Потерянные

Серый вечер удушливым туманом проникал в такую же тусклую душу, заполняя ее и распирая изнутри. Он выходил вместе с табачным дымом из легких, однако это было несоизмеримо мало по сравнению с уже попавшим ядом. - Ты такой идиот. И как тут не согласиться? Ведь, правда, идиот. Он сбегает от того, что считал счастьем. Точнее просто выпустил из своих рук, позволяя рухнуть вниз. Обрушаясь на скалы одиночества. - Переставай изводить себя и его, хен. Странно этому усмехаться. Но судорожный горький смешок было не удержать, и он сорвался с приоткрытых губ вперемешку с сизым дымом. - Он сам так решил… - А зачем ты согласился? Действительно, зачем? Да просто потому, что Дракона нельзя держать на привязи. Он волен сам творить свою Судьбу и жить, как он сам хочет. Кто такой Сынхен, чтобы приковать его к себе и обломать крылья. - Я согласился потому, что он для меня все. Сынри взял из пальцев хена наполовину скуренную сигарету и сделал глубокую затяжку, окрашивая лицо невеселой улыбкой. - Похоже, он тебя околдовал. Да так, что никому больше не попасть к тебе. Таби молча сжал свободную руку макнэ, стараясь показать, что это не совсем так, что не всем им смог овладеть их лидер. Но может, он сам себя обманывает? - Не волнуйся, хен, - рассмеялся Сынри, освобождая легкие от никотина и прижимаясь плечом к плечу к мужчине. – Джиен лучший. Он лучше меня, тебя. Он лучше всех на этой планете. Неудивительно, что рядом с этим совершенством остальные меркнут. Пальцы сильнее сжали теплую ладонь, которая на протяжении этого тяжелого времени поддерживала его не давая утонуть в собственном отчаянии и одиночестве. Он продолжал цепляться за этого светлого человека, который, хоть частично из-за собственного эгоизма, спас, продолжая разжигать в тлеющей душе яркие, пусть и редкие искры. Задора, счастья, любви. - Ты тоже сияешь. Тихий хриплый шепот заставил серый вечер дрогнуть, уменьшая его давление изнутри. Правда, в которую так трудно поверить. Искренность, которая никогда не заставляла в себе усомниться. - Но все равно не так ярко, - горько улыбнулся Сынри, выкидывая еще краснеющий окурок куда-то вниз, провожая его печальным взглядом. Как последнюю разожженную искру ими двумя. Похоже, придется признать это поражение – ничто не заставит Сынхена отказаться от Джиена. А Джиен наверняка не может спокойно существовать без Сынхена. - Вы оба идиоты. И тут не поспоришь. Дураки. Идиоты. Или просто напуганные люди, которым трудно было сражаться за то, что им было дорого. - Прости. Простое глухое слово, оставляющее горький осадок на языке. Намного более яркий и противный, чем от сигарет. - Я сам решил тобой воспользоваться. Так что мы квиты. Обычно звонкий смех сейчас звучал натянуто и тускло. Потому что в нем не было тех чувств, которые должны были там быть. Таби обвил руками шею такого доброго и неумеющего врать макнэ. Сухие губы коснулись виска, щеки. Просто стараясь доказать и себе и ему, что это не все. - Я… Почему-то заветные «люблю тебя» никак не хотели срываться с души. Они скрылись в глубине, не желая показываться, а ведь хотелось сказать! Потому что это правда! Искренне! Но другое. - Я знаю, - улыбнулся Сынри, опуская ниже голову. – Я тебя тоже. Эта была их точка невозврата. Их черта, за которой ничего нет. Сегодня серый вечер, только для них двоих, который их задушит в своем угаре, убивая тех, кем были. Не будет возможности отступить. Только смерть от соленных, из-за непрошенных слез, поцелуев и отчаянных прикосновений. Сегодня вечером они умрут, чтобы не было никаких следов от той любви, которая у них была. Странная. Эгоистичная. Не та. Но все же теплая и искренняя. От которой нужно уйти, чтобы достичь настоящего. Нужного. Но все же они любили. Как последние идиоты. И тут не поспоришь.