа Гарри, не портили его, а наоборот придавали какой-то шарм. Мужчина нагнулся и расстегнул мантию на мальчике, под которой больше не было никакой одежды. У Тома мгновенно перехватило дыхание от вида обнаженной, бледноватой кожи, ничем не защищенной, такой открытой и прекрасной. Том наклонился еще ниже и прошелся кончиками пальцев по груди юноши, слегка ущипнул сосок, пощекотал бок, одновременно с удовольствием наблюдая, как лицо Гарри в очередной раз заливается краской, а и так неровное дыхание еще больше учащается. Том аккуратно прошелся рукой по скуле парня и тихо прошептал: — Поттер, ты тут лежишь у моих ног, как развратная шлюшка, бесстыдно предлагающая себя, — Гарри вздрогнул от таких слов и мгновенно побледнел, — Мальчику очень захотелось оказаться подальше отсюда, скрыться, спрятаться, забиться в самый темный угол и никогда больше оттуда не вылезать. Реддл тихо засмеялся и продолжил, — Это место как будто специально создано для тебя, Поттер, — рука Тома крепко стиснула член парня, заставляя Гарри охнуть и слегка прогнуться, — Такой отзывчивый… Том встал из своего кресла и присел рядом с Гарри на корточки, подсунув свою руку под тело парня и с легкостью отрывая его от пола и крепко прижимая к себе. — Поттер, ты весишь как дитя, — известил темный маг парня и в этот же момент Гарри почувствовал, как их втягивает в воронку трансгрессии. Появились они в огромной ванной красивого бежевого цвета. Сама же ванна, больше похожая на бассейн, была встроена в пол, множество краников поблескивали в свете свечей, вырезанные на стенах русалки во все глаза пялились на прибывших волшебников, махая своими хвостами. Темный Лорд опустил свою ношу на деревянную скамейку, одним единственным взмахом палочки оставив мальчика полностью обнаженным. Гарри снова зарделся и попытался прикрыться руками, но один единственный суровый взгляд Реддла, свел все его попытки на нет. — Ох, Поттер, и чего я с тобой вожусь? — покачал головой мужчина, — Отдать тебя моим Упсам и забыть о тебе как о страшном сне. А они меня между прочим уже замучили своими просьбами дать развлечься с бывшим героем магического мира. В глазах Гарри промелькнула тень страха, но мальчик быстро подавил в себе это непрошенное чувство, чтобы не доставить Реддлу удовольствие. Поттер сполз со скамейки на пол, вставая на колени перед Волдемортом, на его лице отразилось все то отчаяние, вся та боль, что испытывал мальчик. Гарри покорно опустил голову и уставился в пол. Мужчина зарычал: — Иди, наполни ванну, — наконец услышал Гарри приказание. Закусив губу, парень стал быстренько откручивать серебряные краники. Том быстренько разделся и залез в уже наполненную на половину ванну. — Иди сюда, — поманил он пальцем бывшего героя, который пристроился на холодном кафельном полу, смешно съежившись. Гарри шумно сглотнул, но все же аккуратно спустился в ванну и держась за бортик пошел к Тому, стараясь изо всех сил спрятать неизвестно откуда взявшиеся нетерпение и возбуждение. — Боишься, Поттер? — ухмыльнулся Том, неверно расценив загнанный взгляд парня. Темный маг резко дернул мальчика на себя, крепко прижимая к своему телу и усаживая на колени, лицом к лицу. — Правильно бойся… Не хочешь оказаться наедине с моими Упсами, значит будешь слушаться. А я так люблю покорные маленькие игрушки, — руки мужчины по-хозяйски сжали ягодицы парня, притягивая того еще ближе. Реддл впился в рот парня настойчивым поцелуем, зубами терзая губы. Одна рука темного Лорда по-прежнему лежала на попе парня, а другая зарылась в волосы. Вода в ванной уже достигла плеч парня, поэтому когда Том резко дернул Гарри за волосы, открывая себе доступ к тонкой беззащитной шейке, почти вся голова мальчика погрузилась в воду, заставляя того запаниковать и резко дернуться в грубых сильных объятиях темного мага. Пена попала Гарри в глаза, рот наполнился почему-то сладковатой водой. Том резко притянул к себе Поттера, который сильно кашлял, пытаясь избавиться от воды, — Глупый мальчишка, — прошипел Том, — Утопиться захотел? Не поможет! Даже и не пробуй! Понял?! — Гарри заглянул в глаза темного мага и кивнул. Больше Темный Лорд к парню не лез, лишь помог тому вымыться и вытереться, а затем за руку, обнаженного, потащил к единственной двери, которая, как оказалось вела в спальню в светло-зеленых тонах. Кровать в комнате была просто огромная и занимала больше половины свободного пространства. В углу у большого окна стоял высокий шкаф из светлого дерева, такого же цвета были тумбочки, стоящие по бокам от кровати. Так же в комнате еще стояли два кресла и журнальный столик, на котором стопками лежали книги. Пол был полностью застелен пушистым ковром, в котором утопали ноги. Гарри рассматривал комнату с открытым ртом. «А где черные занавески и черные покрывала? Где черепа врагов навешанные на стены? Ну не такая комната должна быть у Волдеморта!» — все еще не отойдя от шока, подумал Поттер. Мужчина же, не теряя времени, уверенно подтолкнул Гарри к уже разобранной кровати и даже помог ему на нее забраться. Мальчик снова покраснел, только сейчас заметив, что Том тоже был полностью обнаженным и уже возбужденным. — Поттер, ты краснеешь как девственница в первую брачную ночь, — не удержавшись, сказал Реддл, — А скажи-ка мне: я у тебя был первым? — Том оперся руками о кровать, — Черт, кивни что ли, если да, немая рыба! — Гарри посмотрел в красноватые глаза мага и кивнул, сразу же отворачиваясь к окну, но от Поттера все же не укрылась самодовольная улыбка мужчины, правда эта улыбка была какой-то корявой и не уместной. — Что ж, отлично! — хмыкнул Том и резко повалился на парня всем своим телом, раздвигая ноги мальчика коленом. Быстрое заклинание смазки, причем беспалочковое, и вот уже первый палец проникает в расслабленное тело парня, затем второй, третий. Гарри громко стонет, насаживаясь на них, его голова запрокинута и открывает доступ к шее, чем Том сразу же и пользуется, покусывая и оставляя свои метки. Гарри закидывает свои руки себе за голову и хватается за изголовье кровати, когда пальцы заменяет член мага. Том закидывает ноги Гарри себе на плечи и резко входит в парня всем своим членом до упора, сразу же попадая по простате. Гарри кричит и мечется на шелковых простынях, впиваясь зубами в свою руку при каждом приносящем наслаждение движении. Том стонет, сцепив зубы, все ускоряя и ускоряя ритм, не заботясь о мальчике, он со всей силы входит в такое желанное и отзывчивое тело, оставляя на нем свои метки от зубов. Наконец рука Тома находит член парня, зажатый между телами. Пару сильных движений, и Гарри с криком изливается себе на живот. Стенки его канала сжались, утягивая Тома в продолжительный оргазм, от которого перед глазами темного мага запрыгали яркие звездочки. Темный Лорд в изнеможении свалился на парня и легко поцеловал в уголок губ. Гарри лежал тихо, позволяя покрывать свое лицо легкими успокаивающими поцелуями. Наконец Реддл разжал свои объятия и скатился с парня. Слова очищающего заклинания, стук волшебной палочки о какую-то твердую поверхность и Гарри снова заключен в плен рук, которые крепко прижимают к горячему телу. — Не делай глупостей, я сплю чутко, — прошептал Том на ухо Гарри. Теплое одеяло накрыло их сверху. Одну ногу Реддл закинул Гарри на бедро, рука уверенно легла на талию мальчика, пальцы Тома переплелись с пальцами Гарри. — Спи, Поттер… Гарри решил не спорить и закрыл глаза, от усталости и постоянного напряжения, тут же отбывая в царство Морфея. Том же еще долго лежал без сна, наслаждаясь близостью тела Гарри. — Что же ты со мной делаешь, Поттер? — тихо произнес Темный Лорд, засыпая. Утро для Гарри началось с яркого луча солнца, светящего прямо в лицо. Мальчик лежал на кровати минут пять, вслушиваясь в тишину, и пытаясь определить один ли он в помещении или нет. Наконец Гарри открыл глаза и сел, тяжелое одеяло сползло, оголяя его до пояса. Поттер мгновенно покраснел, как только понял, что он лежит в кровати Волдеморта, совершенно обнаженный. Гарри потянулся, разминая затекшие после сна мышцы, и опрокинулся обратно на подушки. Сердце в груди странно сжималось, в горле застрял комок. На Гарри девятым валом сначала нахлынула необъяснимая радость, которая, впрочем, очень быстро сменилась непониманием, а затем и страхом. Причем Гарри абсолютно не понимал, чего он боится. Мальчик так и лежал, уставившись в белый потолок, когда раздался еле слышный скрип двери, а потом насмешливый тихий голос вырвал Гарри из раздумий. — Я вижу, ты уже проснулся, — не вопрос, а утверждение. Гарри побелел и резко сел, уставившись во все глаза на хозяина комнаты, который стоял у двери, прислонившись к косяку, — Я думал, ты поспишь подольше, — Реддл уверенным шагом пересек комнату и сел к Гарри на кровать, тут же стягивая с парня одеяло, в которое тот пытался закутаться. Поттер крепко сцепил зубы и сжал кулаки, чтобы не выдать дрожание рук, позволил себя оголить. Он, не моргая, смотрел на темного мага, — Иди сюда, — Том похлопал ладонями по своим бедрам, указывая Гарри куда именно ему нужно приземлиться. Гарри нервно сглотнул и посмотрел в глаза Реддла, — Ну? — Поттер с силой втянул в себя воздух и, пересилив себя, быстренько подполз к взрослому магу и устроился у него на коленях лицом к лицу. Его губы тут же были захвачены в плен поцелуем, — М… м… Поттер… от тебя прям невозможно оторваться. Гарри тут же снова покраснел и попытался отвернуться или на крайний случай спрятать лицо, низко опустив голову. Но все его попытки были предотвращены руками и губами Реддла. — Не вырывайся, Поттер, — прошептал Том, прикусывая мочку уха парня, — Это уже бессмысленно, — руки Реддла скользнули по спине Гарри, придвигая мальчика еще ближе, и опустились на ягодицы, крепко сжимая. Поттер еле слышно пискнул и неровно задышал, наслаждаясь властными руками, так беспощадно лапавшими его, зубами, которые терзали попеременно то его губы, то шею, мягкими губами и шершавым языком, которые успокаивали и зализывали укусы. Гарри уже был возбужден, но Том, как будто специально даже не пытался потрогать его там, где Гарри больше всего ждал. Поттер тяжело и рвано дышал, утопая в ласках, и пытался потереться о Тома, но Реддл не давал ему такой возможности. Гарри не знал, куда ему деть свои руки, пристраивая их то там, то здесь. Наконец он решился на отчаянный шаг и скользнул своей ладонью сначала под расстегнутую мантию, а затем, аккуратно вытащив заправленную в брюки рубашку, робко прошелся пальчиками по голой спине. С губ Тома сорвался легкий, как перышко, стон. Ободренный такой реакцией, Гарри более смело погладил поясницу старшего мага. Вторую руку Гарри пристроил в районе паха мужчины, слегка потерев, за что тут же был вознагражден еще одним стоном. — Смелее… Гарри, — прошипел Том, побуждая парня к действиям, снова приникая поцелуем к уже распухшим и покрасневшим губам. Гарри слегка переместился на коленях мага, от чего тот снова зашипел, и ловко справился с застежкой на брюках Реддла. Так как нижнего белья Том не носил, мальчик тут же погладил уже стоящий член темного мага, затем сжал и подвигал рукой туда-сюда. Гарри, с широко распахнутыми глазами, наблюдал за своими действиями, готовый уже кончить только от этого зрелища. Том с рычанием резко прижал Поттера к себе, впиваясь зубами ему в плечо. Их члены и рука парня были крепко зажаты между телами. Том до боли сжал ягодицы партнера, побуждая того к движению. Мальчик захныкал, почувствовав приятное трение и стал двигаться еще быстрее. — Ох… Поттер! — сквозь зубы прохрипел Реддл, вжимая еще сильнее в себя. Гарри издал тихий всхлип и стал бурно кончать, безвольно обвисая на мужчине. Реддл сделал еще несколько движений и последовал за Гарри, без сил растягиваясь на кровати, по-прежнему обнимая гриффиндорца и выписывая кончиками пальцев узоры на его спине. — Поттер… Гарри открыл мутные глаза и посмотрел на темного мага. Тот ухмыльнулся и, подтянув парня повыше, снова впился в его губы поцелуем, как бы говоря, что все, что произошло несколько минут назад, еще не конец. Но планам темного мага не было суждено сбыться: в дверь громко постучали. — Мой Лорд, вы здесь?! — в голосе человека, стоящего за дверью была паника. — Черт… — застонал Реддл, — никакой личной жизни, — и, спихнув Гарри с себя, Том быстренько встал и привел себя в порядок. — Иду! — крикнул он и застегнул брюки. Затем Реддл чмокнул Поттера в щеку и прошептал на ухо, — никуда не уходи… У меня на тебя еще большие планы, — И быстро вышел за дверь. Последнее, что услышал Гарри, прежде чем дверь захлопнулась с громким щелчком, было: — Люц, надеюсь у тебя действительно что-то важное… Гарри немного выждал, слез с кровати и подошел к двери, через которую только что ушел Реддл, на всякий случай подергав ручку. Дверь была заперта. Поттер тяжело вздохнул и поплелся в сторону ванной, надеясь, что она будет открыта. — Что произошло, Люциус? — спросил Реддл зло, как только оба мага оказались в кабинете. — Мой Лорд… Я не уследил… Я провалил ваше задание, — залепетал блондин. — Ну?! — Дамблдор побывал в доме Гонтов… Защита сломана, кольцо исчезло… — еле слышно прошептал Малфой. — Когда?! — Недели три назад, точнее сказать не могу. Следы его магии уже очень не четкие… — И ты сообщаешь об этом только сейчас?! — заорал Волдеморт, в уме уже мысленно что-то просчитывая. — Простите, мой Лорд… Простите, — Люциус бухнулся на колени, — Накажите меня… — Срочно найди мне Снейпа и Рудольфуса, — прошипел Реддл и, вырвав края своей мантии из трясущихся рук блондина, устало сел в кресло и прикрыл глаза, пытаясь успокоиться и привести нервы в порядок. Все элементы головоломки, мучавшей его почти месяц, наконец, встали на место. Хоркрукс уничтожен… Еще один из четырех оставшихся, — Том крепко сжал зубы, чтобы не заорать во весь голос. В голове у мужчины по прежнему не укладывалось, что Дамблдор все же догадался о причинах его бессмертия, что так легко смог уничтожить кольцо и при этом не погибнуть. — Осталось три, — прошептал Реддл, — Моя душа собрана уже наполовину. Отсюда, скорее всего, и возникшие так неожиданно чувства к Поттеру… Черт! Черт! Черт! — Том схватил чернильницу и со всей силы швырнул ее в стену, — Этого не должно было случиться! Не должно! В дверь вновь постучали. Волдеморт взмахнул палочкой и убрал следы своего бешенства как раз вовремя, так как через несколько секунд в кабинет вошел Рудольфус Лестрандж. — Мой Лорд, вы звали? — мужчина почтительно склонил голову. — Да, Рудольфус, у меня есть к тебе дело, — Реддл посмотрел на своего слугу, который после его слов весь буквально превратился в слух. Что уж говорить: Упсы, в особенности те, что сбежали из Азкабана, уже засиделись без дел. Никаких нападений, никаких вылазок, да и Поттера теперь запрещено трогать. Так что было абсолютно нормально, что каждый из них при слове «дело» мгновенно оживлялся и готов был бежать сломя голову в любом направлении. — Что я должен делать? — Рудольфус изо всех сил пытался скрыть свой интерес. — Ты должен принести мне кое-какую вещь из твоего фамильного сейфа, — распорядился Реддл, — Надеюсь, ты понимаешь какую? — Да, мой Лорд, — Лестранж снова склонился в почтительном поклоне. — С собой возьмешь брата и Малфоя. И, Рудольфус, как только появится Снейп, то пусть зайдет ко мне… У меня есть к нему много вопросов. — Да, милорд, — Рудольфус еще раз поклонился и быстренько ретировался. Дверь со щелчком закрылась. Реддл тут же встал из-за стола и стал мерить шагами кабинет. — Господин, вы больше ничем бросаться не будете? — из-под шкафа наполовину выползла Нагини и стала наблюдать за Реддлом. — Все слышала? — тут же спросил Том, и, нагнувшись, вытащил змею полностью и переложил ее на свой письменный стол. — Ни на кого нельзя положиться… Не удивлюсь, если они потеряют еще один хоркрукс. А Малфой уже вообще потерял аж целых два! — Вам служат идиоты, господин, — ответила Нагини, сворачиваясь компактными кольцами. — Но даже в этом есть свои преимущества… С каждым уничтоженным сосудом, ваша душа становится цельнее… — И моя гибель все ближе… — В вашем возрасте бояться смерти глупо, — Реддлу даже показалось, что змея фыркнула, — Конец рано или поздно все равно придет. — Не дождешься, — хмыкнул Волдеморт и сел на диван, — В конце концов я всегда могу снова поместить в тебя кусочек своей души. — Если бы Нагини была человеком, то она бы вздрогнула. — Знаешь, это так странно, вновь чувствовать. — Том стал задумчиво то сжимать, то разжимать ладонь, смотря как напрягаются мышцы на руке. Змея стала издавать странные звуки, очень похожие на смех. — Что вы теперь будете делать? — наконец спросила Нагини. — Сначала потрясу Снейпа, — немного помедлив, сказал Реддл. — Если кольцо Гонтов действительно забрал Дамблдор, в чем я, впрочем, не сомневаюсь, тогда это путешествие для него не прошло бесследно. Я свои вещи охранять умею. Малфой же должен был только проверять сохранность чар, но он и здесь оплошал. Думаю мне придется его жестоко наказать… Волдеморт замолчал, Нагини тоже не пыталась вставить свою реплику, понимая, что ее хозяину нужно подумать в тишине. Том уже хотел вернуться в свою спальню, к Гарри, когда в дверь снова постучали, и после короткого «Войдите» в дверь проскользнул Снейп с белым, почти зеленым лицом. Руки же у профессора нервно тряслись. — Кажется, нашего зельевара уже успели запугать, — обратился Том к дремавшей Нагини, которая что-то пробурчала и спрятала свою голову под верхнее кольцо своего скользкого тела. Волдеморт покачал головой и повернулся к Снейпу, который усиленно пытался понять, почему он впал в немилость, и главное, что ему за это будет. Северус в уме уже придумал сто и одно оправдание к тому или иному поступку, но к такому вопросу он точно не был готов: — Скажи-ка мне, мой скользкий друг, не происходило ли ничего странного в последнее время в Ордене Феникса? — Том решил попробовать начать издалека. — Нет, мой Лорд, пока ничего нового, — Северус для убедительности слегка покачал головой. — Ты уверен? И никто не просил у тебя никаких восстанавливающих и лечебных зелий? — Нет, мой Лорд, — Снейп слегка приободрился. — Может быть, в поведении директора или еще кого-нибудь из Ордена, ты усмотрел что-то странное? — Реддл прищурил глаза и в упор посмотрел на ужас хогвартсовских подземелий, который сейчас жался к стене и прокручивал все возможные варианты ответа. — Они все себя ведут странно, в последнее время, — наконец сказал Снейп, — Как я уже вам говорил: они постоянно ругаются друг с другом, даже про меня забывают. Блэк уже пару раз приходил в себя и звал Поттера и Люпина, но если с Поттером все ясно, то вот оборотень исчез в неизвестном направлении. Его все чаще и чаще называют предателем. О войне все забыли напрочь… Вчера после собрания, как только я вернулся в Хогвартс, Дамблдор пригласил меня в свой кабинет, где попросил меня с начала учебного года обучать Лонгботома легилименции и боевой магии, — Волдеморт после такой новости громко захохотал. — Да уж, странности действительно есть… Продолжай, Северус. — Это все, мой Лорд, — сказал зельевар, — Больше мне нечего добавить… Вы же знаете, что срочные новости я сообщаю вам практически сразу и в первую очередь… Я верен только вам, милорд. — Северус уверенно посмотрел в глаза своего Лорда, снимая блоки со своих мыслей и воспоминаний, впервые за двадцать лет. Том тут же скользнул в сознание зельевара, как страницы книг листая воспоминания. Снейп ничего не пытался скрыть, понимая, что только полное подчинение даст ему пожить еще немного. Он не пытался скрыть ни свои метания из стороны в сторону, которые закончились не так давно, ни свою жалость к Поттеру, ни презрение к директору, который в последнее время перестал быть для него авторитетом. Северус не скрывал и свои чувства, свою любовь и ненависть к единственному человеку, которого он одновременно хотел зацеловать до смерти и убить авадой в лоб, жестоко попытав перед этим. Все было как на ладони. Реддл ни в чем не мог упрекнуть своего слугу, все было чисто, даже слишком, если учитывать черные дыры в воспоминаниях. Наконец, прервав зрительный контакт, Том отошел подальше от мужчины и отвернулся к окну. — Тебе очень хорошо подчистили память, Северус… Причем не один раз. И если ты еще не сошел с ума, от такого количества стираний, то только потому, что над твоей памятью поработал профессионал. — Но… — Снейп просто не верил своим ушам. — Кажется, тебе абсолютно перестали доверять в логове огненной птички, — произнес Том задумчиво, — Думаю нам пора начинать действовать. Тем более теперь, когда Поттер больше не опасен, из Лонгботома вряд ли получится хоть какой-нибудь толк, а Дамблдор слишком занят улаживанием конфликтов в Ордене. — Что же вы предлагаете, мой Лорд? — поинтересовался Снейп. — Можно конечно напасть на Хогсмид или Косой переулок. В целях устрашения. Правда есть еще поезд, но в нем будет достаточно много детей упивающихся, — Северус нервно сглотнул. До первого сентября оставалось не слишком много времени, — Но у меня есть идеи получше. Поэтому вместо акции устрашения, мы сделаем отвлекающий маневр, который даст нам возможность в рекордные сроки захватить более важный объект… — Какой, мой Лорд? — Узнаешь позже. Дамблдору можешь об этом доложить, — Реддл сел за свой стол и, чуть-чуть подвинув Нагини, взял чистый листок. Затем чертыхнулся: вспомнив, что чернильницу он разбил, поэтому наколдовал новую чернильницу с фиолетовыми чернилами, — Черт! Ну ладно хоть не красные, и то хорошо. У меня есть к тебе еще одна просьба, Северус, — Том черкнул несколько слов на клочке бумажки, а затем протянул ее зельевару. — Ты должен достать мне вот это! — Северус прочитал и резко выдохнул, поняв, о чем идет речь. — Это для Поттера? — поинтересовался зельевар — Да, — коротко ответил Волдеморт, — Постарайся достать побыстрее. — Конечно, милорд, — кивнул Снейп, пряча бумажку в карман мантии. — Но вам не кажется что это слишком? — Северус никак не мог понять поступков Волдеморта, — Поттер и так ни на что не способен… — Ты сомневаешься в моих поступках, Северус? — приподняв бровь, спросил Реддл, — И я кажется не спрашивал твоего мнения… Но все же я тебе отвечу: это для его же блага. — Том сам не понимал, зачем ему все это понадобилось. Просто захотелось получить хоть какую-то уверенность, что Поттер не сбежит при первой возможности и не всадит ему нож в спину. — Северус, ты можешь идти. Если усмотришь что-то странное, доложишь мне немедленно. Кстати, насчет того человека, от которого у тебя башню сносит, — Северус оторвал взгляд от пола и посмотрел на Волдеморта, — Будешь мне и дальше также предан, как сейчас. Он будет принадлежать тебе. Северус кивнул, все еще пребывая в прострации, и вышел. — Видишь, какие дела творятся, Нагини? — змея снова промолчала. Реддл вздохнул и аппарировал в кухню, чтобы попросить эльфов накрыть обед в спальне. Перед тем как вернуться в спальню, Том сначала заскочил в кухню и приказал эльфам подать обед на двоих в комнату. Переместившись в спальню, Реддл застал Гарри сидящем на диване, почти с головой завернувшегося в простынь и читающего одну из книг по темной магии, которые в огромном количестве обычно лежали у Тома на журнальном столике. При хлопке аппарации Поттер вздрогнул. - Поттер и книга по темной магии, — протянул Том, — Неужели эти вещи совместимы? И что мы читаем? — Гарри как всегда отвечать не пожелал, поэтому вопрос повис в воздухе. Реддл протянул руку и быстро взглянул на обложку, злорадно хмыкнув: еще бы светлый герой, на которого когда-то делал ставки Дамблдор, увлеченно зачитывался единственной в своем экземпляре книгой под названием «Три заклятия власти. Вся правда о них». Еще раз ухмыльнувшись, Том скользнул по книге чуть выше и слегка пощекотал запястье мальчика, заставив того тяжело задышать. — Ты можешь читать любую книгу, которую ты здесь найдешь, — милостиво разрешил темный маг, продолжая поглаживать руку парня. Их глаза встретились, но ненадолго: Гарри покраснел как помидор и резко склонив голову уставился на свою вторую руку, которая продолжала стискивать книгу. Мужчина еще раз сжал тонкую ручку и отошел к кровати. Одним взмахом палочки приводя разобранное ложе в порядок, затем маг подошел к шкафу и достал оттуда черную мантию. Уменьшив ее в размерах, он кинул ее Гарри. — Оденься, — приказал Реддл, — сейчас подадут обед. — Гарри покраснел еще больше, став почти малиновым, и под пристальным взглядом Тома, быстренько стащил с себя простыню и завернулся в предложенную одежду, застегиваясь на все пуговицы. Сервированный на две персоны столик появился посередине комнаты неожиданно. Том взмахом палочки сдвинул журнальный столик к стене, а на его место тут же встал другой. Чтобы не смущать Гарри, сидящего на диване, еще больше, Мужчина наколдовал себе удобное темно-зеленое кресло. — Вина? — спросил Том, протягивая Гарри уже наполненный фужер. Поттер судорожно вздохнул, но взял его, чуть не расплескав, так как его руки ходили ходуном. — Осторожней, Гарри. Ты же не хочешь вылить все на себя? — в глазах Тома мелькнули веселые искорки, — Ведь тогда тебе придется ходить либо в мокрой мантии, либо вообще без всего. Попробуй салат, я думаю тебе понравится. Именно такой чаще всего подают в Хогвартсе. — Гарри уставился на еду. Том вздохнул и быстро положил мальчику в тарелку всего понемногу, затем отобрав бокал, он сунул вместо него вилку. — Надеюсь, как обращаться с вилкой ты знаешь? Гарри кивнул и уткнулся в свою тарелку. Дальше обед пошел в полной тишине. А после Том ушел, оставив Гарри наедине с книгами и с собой, на прощание запечатлев на губах парня легкий поцелуй и пробормотав что-то очень похожее на: "Я бы рад остаться с тобой, Поттер, чтобы развеять твое одиночество, но этот мир ждать меня не будет". Вот уже несколько часов подряд Гарри сидел на широком подоконнике и с тоской разглядывал хмурое небо. Впервые за все прошедшее время, после того дня, когда его жизнь рухнула, очень хотелось узнать какое же сейчас число, а главное наступил ли уже сентябрь или еще нет. Хотя если посмотреть на хмурое серое небо, на непрекращающийся дождь, на какую-то пожухшую траву, сразу становилось ясно: осень не за горами, а значит он в цитадели Волдеморта уже довольно давно: где-то около двух месяцев. Это достаточно большой срок, чтобы сойти с ума, но Гарри не чувствовал себя сумасшедшим, уставшим да, в какой-то степени обреченным, но ни в коем случае не сошедшим с ума. Да, он не говорил, и говорить не собирался, но это скорее уже стало своеобразным бойкотом себе, ну или просто прихотью. «Ни один не сможет жить, если умрет другой. Никто из них не сможет убить другого» — Только сейчас слова правильного окончания пророчества всплыли в памяти Гарри. Только сейчас Гарри стал понимать всю иронию и смысл игры Дамблдора и остальных. Все медленно, но верно становилось на свои законные места, единственное чего Гарри до сих пор не понимал, почему же Дамблдор, ну или кто-то еще, кто был посвящен в тайну истинного героя, просто не убили Гарри, раз уж они так хотели от него избавиться? Ведь это так просто: швырнуть Авадой, задушить ночью подушкой, столкнуть, в конце концов, с лестницы. Зачем все делать так сложно? Хотя если подумать, то убить его пытались, чужими руками, но пытались. Достаточно вспомнить первый курс и чертового Квиррела. Почти сразу напрашивается вопрос: неужели Дамблдор, который, кажется знает о каждой мелочи, происходящей в школе. У которого сплошные шпионы на каждом шагу, начиная с многочисленных портретов и заканчивая кошкой Филча, не знал, что трое студентов шастают по школе в поисках приключений. Неужели он великий волшебник, который знает множество заклинаний высшей магии, причем как светлой, так и темной, мог поставить такие глупые, не эффективные охранные заклинания, которые три первокурсника прошли в рекордные сроки, причем серьезно пострадал только Гарри. Ну ладно испытание с зельями действительно было сложным, можно было запросто нарваться на яд, а Грейнджер видно тогда еще ничего не знала, ведь они были совсем детьми, поэтому дала ему правильную склянку. Но вот летающие ключи и дьявольские силки, которые так элементарно боятся света и с которыми может справиться первоклассник (за исключением Уизли конечно). Если Дамблдор действительно хотел защитить философский камень, то достаточно было бы посадить какой-нибудь ядовитый плющ, который очень сложно уничтожить, но очень легко с помощью него скончаться в очень страшных муках. А с тайной комнатой: неужели великий волшебник не учуял присутствия темной магии, которая, скорее всего, была в огромных количествах вокруг Джиневры Уизли. А то, что в том дневнике было полно темной магии, Гарри не секунды не сомневался. Достаточно было подержать дневничок несколько секунд, чтобы почувствовать то странное возбуждение и необъяснимую силу, которую Гарри в последний раз чувствовал, когда читал книги Волдеморта, а еще такие необъяснимые чувства он ощущал, когда они разгребали завалы в доме Сириуса. Там было много темных вещей, да что уж говорить: там все было пропитано черной магией. Третий курс можно, конечно, опустить, если бы не история с маховиком. «Ведь мы с Грейнджер, опять с ней, мы могли погибнуть там в прошлом: мы могли нарваться на дементоров или еще хуже столкнуться с Люпином и наши хладные разодранные трупы скорее всего бы даже не нашли. Нет, конечно, это бы меня не остановило, но так просто и легко отправить нас, тринадцатилетних детей, туда, было действительно ненормально» — Гарри прикусил свою нижнюю губу, вспоминая четвертый год. Аластор Грюм — достаточно близкий друг и товарищ Дамблдора. Они знакомы не один год, вместе воевали. Ну неужели директор не смог разглядеть за год фальшивку, ну не мог же Барти Крауч настолько знать Грюма, чтобы ни разу не ошибиться? Где вообще был Дамблдор, когда на территории Хогвартса творилось черти что? Последний пятый год оказался самым трудным для Гарри. Нападки Амбридж, издевательства слизеринцев, копающийся в его мозгах Снейп, смерть Сириуса и предательство друзей. Гарри стер холодной рукой набежавшие слезы и уткнулся в свои острые коленки. Думать о прошлом учебном году не хотелось, поэтому мальчик решил подумать о своем заточении. Не вовремя пришла мысль, что он не видел Реддла со вчерашнего дня. Нет, он конечно знал, что ночью Том был с ним. Сквозь сон он чувствовал крепкие объятия мужчины, но когда утром Гарри проснулся, в комнате он уже был один. Завтракать и обедать ему тоже пришлось в одиночестве. Почему-то впервые за долгие месяцы заключения, захотелось выйти на улицу, но Поттер знал, что вряд ли ему позволят такую вольность. Он здесь пленник и игрушка. И больше никто. «Смирись, Поттер!» — подсказал мальчику внутренний голосок, который как всегда появился не очень вовремя, или наоборот как раз когда надо… Через несколько дней Северус, наконец, достал то, что просил его найти Темный Лорд. Зельевар тут же поспешил разыскивать своего господина, который нашелся в своей спальне в компании обнаженного и громко стонущего под прикосновениями Поттера. Снейп увидел мальчишку только мельком, но этого вполне хватило, чтобы понять, что юный гриффиндорец точно не страдает, а наоборот даже получает удовольствие. — Надеюсь, Северус, ты вытащил меня из кровати по делу? — прошипел Реддл. — Я принес то, что вы просили, мой Лорд, — Северус протянул своему господину черный бархатный футляр с латунным замочком. Прежде чем взять его, Том помахал палочкой, проверяя на наличие каких-нибудь заклятий. Убедившись, что все чисто, он аккуратно взял его и открыл. Замочек тихо щелкнул и крышечка была откинута. Том тут же уставился на украшение, лежащее на бархатной черной мягкой подушечке. — Красивая вещь, не правда ли, мой скользкий друг? — тихо спросил Реддл. Пальцы мужчины аккуратно прошлись по резным змейкам, из которых состояло украшение, прощупывая каждый вставленный камешек, — Белое золото и изумруды… У тебя хороший вкус Северус. Как раз под цвет глаз Поттера. — Это то, мой Лорд? — поинтересовался Снейп. — Да, Северус, ты хорошо потрудился, такую вещицу поистине достать трудно. Как ты думаешь, Поттеру понравится? — Это сделает его зависимым от вас и ограничит его свободу… Но лучше так, чем подземелья и пытки, — Зельевар отвел свой взгляд немного в сторону, — Только я до сих пор не могу понять, зачем вам это нужно милорд? Поттер еще сущий ребенок… — Я бы так не сказал, — хмыкнул Том и резко захлопнул футляр, — Я не могу поставить ему черную метку, так как это действие с его стороны должно быть добровольным. А также я не хочу, чтобы он был упивающимся, думаю он тоже не хочет, поэтому я надену на него эту игрушку. Никакого вреда она ему не принесет, — «Ну если только слегка унизит его» — отстраненно подумал Реддл, но его это не особо заботило, — Ты можешь идти, Северус, а то вдруг ты опоздаешь на банкет по поводу начала учебного года. И постарайся не опаздывать на собрание и не забудь прихватить младшего Малфоя. У меня есть для него задание. Люциусу ни слова! Северус удивился, но виду не подал: — Хорошо, мой Лорд. Как скажете, — и, откланявшись, скрылся в темном коридоре. Том проводил Снейпа внимательным взглядом и, удовлетворенно хмыкнув, открыл дверь в свои покои, хотя в последнее время они стали общие для него и для Поттера, что впрочем, абсолютно устраивало темного мага. — Вот я и вернулся, моя маленькая змейка. Надеюсь, нас больше никто не отвлечет, — Том хитро посмотрел на парня, не оставляющего попыток прикрыться уголком покрывала. — От столь занимательного занятия, — продолжил Том, вгоняя Гарри в краску еще больше. Плавной походкой Реддл подошел к кровати и облокотился на ее столбик, — Ты выглядишь очень мило, когда краснеешь, — заметил мужчина и, отложив коробочку, которую доселе держал в руках, присел на край кровати и нежно, но настойчиво потянул парня за ногу, принуждая его подползти поближе. — У меня есть кое-что для тебя, Гарри, — Том кивнул на коробочку, — Открой ее. — Гарри с опаской посмотрел сначала на Реддла, потом на коробочку. В благородство темных магов Гарри не верил, а уж ждать чего-то хорошего от Волдеморта — это вообще сверх неосмотрительность. Но чтобы не злить мужчину, Поттер с настороженностью взял коробочку и щелкнул замком, ожидая какого-нибудь подвоха и даже неминуемой смерти. Но ничего не случилось: крышечка с легким щелчком открылась, открывая Гарри обозрение на ожерелье с ярко выделяющимися изумрудами. Поттер судорожно вздохнул. Он узнал эту вещь, когда-то он уже видел такую на картинке в книге, которую он читал в доме Блэков, точнее ее читала Грэйнджер, а он лишь просматривал картинки и подписи к ним. Впервые за несколько месяцев Гарри захотелось что-нибудь сказать, а еще лучше громко прокричать, но голос ему изменил и Гарри издал лишь жалкий хрип. — Кажется, ты понял, что это такое. И для чего оно нужно. — Том не спрашивал, он утверждал. — Тогда, я думаю, ты согласишься, что эта вещь, будет прекрасно смотреться на твоей тоненькой шейке. Но как ты знаешь, ну или догадываешься, эта вещица не только для красоты, Гарри… У нее есть еще несколько, так сказать функций. — Гарри прямо посмотрел в глаза темного Лорда и стал ждать подробностей, ибо просматривая книгу, мальчик не заострял свое внимание на свойствах того или иного темного или светлого артефакта. Единственное, что Гарри помнил об этом ожерелье, было то, что оно считается темным и официально запрещено министерством еще несколько столетий назад. — Первое такое ожерелье было создано очень давно, Поттер. Где-то около восьми веков назад, имя создателя так никто никогда и не узнал… Я не буду тебе рассказывать всю историю, Гарри, я думаю тебе это не интересно… Оно носит очень красивое название: «Игра любви». Чаще всего его применяли к неверным женам, — Реддл хохотнул и аккуратно вынул украшение, изумруды блеснули на свету, каким-то яростным блеском. — А знаешь, Гарри, его ведь запретили, когда женщины стали иметь власть в обществе, — в комнате повисло молчание. Реддл молча изучал черную макушку парня, а Гарри… А Гарри просто молчал, низко склонив голову, чтобы Том не видел слез, набежавших на глаза, — Хотя, Гарри, я думаю ты можешь поблагодарить Северуса… Не знаю где уж он достал это ожерелье, но оно не выглядит женским… — Позволь мне надеть его на тебя, — рука Тома прошлась по талии юноши, а затем мужчина резко притянул парня к себе, от чего Гарри оказался лежащим спиной на коленях мага. Голова неудобно свешивалась в пустоту, открывая шею. Гарри быстро понял, что его ответа не требуется, все равно все будет по воле Волдеморта. Руки Тома слегка погладили шейку Гарри и вот уже цепочка холодной змеей скользнула на свое положенное место, — Лежи смирно! — руки мага крепко сжали запястья Поттера. Гарри дернулся, ничего не понимая, но тут на него накатила обжигающая боль. Ожерелье сильно нагрелось и стало сужаться, превращаясь в ошейник, крепко обхватывающий основание его шеи, впиваясь в кожу и начиная душить. Гарри захрипел и попытался вырвать свои руки, чтобы прекратить агонию. — Тихо, тихо… Сейчас пройдет, — Том крепче сжал Гарри и попытался его успокоить. И действительно, боль вскоре стала отступать, оставляя после себя неприятный зуд, удушье прошло. Гарри перестал вырываться и лишь безумными глазами смотрел на… своего, теперь уже бывшего, врага… своего любовника… своего господина. — Теперь ты принадлежишь только мне, Поттер… Ты никогда не сможешь уйти от меня без моего разрешения, ты никогда не сможешь причинить мне вред или убить меня. К тебе больше никто не сможет прикоснуться, кроме меня, — рука Реддла двинулась вниз и легла на промежность парня, — И самое главное — мой приказ для тебя должен быть законом. Или же этот… ошейник убьет тебя. А в случае, если ты попытаешься мне изменить, то и того идиота, который посмеет прикоснуться к тебе. Гарри прикрыл глаза, сердце защемило от боли. Нет, конечно Гарри, всегда знал, что он лишь игрушка в руках темного мага, но мальчику почему-то очень хотелось верить, что его может хоть кто-то любить, пусть это будет даже лорд Волдеморт, но ошейник сейчас плотно обхватывающий его шею говорил об обратном: его сделали обычным рабом, быстренько указав ему его место. Он здесь пленник, враг, не больше… За неповиновение его накажут, если его раньше не убьет ошейник. Темный Лорд может отдать ему любой приказ и ему придется его исполнить… Другого ничего не будет. Это был конец, финиш. Почти смерть. Смерть личности. — Можешь подойти к зеркалу, — разрешил Том, когда Гарри стал аккуратно ощупывать шею. Гарри помедлил несколько секунд и встал как будто с трудом. К зеркалу, висящему рядом со шкафом, Гарри подходил с неуверенностью. Увидеть свое отражение он боялся, но этот момент пришел. Гарри не отрываясь, смотрел на ошейник, который врезался в нежную кожу как влитой. По краям ошейника кожа покраснела, как будто ее долго чесали, сдирая почти до крови. — Это скоро пройдет, Гарри, — Том подошел к парню и нежно погладил поврежденные участки шеи, затем видно посчитав, что простого поглаживания мало, Том начал покрывать раздраженные участки кожи легкими поцелуями, иногда проходясь кончиком языка по самой кромке ошейника. Боль постепенно стала перебиваться возбуждением и вот уже через несколько минут, Гарри тихонько начал постанывать, теснее прижимаясь спиной к груди Реддла. Руки Тома уже вовсю гуляли по телу парня, то крепко сжимая, то слегка поглаживая. — Пойдем в кровать, мой милый, — прошипел Том, — У нас есть еще несколько часов, до того как начнется собрание. Правда, видит Мерлин, я бы остался с тобой в этой спальне навечно. В зале собраний Гарри и Темный Лорд появились, когда все уже собрались. Медленные, тягучие разговоры, а кое-где наоборот жаркие споры сразу же стихли. Северус Снейп нервно осмотрел фигуру, плетущегося за Реддлом, Поттера, который шел низко опустив голову и то и дело спотыкался о длинные полы своей мантии. Зельевар всеми силами пытался увидеть надел ли Том на Гарри ошейник или все же нет, но отросшие волосы полностью закрывали обзор. Драко Малфой, стоящий рядом с профессором и сразу же узнавший Поттера, раскрыл глаза от удивления. В общем такое выражение лица было у многих в зале. Практически все упивающиеся, кто не входил в ближний круг, уже давно думали, что Поттер мертв, но опровержение их мыслей, сейчас спокойно устроилось на полу рядом с троном их господина, по-прежнему низко опустив голову. Темный Лорд что-то тихо у него спросил, в ответ на это Гарри лишь покачал головой. Северус Снейп громко сглотнул, он не мог поверить, что его пятилетнее хогвартсовское наказание может так спокойно вести себя, как безвольный раб сидеть у ног господина. Волдеморт усевшись в кресло, перегнулся через подлокотник и опять что-то сказал Гарри. Парень вздрогнул и, наконец, поднял голову, встречаясь с глазами темного мага, затем осторожно кивнул и снова уставился в пол. Но этих нескольких секунд хватило Северусу, чтобы увидеть ошейник, который крепко обхватывал шею мальчишки, готовый принести пареньку большие страдания, за малейшее неповиновение. От тяжких дум, зельевара оторвал тихий, но настойчивый голос Драко Малфоя: — Северус, это что Поттер? — Снейп посмотрел на своего крестника, отмечая про себя, что он такой же мальчишка как и Гарри, но какие же они разные. Разные хотя бы потому, что у Поттера никогда не было выбора. Юный гриффиндорец никогда бы не согласился добровольно служить кому-то, а Драко наоборот жаждет всеми фибрами души стать такими же как его отец или крестный. Нет Северус ничего не имел против Волдеморта или упивающихся, его выбор был сознательный и тогда двадцать лет назад и сейчас. Зельевар уже давно запутался в смыслах служения кому-то, но он не раз приходил к выводу, что лучше быть с Лордом, чем со старым интриганом Дамблдором, здесь, на темной стороне, по крайней мере не добивают своих и здесь все открыто как в книге. — Да, это Поттер, — наконец кивнул зельевар, — И убери это удивленное выражение со своего лица, пока его твой отец не увидел. Он и так зол, что ты решил стать упивающимся, даже не спросив его мнения. — Драко снова посмотрел на Поттера, по-прежнему ничего не понимая. — Но как же… — за последние несколько месяцев вышло столько номеров газет, в которых на первых страницах говорилось чуть ли не о том, что Поттер в десять раз круче Темного Лорда. Что на самом деле он жестокий хладнокровный убийца с черным юмором и такой же черной душой. — Сколько раз тебе говорили и я, и твой отец, — прошипел Снейп, смотря, как Гарри вздрагивает, когда темный Лорд начинает пытать круциатусом провинившегося Руквуда. — Верить тому, что пишет бульварная пресса, сверх идиотизм. Поттер здесь далеко не на курорте… — Мерлин, спасибо тебе, все-таки ты есть, — довольно пропел блондинчик, — Это самое лучшее, чего я только мог желать для золотого мальчика Гриффиндора. От противного сладкого тона Драко, Снейпа передернуло, захотелось съездить по белобрысой прилизанной голове своего крестника, который благодаря своей слепой ненависти, не видит очевидных вещей и не понимает страданий Поттера. — Твой отец воспитал себе достойного преемника, Драко, — прошептал Снейп, — Но что уж поделать единожды Малфой всегда Малфой. Мне жаль тебя. — С каких это пор ты, крестный, так беспокоишься о Поттере? — Драко нехорошо прищурился, — Раньше я за тобой такого не замечал. — Это не твое дело, Драко, — смотря как Бэлла, горячо доносит на своего же мужа и его брата, видимо в надежде на то, что ее снова вернут в ближний круг, из которого она вылетела после событий в министерстве. Но в отличие от Люциуса, которого Лорд простил почти сразу и даже помог тому выбраться из Азкабана, Бэллу Волдеморт прощать, кажется, и не собирался. Тем более фанатичность этой женщины уже не раз ставила под удар все их нелегкое дело: Беллатрикс просто не могла держать себя в руках, совершая при этом много ошибок. — А если я Лорду доложу, о твоей жалости к Поттеру? — на лице Драко появилась ухмылка. — Дорасти сначала, Драко, — не поддался на провокацию Северус и, хмуро посмотрев на парня, стал продвигаться поближе к Лорду и к Гарри. РОV Гарри Том говорил, что будет пытать упивающихся, и чтобы я не нервничал по этому поводу, но на деле это оказалось еще страшнее, чем на словах. Нет, мне не было жалко их, некоторым я бы даже пожелал загнуться в самых страшных муках, но сами пыточные заклятия пугали меня. Я каждую секунду, как оказался в этом зале снова ждал подвоха. Вот Том закончит пытать провинившихся слуг и прикажет им же начать пытать меня. Со своего места я прекрасно видел направленные на меня кровожадные взгляды некоторых упивающихся и тщетно пытался взять себя в руки, чтобы не вздрагивать каждую секунду. В дурацкие отчеты и раболепствующий лепет я даже не вслушивался, мне было не особо интересно, что там происходит за чертой этого дома. Очень хотелось спать, а еще в голове постоянно возникал один и тот же вопрос: ну откуда у Тома столько сил, что после трех бурных часов, что мы провели в постели, а потом и в ванной, у него еще есть силы кого-то пытать и даже говорить. Вот у меня этих сил не было, признаюсь сразу. Но это мало кого интересует. Не выдерживаю и приваливаюсь головой к трону и зеваю, Том мгновенно поворачивает ко мне голову и в его глазах появляются веселые искорки. Снова утыкаюсь в пол, но он, кажется, все равно заметил, как я покраснел, а мои губы сложились в застенчивую улыбку. На полу, лобызая мантию Тома, ползает Белла, что-то там верещит. Противно… Это единственное чувство, которое возникает у меня в душе при виде этой женщины. Может потому, что от ее или не от ее руки Сириуса ждал один единственный конец. А вон Снейп, движется через толпу, лавируя между людьми, его лицо больше похоже на маску, а в глазах жалость, направленная на меня. Мне почему-то сразу захотелось придушить его, а заодно и заорать: «Не смейте меня жалеть!». Но я как всегда молчу… Молчать проще, никто ничего не ждет от тебя в ответ, никто не стремится навязать свое мнение. Провожу рукой по ошейнику, кожа на шее стала очень чувствительной, а боль уже прошла, что не может не радовать. Снова смотрю на Тома, опять хочется улыбнуться, но я сдерживаюсь, не нужно этого никому видеть, пусть считают его жестоким гадом, который без проблем указывает места своим врагам и слугам, но я то знаю, что он может быть если не добрым, то, по крайней мере, нормальным. А уж его методы сначала кнутом, потом пряником вообще необыкновенны. Снова улыбаюсь, да что ж со мной такое. Это же не нормально! Впрочем, Том Реддл сначала причиняющий боль, а потом заботливо обрабатывающий зельями дело своих же рук — это тоже не нормально, но все именно так и было. Черт! Снейп стал совсем близко от меня, ему тут что медом намазано что ли? О, наконец, Том обратил на него внимание и на меня заодно. Рука темного мага свесилась с подлокотника и растрепала мне волосы и опустилась на шею, поглаживая. Теперь я усиленно делаю вид, что мне все равно, но я этим наслаждаюсь. Мне нравятся эти легкие касания. Черт, да это настолько приятно, что мне даже становится плевать на ошейник. Эта вещица конечно обидна и унизительна, но если это залог моей спокойной жизни, залог того, что я кому-то нужен, даже в качестве игрушки, то я смирюсь с этим. Ведь выбора у меня все равно нет и не будет: светлым я как кость в горле, ну, а темным в большинстве случаев я пустое место, про которое пока кто-нибудь не напомнит, никто и не вспомнит. Глупо… Проще было бы конечно с разбегу разбить голову о кафель в ванной, но так никому от этого легче не будет. Уж точно не эльфам, которые потом будут эту ванну отмывать. От таких скорбных мыслей меня вырвал голос… моего господина, который объявил громко на весь зал, что сегодня в их ряды вступит еще один человек. Я сел ровнее и с интересом стал смотреть в толпу. Снейп встал еще ближе ко мне и уставился на меня в упор. Взгляд как рентген… И чего он пытается увидеть? Закатываю глаза и отворачиваюсь, неловко ерзая на месте. Только сейчас понимаю, что у меня отмерзла попа, да и вообще я начал замерзать, в последнее время я практически отвык от холода, который пробирал меня до мозга костей в подземельях. Я стойко терплю и смотрю на человека, который стоит на коленях перед Томом, низко опустив голову, хотя я даже и не видя его лица, везде узнаю его — Драко Малфой. Хоть что-то неизменно в этом мире. Стало очень грустно, и я отвернулся, пытаясь отрешиться от реальности, чтобы не слышать уверенного голоса блондина, который произносит клятву верности, чтобы не видеть взглядов Снейпа, которому видно уж очень хочется понять, о чем думает бывший герой, сидя у ног Волдеморта в ошейнике, который явно показывает кому принадлежит его жизнь. А метку, оказывается, ставить больно, по крайней мере Малфой не удержался и застонал. Интересно, а ему было также больно как мне, когда Том застегнул ошейник или немного лучше? А впрочем… не важно… Двое одетых в темные мантии с капюшонами притаскивают какой-то полутруп и бросают к ногам блондина. Я приблизительно догадываюсь, что будет дальше, поэтому пытаюсь отползти подальше, в душе желая спрятаться за троном. Видеть убийства я не желаю, может потому, что хочу сохранить хоть что-то человеческое и о Малфое, и о Реддле, но рука Тома быстро находит мое плечо и пригвождает меня к месту. Я закрываю глаза, ведь приказа оставить их открытыми не было, но все же замечаю, что хорек нервничает. Звучат слова смертельного заклинания, а зеленая вспышка видна даже через опущенные веки, а может это просто мое воображение? Открываю глаза и сразу же натыкаюсь на труп, его лицо почему-то смутно знакомо, а потом я вспоминаю этого мужчину: его я часто видел перед собраниями ордена, прошлым летом. Стыдно сказать, но вся жалость почему-то исчезла, оставив отвращение и нахлынувшие горькие воспоминания. Драко Малфой тихо пробормотал слова благодарности и шатающейся походкой отправился назад в строй и встал позади своего отца, который покачал головой. Да уж легко хорьку далось убийство… Собрание продолжилось, Том начал рассказывать о своих больших планах. Труп так и остался лежать на полу. Пожалуй, мне нравится его подход к делам: устрашение и психологическое давление, но вот никак не могу понять, зачем же ему магловское министерство? Чтоб Дамблдора что ли позлить? Вздыхаю и снова зеваю, под пораженным взглядом зельевара. Я играю с огнем, Том может разозлиться, и тогда я легко не отделаюсь. Еще пару круциатусов для Беллы и еще нескольких упивающихся, видно для профилактики, и, наконец, Том всех распускает, приказывая остаться только младшему Малфою. Наконец труп убирают и я даже вздыхаю облегченно, но тут же настораживаюсь. Откуда-то появилась необоснованная ревность, наверное, я совсем сошел с ума: ревновать Темного Лорда к хорьку. Это же немыслимо, хотя если посмотреть, как преданно Малфой смотрит в рот Тому, мысли становятся очень даже обоснованными. Ненавижу себя за это, но ничего не могу поделать, поэтому придвигаюсь ближе и практически прижимаюсь к ноге Волдеморта, в тайне надеюсь, что хотя бы мои глаза не выдают моих тайных желаний, неизвестно откуда взявшихся. Так бы и сидел, прижавшись к нему и наслаждаясь неизвестно чем, и плевать на то, что обо мне подумает хорек, я все равно конченный человек, так что уж теперь из себя строить? Но мой слух уловил знакомую фамилию и я пораженно открыл рот, понимая, что Том приказал Малфою убить Дамблдора или хотя бы ослабить его. Не могу сказать, что мне стало жаль хорька, но все же задание было изначально провальным. Малфой, кажется, понял то же самое, потому что когда ему, наконец, приказали убраться с глаз долой, он выглядел настолько несчастным, что мне даже захотелось пожелать ему удачи, но я как всегда промолчал. Конец РОV Гарри. Как только за Малфоем захлопнулась дверь, Том тут же погрузил свою руку в волосы парня и слегка потянул за них, побуждая того подняться. Гарри с радостью встал с пола и уставился на мага, слегка прищурив глаза. Том ухмыльнулся и дернул парня за руку, от чего тот, не удержавшись, свалился прямо в крепкие объятия мужчины. Гарри поерзал немного и устроился на коленях Темного Лорда, лицом к тому. Мантия парня задралась оголяя ноги чуть выше колен. Свои руки Гарри пристроил на плечи мужчине. — Знаешь, Поттер, напомни мне в следующий раз десять раз подумать, прежде чем взять с собой на собрание, — на лице Тома появилась ухмылка, — То ты зеваешь, — легкий поцелуй в уголок рта Гарри, — То забавно улыбаешься, — Том слегка прикусил нижнюю губу мальчика, — То мило краснеешь. Вот прям как сейчас, — руки Реддла скользнули по ногам мальчика вверх. Все сонное состояние Поттера как рукой сняло. Дыхание Гарри стало более прерывистым, в горле пересохло, глаза потемнели и уже без всякого стеснения мальчик покрепче прижался к Тому, целуя того в губы. Гарри не знал, что с ним происходило, он, конечно, пытался проявить инициативу в их, таких странных, отношениях, но сейчас будто весь мир клином сошелся на Томе Реддле, сейчас ему действительно было нужно, как глоток воды в жаркие дни, как воздух. Парню было без разницы, что он сидит на коленях Волдеморта и чуть ли не мурлычет от жарких прикосновений мага, от его рук, проникающих под мантию, от грубых поцелуев, снова и снова заявляющих права на свою собственность. Гарри чувствовал себя защищенным и нужным. Руки… Поцелуи-укусы. Мантия летит в неизвестном направлении, но холода Гарри не ощущает, лишь всепоглощающий жар сжигает его изнутри. Два громких стона, когда Том проникает в тело Гарри. Темный маг уже не способен себя контролировать, его пальцы впиваются в нежную кожу, оставляя синяки на бедрах парня, зубы ставят яркие засосы на шее. Пик наслаждения настигает их почти одновременно. С губ Тома срывается тихое: — Малыш… Гарри в последний раз издает громкий стон, его глаза закатываются и он отключается, доверчиво прижавшись к своему любовнику. Он уже не чувствует ни тяжелого дыхания в его макушку, ни рук которые все еще тискают его тело, ни затягивающей турбины аппарации. Проснулся Гарри как обычно в спальне, Тома уже не было, но кровать все еще хранила тепло его тела, а на подушке была вмятина от его головы. Гарри немного перекатился и уткнулся в эту самую подушку, вдыхая ее запах. Провалявшись в кровати еще около получаса, Гарри, наконец, встал. Вначале парень проскользнул в ванну, это стало таким своеобразным утренним ритуалом, которому мальчик посвящал не меньше часа, так как за все годы своей жизни, он впервые мог себе позволить такое. Дурсли никогда не давали ему мыться столько сколько он захочет, а если он случайно превышал лимит отведенного ему времени, то они чуть ли не всем семейством выстраивались за дверью и громко кричали, перебивая друг друга, что он наглый мальчишка, что он в доме не один и, что ему лучше открыть дверь и выместись из ванной по хорошему. В Хогвартсе с этим было чуть лучше: лимит времени был немножко длиннее, но в школе были лишь душевые кабинки, а ванна для старост была лишь для избранных, хотя старосты иногда давали пароли для своих друзей, но, ни Уизли, ни Грейнджер никогда для Гарри этого не делали. После горячей ванны, Гарри как всегда подергал ручку двери ведущей в коридор, проверяя закрыта ли та. Гарри не знал зачем он это делает, может просто надеялся, что Том когда-нибудь забудет ее закрыть и тогда он сможет выйти наружу и пройтись по коридорам этого безусловно старинного дома, а может даже он найдет выход на улицу и сможет погулять по тому парку, который хорошо виден из окна. Но Том никогда не забывал запирать дверь, видно думая, что Гарри попробует сбежать и хотя покинуть границу поместья без разрешения хозяина было нельзя, эта предосторожность с дверью все равно присутствовала… Но не сегодня: Гарри резко дернул дверь и она поддалась. От неожиданности и удивления парень чуть не упал, но быстро придя в себя, он тут же выглянул в коридор, там было пусто. Затем Гарри закрыл дверь, чтобы через несколько секунд снова ее приоткрыть и убедиться, что это не глюки. Нет, дверь действительно была не заперта, Гарри в припрыжку помчался к шкафу с одеждой и выхватил оттуда первую попавшуюся мантию и не обращая внимания на то, что она ему велика, да и в росте не особо подходит, бодренько отправился к выходу из комнаты, сердце радостно подпрыгивало в груди, а Гарри подпрыгивал от нетерпения вместе с ним в унисон, радости мальчика не было предела, когда он, наконец, прошагал несколько метров по коридору и его ничто и никто не остановило. Дойдя до конца коридора, Гарри обнаружил библиотеку, которая была, даже больше чем в Хогвартсе и книжные стеллажи в ней были на метр метр-полтора выше чем в школе. — А ты быстро нашел выход из комнаты, — раздался за спиной парня, совершенно не удивленный голос Реддла. Гарри резко развернулся и испуганно замер, думая о том, что ему сейчас будет за такой своевольный поступок, но Том тем временем спокойно продолжил: — И ты довольно быстро нашел библиотеку, — мужчина прошел мимо Гарри и провел пальцем по нескольким корешкам книг, — Надеюсь, у тебя не возникло идеи прочитать их все? Потому что даже если читать их всю жизнь не прерываясь ни на секунду, времени все равно не хватит… Мне бы не хотелось, чтобы ты провел здесь всю свою жизнь, читая эти пыльные фолианты. — Том отошел от полок и притянул Гарри к себе поближе, доставая из складок мантии свою волшебную палочку. Взмахнув ею, уменьшил размеры мантии Гарри, — Я попрошу Северуса, как только он придет, купить тебе одежду, а то каждый раз уменьшать мантии мне уже надоело, учитывая, что даже мои чары рассеиваются слишком быстро. — Том рукой приподнял голову Гарри за подбородок и с наслаждением поцеловал, — А теперь если ты хочешь, то мы пойдем с тобой завтракать, — Гарри кивнул и, привстав на цыпочки, чмокнул мужчину в щеку, покраснев при этом. После завтрака, на котором Том кормил Гарри сочными кусочками персиков, они отправились в кабинет мужчины. Реддл бесцеремонно подвинул Нагини на край дивана, а на освободившееся место, усадил Гарри. Змея окинула недовольным взглядом нарушителей своего спокойствия и прошипела про то, что она их когда-нибудь покусает, и, что это будет самый лучший поступок в ее жизни. Гарри от такого монолога тихо засмеялся. — Малыш, раз уж ты у нас не говоришь по-английски, может, сможешь сказать что-нибудь на Серпентарго? — поинтересовался Том. Гарри подумал несколько секунд и покачал головой: сдавать этот маленький бой так сразу он не собирался. — Не можешь или не хочешь? — продолжил допытываться Реддл. Для верности Гарри пожал плечами. — Ну ладно. Я сделаю вид, что меня это полностью устраивает, хотя это иногда и безумно раздражает. Я бы конечно мог приказать тебе начать говорить, — Гарри вздрогнул, его рука тут же невзначай легла на ошейник, напоминая мальчику, какую власть над ним имеет Том и, что мужчина может отдать любой приказ и Гарри исполнит его. Настроение парня как-то сразу поползло к нулю, а богатое воображение стало рисовать нелицеприятные картинки. Видя, что Гарри расстроился, Том мысленно пнул себя, — Я не буду этого делать, Гарри. Конечно, ты в это, наверное, слабо веришь, но я не хочу строить наши отношения на насилии… Я понимаю, что тебе не нравится этот ошейник, но и ты пойми меня. Я не могу дать тебе возможность сбежать… Да и некуда тебе бежать, Гарри. Там, за чертой поместья, тебя ждет смертная казнь. Ты меня понимаешь? — Гарри в упор посмотрел на мага, сидящего за письменным столом, и кивнул, — Ну вот и отлично, — Реддл улыбнулся, — А теперь… Как ты думаешь, Малфой младший справится с моим заданием? Удастся ли ему убить директора? — Гарри тут же отрицательно покачал головой. Нагини, которая оказывается не спала, а все внимательно слушала, тоже решила выдать свое мнение. — Хозяин, вы дурак… Гарри истинно наслаждался всем происходящим. Диван в кабинете Тома был очень мягким и удобным, тяжесть змеи, которая устроилась на животе и груди Гарри, приятно успокаивала, а шуршащие бумаги, с которыми работал Том, убаюкивали. Иногда все это разбавлялось тихим шелестом Серпентарго, когда Том советовался со своей змеей, которая ехидно шипела ему в ответ очередную гадость, тогда темный маг начинал злиться и говорить, что спустит ее, Нагини, на ингредиенты. После обеда Гарри было позволено в сопровождении змеи погулять по дому. Правда Том предупредил, что помимо них в поместье еще живут постоянно некоторое количество упивающихся, которым конечно строго на строго запрещено даже приближаться к Поттеру, но мало ли что. Поэтому Том посоветовал не ходить в западное крыло дома, а также держаться подальше от подвалов и темниц. Впрочем, Гарри не особо жаждал с кем-нибудь встретиться, поэтому он полностью доверился Нагини, которая, сопровождая каждую свою фразу ехидным комментарием в адрес кого-либо, провела его по дому, заводя в особо интересные помещения как-то: оранжерея, бирюзовая гостиная с балконом, а самое главное кухня, где заботливые эльфы по второму разу накормили мальчика и вручили ему еще и на дорожку. Гарри прекрасно провел время: Нагини оказалась очень интересной и веселой рассказчицей. Змея, казалось, знала обо всем, что происходило или происходит вокруг, по началу, она пыталась разговорить парня, но как и Том, потерпела в этом полное фиаско, Гарри лишь иногда улыбался и кивал, соглашаясь или не соглашаясь с ней. После этого дня Том теперь почти никогда не запирал дверь, только если ему нужно было уйти. Гарри был рад и тому, что ему все остальное время позволялось проводить, как он хочет и где хочет, и эта его свобода ограничивалась лишь несколькими, ничего не значащими пунктами. Пару раз Том выводил его на улицу и они неспешным шагом гуляли по ухоженным дорожкам парка. Обычно в такие периоды мужчина старался не затрагивать темы войны, предпочитая им тихие монологи о погоде и книгах. Иногда от него даже можно было услышать веселые рассказы об упивающихся. Скажи Гарри кто-нибудь год назад, что он будет ходить с Волдемортом по осеннему парку в обнимку и с улыбкой на лице будет слушать, что вытворяет Люциус Малфой, когда выпьет лишнего, он послал бы этого человека в Святого Мунго или еще лучше к магловскому психоаналитику. Но факт, был фактом — это действительно все было на самом деле. Гарри очень быстро стал неотъемлемой частью всего дома. Он, почти не нервничая, проходил мимо упивающихся, когда они все же встречались на пути. Гарри даже почти привык к их, ничем неприкрытым, насмешкам в его адрес, когда Тома не было с ним рядом. Но все же почти все из упсов очень быстро были отучены над ним смеяться, так как Нагини почти всегда сопровождала его. И она, в отличие от Гарри, всегда доносила Тому каждое слово его не слишком умных слуг. Гарри, по мере своих возможностей, всегда старался избегать столкновений, поэтому чаще всего прятался либо в библиотеке, либо на кухне, среди эльфов, которые поили его чаем и кормили пирожками с вареньем. Но чаще всего Гарри проводил свое время в кабинете Тома на диване, в обнимку со змеей. Каждую субботу и воскресенье в поместье приходил Снейп и запирался в лаборатории. Поначалу Гарри его опасался, но потом быстро привык к внимательным и все примечающим взглядам зельевара. А когда профессор принес для него нормальную одежду, среди которой Гарри нашел и зеленый шелковый шейный платок, он готов был его даже расцеловать. А когда Снейп еще и доказал Тому, что Гарри будет чувствовать себя намного лучше, если ошейник будет спрятан. Реддл тогда достаточно быстро сдался и сказал Гарри, что он может носить шейный платок сколько ему влезет, но в спальне он эту вещицу видеть не желает. С тех пор Гарри даже полюбил профессора и с радостью ждал каждого его прихода, чтобы проскользнуть за ним в лабораторию и устроиться в самом темном углу, вдыхая пары очередного зелья. Поначалу Снейп даже не обращал внимания на нежданного гостя в его лаборатории, а потом постепенно привык, учитывая, что Гарри даже под злобными взглядами оставался сидеть на месте. А в последнее время даже решил дать Гарри работу. Ретроспектива: — Поттер, нечего тут рассиживаться, — проходя мимо него, холодно сказал Снейп. Гарри уставился на профессора, уже готовый совершить марш-бросок до двери, — Возьми нож и нарежь мне эти коренья кубиками, — Гарри перевел взгляд на огромною гору каких-то корешков, — Что-то не понятно? Или ваш мозг окончательно атрофировался? Поттер отрицательно замотал головой, правда, профессор не особо понял на какой вопрос этот ответ. Уже через несколько минут, Гарри, высунув язык от усердия, старательно кромсал корни. — Поттер, вот можете же, когда хотите, — удовлетворенно протянул зельевар, рассматривая почти идеальную работу. Гарри зарделся. Часа через два к ним заглянул Том, но забрав какие-то флакончики с зельями сразу же ретировался, так как видеть как Гарри, через стол, метко швыряет в котел с крововостонавливающим зельем какую-то гадость, он не мог. Только напоследок посоветовал Северусу проверить все зелья (а то мало ли что в них могло попасть с легкой руки Гарри). Зельевар тогда ответил, что у него все под контролем. При этом он отодвинул подальше от Гарри все котлы, просто на всякий случай. — Поттер! Добавить ингредиенты в котел — это не сыграть в квиддич. Тем более вы всю жизнь были ловцом, а не нападающим! — проворчал Северус, — Сколько вы добавили сушеных гусениц? — Гарри тут же показал десять пальцев, а затем еще два, — Двенадцать… Что ж, мне остается только надеяться, что понятие двенадцать у меня, ничем не отличается от ваших двенадцати. Конец Ретроспективы. Так прошло еще почти два месяца. Гарри по-прежнему молчал, но в его глазах появились веселые искорки жизни. Парень с радостью помогал Северусу, выполняя его точные указания, но когда зельевар пытался поговорить с ним о войне и всей ситуации в мире в целом, Гарри, не прощаясь, тут же уходил. Почти такая же ситуация была и с Томом, но в этом случае, Гарри предпочитал отвлекать мужчину. На собрании же парень просто отключался от реальности, старательно пропуская мимо ушей всю информацию. Не слышать, не видеть и ничего не знать — именно это Гарри считал главной формулой своего спокойствия. Вот уже несколько часов Гарри не находил себе места. Он, то мерил шагами комнату, то подлетал к окну и всматривался в кромешную темноту, то хватал какую-нибудь книгу и начинал бесцельно пролистывать ее. Иногда он подлетал к запертой двери, прикладывал к ней свое ухо и вслушивался в тишину, пытаясь услышать хоть какие-то звуки: голоса или даже шаги. Том ушел совсем недавно, но Гарри казалось, что прошло уже слишком много времени, чтобы не беспокоиться. Поттер не понимал откуда взялся этот бессмысленный и ничем не оправданный страх, что Тома могут убить, что он может не вернуться. И что тогда будет с ним, с Гарри? Нагини тоже не было, темный маг взял ее с собой в так называемый рейд, хотя это проще можно было назвать кровавой бойней, потому что с Темным Лордом отправились лучшие. В Ордене же лучших не так много, ну, а вдруг? На периферии сознания возникла мысль, что Лонгботом действительно может оказаться героем магического мира и выполнить свое предназначение. Гарри снова подлетел к двери и опять прислушался: гробовая тишина. Впрочем, ничего удивительного: в этом крыле дома мало кто бывает. Гарри сполз на пол по закрытой двери и застонал. «Чертов Орден… Чертова война! Чертов Том, ну почему ты ушел, бросив меня здесь?» — чуть ли не плача подумал Гарри. Парень конечно понимал, что несмотря ни на что, Темный Лорд еще не скоро сможет ему доверять и хоть во что-то его ставить. Но вот так уйти черти куда, заперев его в комнате и заставить ждать, было неправильно, несправедливо. Гарри, наверное, задремал, потому что он не услышал шагов в коридоре, не услышал как щелкнул замок. И проснулся только тогда, когда дверь распахнулась, и он на половину вывалился в коридор, больно ударившись затылком о пол. — Поттер! Тебе что в комнате больше места не нашлось, кроме как сидеть на пороге! — воскликнул Том и подхватил парня на руки, поднимая с пола. Гарри тут же пришел в себя и крепко вцепился в мужчину, больше не сдерживаясь и начиная всхлипывать. Нервы окончательно сдали, — Ну ты чего, малыш? — Том сел вместе со своей ношей на кровать. «Не бросил… Не бросил», — думал про себя Гарри, крепко обнимая мужчину за шею. — Поттер, ты меня пугаешь, — усмехнулся Реддл, — Я даже не думал, что ты по мне так скучать будешь? Или может ты просто испугался, что я тебя тут брошу, и ты умрешь в страшных муках от голода? Ну так не стоило… Мне слишком нравится эта спальня, чтобы устраивать из нее склеп для тебя. Гарри оторвался от шеи мужчины и зло посмотрел на него, одновременно слезая с его колен на кровать и отворачиваясь к окну. Слова Тома, показались Гарри обидными и жестокими. — Это еще, что такое? — грозно спросил Том, — Ну-ка иди сюда, — мужчина положил руку на плечо мальчика и попытался его развернуть к себе, но Гарри резким движением скинул ее и отполз чуть дальше, — Поттер, я ведь могу и приказать тебе… И тогда тебе скорее всего будет больно. — По голосу Тома, Гарри понял, что тот не шутит, поэтому ему ничего не оставалось как переползти обратно на колени к магу. — Ну вот, другое дело, малыш. Не стоит испытывать мое терпение, когда я встретился поголовно со всем Орденом. Я между прочим очень устал… Да-да, вот так, малыш, — Том лег на спину. Гарри оседлал его бедра и стал расстегивать множество пуговиц на мантии мужчины. — Знаешь, Гарри, иногда мне кажется, что если бы у твоего любимого директора была бы возможность выставить против меня детей, он бы сделал это… Ох… Сделай так еще, маленький, — Гарри послушно стал выцеловывать какие-то только ему известные узоры на груди Тома, облизывая уже затвердевшие соски мага. — А.а…м… На чем я остановился? — Гарри не ответил, а сполз еще ниже по ногам мужчины, покусывая живот того. — Гарри! Ты мне совсем не даешь сосредоточиться! Нет-нет, продолжай, не останавливайся! — Гарри ухмыльнулся и стал медленно расстегивать брюки своего любовника, а Том, получивший небольшую передышку, от свалившегося на него потока ласк, продолжил, — Короче, Дамблдор выставил против меня и моих упивающихся, заметь: я брал с собой только тех, кто воевал еще в первую войну, практически детей, по крайней мере мало кто из орденовцев или Авроров были способны на что-нибудь серьезное… Ты чего остановился? — Гарри тут же вернулся к прерванному занятию, крепко сжимая рукой уже стоящий член мужчины и облизывая губы одновременно. Все мысли Тома улетели в неизвестном направлении, когда Гарри стал покрывать поцелуями его член, то облизывая, то дуя на головку. — Малыш! Если ты сейчас же не возьмешь его в рот, я… — Договорить Том не успел, потому что Гарри не стал ждать объяснений того, что с ним сделают, с удовольствием втянул не маленький орган мужчины в рот. Том дернулся и застонал. Гарри не понадобилось много времени, чтобы довести мужчину до оргазма. — Поттер, ты талант! — отдышавшись, прохрипел Том. Гарри улыбнулся и нарочито медленно облизался, по телу темного Лорда от такого зрелища снова прокатилась волна возбуждения. С рычанием, он резко дернул Гарри и подмял под себя, впиваясь в губы парня страстным глубоким поцелуем. Гарри не раздумывая стал отвечать. — На тебе слишком много одежды. Впрочем, одет еще Гарри был не долго, Том словно обезумел, вырывая с корнем пуговицы и срывая с Гарри рубашку. Никаких прелюдий и ласк парню сегодня не досталось, но Поттер не жаловался, понимая, что сам спровоцировал мужчину на грубость. Но лучше так, чем слушать рассказы про Орден, Дамблдора и Авроров. Так, по крайней мере, не нужно «держать лицо», чтобы случайно не выдать своей ненависти, своего страха и паники. Гарри уже давно решил, что о том, что произошло, от него никогда никто не узнает. Он будет хранить эту тайну столько сколько это нужно, пока не появится уж очень большая необходимость открыть секрет, ну или пока вся правда не выйдет наружу еще по чьей-нибудь вине. А война? Гарри решил послать ее ко всем чертям. Не его это была битва и не его судьба, свой вклад в жизнь магического мира он уже внес, и ничего хорошего от этого не получил. Мстить за свою загубленную жизнь Поттеру тоже не хотелось, да и не такая уж она у него загубленная, во всем всегда нужно искать свои плюсы. И Гарри их нашел: если бы не предательство друзей, он бы не попал к Тому и никогда бы не познал… Нет, не любви. Скорее чувства защищенности, граничащего с безумием. Пусть и слабой, но все же уверенности, в завтрашнем дне. Все это должно быть не правильным, но именно прижимаясь спиной к груди Тома и ощущая горячие руки на своем теле, сердце Гарри заходилось в бешеном сумасшедшем ритме безграничной радости. Мало кто может похвастаться тем, что нашел свое место в жизни, а Гарри нашел… В объятиях Лорда Волдеморта, таких правильных и неправильных одновременно, но таких нужных его почти убитой душе. И плевать на то, что Том это вряд ли оценит и поймет, главное, что они вместе. Ведь пророчества не лгут.