Голубые розы, голубая кровь, голубые глаза

Коннор смотрит в зеркало, рвано выдыхая, глядя на то, как по скуле скатывается капля тириума. Это ничего, — шепчет он сам себе, пытаясь успокоиться. Руки дрожат, и он хватается за раковину. Это мелочи, — уверяет себя Коннор, глотая слезы и ощущая тириум на языке. У него рассечена бровь, разбиты губа и нос, на щеке ссадины, открывающие белый пластик, а еще везде — везде — везде голубая кровь.

— Если я увижу тебя снова, то убью, поэтому лучше беги прямо сейчас.

Все хорошо. Все в порядке. Это нормально. Однако он понимает, что это полнейший пиздец, когда диод из желтого становится красным, а сам Коннор громко всхлипывает и срывается на рыдания.

Пожалуйста.

— Коннор? — он слышит голос вернувшегося домой Хэнка и пытается затихнуть, накидывая на голову капюшон серой отцовской толстовки и включая воду, зажимая рот рукой. Он просто, блять, слышит шаги мужчины даже с первого этажа, и старается стереть кровь с лица, но она все идет и идет без перерыва, и Коннору просто хочется кричать.

Пожалуйста.

— Коннор? — дверь открывается, и Хэнк входит в помещение. Парень тихо вздыхает, кажется, случайно всхлипывая, и понимает, что даже если бы кровь с лица стереть удалось, то отец бы заметил. Он бы заметил, потому что чертов тириум на толстовке. — Что случилось, эй? — Хэнк подлетает буквально за секунду, видя это, и хватает Коннора за плечи, хотя тот не поднимает головы, — Коннор? — Ничего не случилось, — упрямо отвечает он, а Хэнк скидывает капюшон, удерживая парня за подбородок, чтобы тот не опустил голову вновь. И тогда он пугается того, что видит. Он замечает тириум не только на лице, но и во рту, и тогда Коннор проходится пальцем по десне, и, видя на нем остатки синевы, начинает трястись и беспокоиться еще больше. И Хэнк прижимает Коннора к себе, пока тот заходится в самой настоящей истерике, и нашептывает что-то успокаивающее, но это не помогает. — Не ходи к нему. Пожалуйста, не ходи к нему никогда больше. Но Коннор никогда не слушает. * — Я тебя предупреждал, — рычит RK900, сжимая горло Коннора. Его раны еще не зажили, но было все равно — ведь достанется еще. — Почему ты злишься из-за этого? — спрашивает Коннор, удерживая запястье RK900 — и плевать, что тот в два или три раза сильнее — это работает, и давление на горле не такое сильное, — это нормально. — Я не девиант, — RK900 скрипит зубами, ненавидя Коннора с каждой секундой все сильнее. — Тогда почему ты злишься? — Потому что моя задача — убивать таких, как ты… Он не договаривает, потому что младший внезапно отпускает руку, шепча «тогда убей меня. Сделай то, что должен был сделать давно» Голубые глаза смотрят пару секунд в карие, и андроид сжимает горло сильнее — всего на секунду, а затем резко отстраняясь. Проходит всего пара мгновений, прежде чем холодные губы Коннора прижимаются к его, таким же холодным. Коннор ожидает как минимум кулака в лицо, однако, когда андроид закрывает глаза, подаваясь навстречу, и переплетает их горячие языки, то руки начинают трястись, и он хватается за пиджак RK900, дабы устоять на ногах. Их запахи, кажется, смешиваются, потому что Коннор вжимает в него так сильно, словно от этого зависит жизнь. Он ощущает запах розы — наверняка голубой — RK900 и свой, запах цитрусовых, и ему становится так легко дышать в ту же секунду. Уже через мгновение RK900 отрывает его от себя, выдыхая, шепча «да пошел ты», и быстро скрывается за углом дома. Коннор все-таки теряет равновесие, шокировано глядя куда-то перед собой и прикрывая рот ладонью, часто-часто дыша через нос. Последнее, что он замечает - красный диод RK900. Еле добравшись до дома, он видит взволнованного отца, который тут же хватает его за плечи, собираясь отчитывать, однако в ту же минуту он ощущает запах розы и цитрусовых, и медленно и бережно, словно фарворовую куклу, обнимает его.

Пожалуйста, дай мне шанс.