И среди терновника растут розы / Inter vepres rosae nascuntur

      Я пом­ню тот день, буд­то это про­изош­ло лишь вче­ра. Шум­ный вок­зал, тол­пы спе­шащих лю­дей, свист от­прав­ля­ющих­ся по­ез­дов и скры­тая от пос­то­рон­них глаз плат­форма. Пом­ню то чувс­тво, ког­да впер­вые очу­тилась по дру­гую сто­рону кир­пичной сте­ны. Пом­ню воз­буждён­ные, и в то­же вре­мя на­пуган­ные, взгля­ды де­тей, ко­торые, так же как и я, приш­ли сю­да на­чать но­вый этап сво­ей жиз­ни. Ник­то из нас не знал, что ждёт впе­реди. Но каж­дый на­де­ял­ся, что его ожи­да­ет ве­ликое бу­дущее. Я то­же на­де­ялась.       Всю до­рогу до зам­ка я меч­та­ла о том, ка­кие ве­ликие де­ла смо­гу со­вер­шить, ес­ли бу­ду усер­дно учить­ся. Че­го смо­гу до­бить­ся, бро­сив все уси­лия на раз­ви­тие сво­их воз­можнос­тей. Мои по­пут­чи­ки зна­коми­лись, де­лились тем, что зна­ли о шко­ле и об­сужда­ли, кто на ка­кой фа­куль­тет же­ла­ет по­пасть. Я же ста­ралась не ду­мать об этом и лишь не­лов­ко по­жима­ла пле­чами, ког­да ме­ня спра­шива­ли. Мне не бы­ло всё рав­но, я прос­то ре­шила до­верить­ся судь­бе. Кста­ти, имен­но с тех пор я в неё и не ве­рю.       Пом­ню, как удив­ля­лась ка­ретам без ло­шадей (как я тог­да ду­мала), на ко­торых стар­ше­кур­сни­ки до­бира­лись до зам­ка че­рез озе­ро. Мы же ко­лыха­лись по вод­ной гла­ди в лод­ках. Хо­рошо, хоть ба­гаж от­пра­вили от­дель­но. Пом­ню то вос­хи­щение, ко­торое нах­лы­нуло на ме­ня, как толь­ко я пе­рес­ту­пила по­рог Боль­шо­го За­ла. Воз­дух был про­питан ма­ги­ей, как и по сей день. Я всё ещё вос­хи­ща­юсь ат­мосфе­рой зам­ка так же, как и в пер­вый раз.       Я от­чётли­во пом­ню своё сбив­чи­вое ды­хание и уча­щён­ное сер­дце­би­ение, ког­да ди­рек­тор про­из­но­сил свою при­ветс­твен­ную речь. Но са­мым яр­ким вос­по­мина­ни­ем то­го дня всег­да бу­дет мо­мент рас­пре­деле­ния. Тот са­мый мо­мент, ко­торый ре­ша­ет твою судь­бу как ми­нимум на семь пос­ле­ду­ющих лет.       Вспо­миная, как про­фес­сор Мак­Го­нагалл на­зыва­ет од­но имя за дру­гим, я вновь ощу­щаю ту дрожь в но­гах, ко­торая не поз­во­ляла спо­кой­но сто­ять. Ког­да же проз­ву­чало моё собс­твен­ное имя, сер­дце слов­но про­пус­ти­ло удар. В этот миг я осоз­на­ла зна­чение про­ис­хо­дяще­го в пол­ной ме­ре. Мо­ему во­оду­шев­ле­нию не бы­ло пре­дела. Я вос­се­дала на та­буре­те с гор­до под­ня­той го­ловой и уве­рен­но смот­ре­ла пря­мо пе­ред со­бой. Мою голову вновь на­пол­ни­ли це­ли, меч­ты и стрем­ле­ния. Я поч­ти не слы­шала, что го­ворит шля­па, уже опус­тивша­яся на мою ма­куш­ку. Ка­жет­ся, она от­ме­тила лю­боз­на­тель­ность, упорс­тво и что-то вро­де на­ход­чи­вос­ти.       И всё бы ни­чего, хо­рошие ка­чес­тва, как по мне. Но ре­ша­ющую роль сыг­ра­ло моё не­удер­жи­мое во­об­ра­жение, в ко­тором я пред­став­ля­ла се­бя в чис­ле ве­личай­ших вол­шебни­ков всех вре­мён, на­ряду с Дамб­лдо­ром и Грин-де-Валь­дом. Ви­димо, мои ам­би­ции и дет­ская са­мо­уве­рен­ность заг­лу­шили лю­бые дру­гие ка­чес­тва, что и обер­ну­лось для ме­ня при­гово­ром: — Сли­зерин! — го­лос шля­пы вы­дер­нул ме­ня из грёз, вер­нув в Боль­шой Зал, на та­бурет.       Уж не знаю, как выг­ля­дело моё ли­цо со сто­роны, но ощу­щения бы­ли та­кие, буд­то в Бер­ти Боттс мне по­палась кон­фетка со вку­сом тух­ло­го яй­ца и дра­конь­его на­воза од­новре­мен­но. Я, дочь гриф­финдор­ки и хаффлпаффца, ни­ког­да да­же не ду­мала о том, что мо­гу ока­зать­ся в зме­ином ло­гове. В го­лове зве­нел лишь один воп­рос: «И что те­перь?». Этот воп­рос всег­да всплы­ва­ет в мо­ём соз­на­нии, ког­да что-то идёт не по пла­ну. Он заг­лу­шал со­бой бур­ные ап­ло­дис­менты мо­их но­вых «дру­зей» по фа­куль­те­ту, в то вре­мя как ос­таль­ные уче­ники удос­то­или ме­ня лишь вя­лыми хлоп­ка­ми, ра­ди при­личия.       «И что те­перь?» — воп­рос, ко­торый за­пол­нил со­бой мои мыс­ли на весь ос­тавший­ся день. Я пом­ню его, буд­то это про­изош­ло лишь вче­ра. Тем не менее, с тех пор прош­ло три го­да и сей­час я уже студентка чет­вёрто­го кур­са Сли­зери­на.