Сборник: Last life.

— Господи, что с ней? — одна женщина толкнула другую рукой и они презрительно обошли лежащую на скамейке девушку. — Сейчас такие девушки пошли, юбки по пять сантиметров, чуть ли не голые ходят, — шепнула подруга ей. Они ещё раз мерзко глянули, поморщив лица и пошли дальше. — Что за красавица тут лежит? — Недалеко стоявшая компания, заметила короткое клубное платье и уж было решили подойти, но… — Проходим мимо, девушке просто плохо стало, перепила немного! — воскликнул я подбежав к лавочке, руками предлагая пройти дальше, забив на одну особу, от которой за милю несло перегаром. Наконец, избежав всех неприятных знакомств, я подошёл к сестре. Она, свернувшись клубочком спала, слегка посапывая. Короткое платье почти не прикрывало кожу в морозный день, смазанный макияж, который совершенно не отличал от панды и растрепанные волосы, превратившиеся из аккуратных локонов в метлу — всё указывало на весёлый вечер. Злится уже не было ни сил, ни нервов. Полная пустота, разрушение и разочарование. Устало вздохнув, я снял свою куртку, и растолкав пьяницу, заставил прикрыться. — Полезай, — приказал я, чуть согнув колени. — Оппа — ты лучший, — прошепелявила она, буквально закидывая себя, словно неконтролируемый кусок мяса. — Не зови меня «оппа», — шикнул я подбрасывая пьяную тушку на своей спине. — Хорошо повеселилась? — Да! Жаль, что ты не пришёл, но я повеселилась и за тебя. — Девушка икнула и, невольно что-то пробормотал, полностью отключилась. Ненавижу её. Видимо, в прошлой жизни продал родину, раз в этой я — старший брат. Она такая бесцеремонная, никогда не слушает, делает, что хочет, а потом улыбается, так светло и ярко, аж глаза сводит. Милашничает, даже в моих трениках и толстовках, это выглядит… Ах, как же бесит.

***

— Оппа, скажи, а когда мне будет скучно, ты же не оставишь меня? — спросила как-то она, развалившись на моей кровати. — Не зови меня так, — рыкнул я, опускаясь рядом, на кровать. — Какого чёрта, ты тут развалилась? — Да ладно тебе, мы всегда зависаем вместе. — Холодные маленькие ручки ухватились и прижали меня за спину, к себе. — Давай смотреть фильм? — Мне лень, — тихо шепнул я и затянул шнурки на капюшоне. — Приставка? — Лень. Тишина заглушила комнату и я поймал себя на том, что считаю каждый её вдох и выдох. Восемь. Девять. Десять… Задержала дыхание. — Ты дышишь? — спросил я, зарываясь носом в чистые волосы. Вкусно пахнет шампунем, который я подарил. Приятно. Лёгкая улыбка появилась на моих губах и я со стыдом порадовался, что моего лица не видно. — Да, — сестра легко выдохнула и я почувствовал остаточные вибрации, от которых пошли мурашки. — Значит просто полежим?

***

Проснувшись от чувства тяжести и лёгкого удушья, я медленно раскрыл заспанные глаза. Хрупкая, белокожая девушка, словно хрустальная, лежала на мне, в прямом смысле слова. — Эй, — мягко толкнул её я, но сестрёнка, не обратив внимания, продолжала делать вид, что спит. Её дыхание не было ровным, а резко сбивалось и иногда вообще прекращалось. Сердце билось в неслыханном ритме. У нас. — Ребята, проснитесь, пора завтракать. — Мама встала в дверном проёме. — Вы как в детстве, Гуки старший брат, который защитит от всего. Старший брат. Старший брат, оппа — почему меня называют так? Я не хочу ничего слышать. Сколько раз повторять, чтобы меня так не называли. Ещё одно напоминание, что я не могу… Что меня не примут… Нас. Больной укол проколол сердце, а потом ещё, пока не остался один маленький кусочек, который переполняет любовь. Любовь — это не математика и не физика, она ударяет со всей силы и ты уже катишься в бездну, чёрную, холодную, но с одним маленьким лучиком света. Почему я люблю? Почему страдаю и нуждаюсь?

***

— Ах, история! Почему так сложно? — Девушка перевернулась на спину в огромной толстовке, которая на несколько размеров больше, чем ношу я. — Мне нужна перезагрузка. — Мне ещё раз объяснить? — тяжело вздохнул я. — Я это столько раз повторял, что всё уже кажется бредом. — Все эти браки, тайны, интриги, сколько от кого сыновей, кто кем стал. Ааа, сложно. — Она повернула голову и встретилась со мной взглядом. — Как же раньше, братья и сестры, заводили детей? — А? — Почему сейчас это запрещено? — Мы снова переглянулись. «Что она, черт возьми, несёт. Ах, как же больно, » — пронеслось в голове, когда я бросил взгляд на её губы. Они показались очень мягкими и манящими. Ненавижу.

***

« — Хэй чувак, твоя сестра хороша. Познакомь нас.» — однажды сказал мой друг, после чего перестал им быть. В тот момент жизнь показалась мне аттракционом, на котором были лишь мы вдвоём, она визжала от страха, а я, смеясь и подшучивая, обещал всегда быть рядом и защищать. «Оппа, оппа, оппа…»  — каждый раз сводит меня с ума, почему мы не родились пару веков назад? Это мои сдерживающие оковы, о которых я никогда не смогу забыть. А так иногда хочется. Забыть обо всём и всех, просто подойти и погрузиться в мягкий ещё более болезненный поцелуй, но в тот момент мне же будет лучше?

***

— Оппа, у меня для тебя новость! — подбежала сестрёнка, хватая меня за руку и слишком плотно к ней прижимаясь. — Но скажу только за ужином! — Ладно, — тяжело сглотнув, это было всё, что я мог произнести из-за сильной близости, от которой держался столько лет. — Отпусти меня. — Пойдём на балкон, — вдруг серьёзно сказала она и холодно отстранилась. Выйдя на балкон, мы сели на мягкие стулья. Было очень приятно сидеть на солнце, быть вместе. — Я хотела спросить, — начала она. — Ты любишь кого-нибудь? — Ну да, родителей и тебя, — удивился вопросу я. — Нет, не так. Другой любовью? — Она повернулась и посмотрела на меня. Её взгляд был полон чего-то неизведанного, непонятного. — Я… Я не знаю. «Лгун. Подлый, наглый лгун. Но я не буду портить тебе жизнь своим существованием. Ненавижу.» — Ладно. — Сестра отвернулась, потупив взгляд. Лёгкий ветер донёс приятный аромат шампуня, который подарил я. Радость от того, что она им ещё пользуется, наполнила моё болезненное сердце. — Я за ужином тоже кое-что расскажу, — посерьёзнел я. Невольно посмотрев на сестру, заметил её страх. Она, сжав маленькие кулачки, опиралась ими на коленки, а округленные глаза смотрели в одну точку. — Ты в порядке? — забеспокоился я, чуть напрягшись. — Да, — сипло ответила она и быстро улыбнулась, всё ещё сжимая кулаки.

***

— Мама, папа, сестра, я поступил в Пекинский университет и еду жить в Китай, — попытался обрадованно сказать я, проглотил ком в горле. Первым делом посмотрев на сестру, ком вернулся обратно, она снова сидела с таким видом, как на балконе. Есть перехотелось, а радость родителей ушла на второй план. — Я… Я поступила в колледж. В Сеуле, — вдруг сказала она, и родители снова обрадовались с краткой паузой на переваривание информации. Сестра заплакала. — Я так рада, что ты поступил Гукки, надеюсь будешь навещать нас? Чёрт. Чёрт. Чёрт. Всё пошло к чёрту. Почему? Почему мне так больно? Сердце разрывается, хочет выпрыгнуть из груди. Но не может. В животе чувствуется пустота, будто всё, что жило и радовалось там когда-то, умерло. Больно. Как же больно. Ненавижу чёртову боль.

***

— Обнимитесь, вы можете ещё долго не встретиться, — напомнила мама. Мне не хочется видеть эти милые черты. Мягкие волосы. Глубокие глаза. Я повернулся и случайно встретился с Ней взглядом. Кажется, в её глазах было не меньше боли, чем в моих в ту секунду. — Давай, пока, — неловко подошёл я и приобнял сестру. Она очень сильно прижалась ко мне, лезвием порезав сердце. — Ты обещал, что всегда будешь рядом, — тихо прошептала на ухо она, чтобы слышал только я. Я вздохнул знакомый запах волос. И почувствовал, как её маленькая ручка что-то аккуратно вкладывает в мою. — Всё, ребята, у каждого у вас мало времени, бегите скорее на свои рейсы, — затараторила мама и мы разбежались в противоположные стороны со своим багажем, попрощавшись. Сел в самолёт, бережно держа бумажку. Я знал, что это конец. Конец для всего. Неуверенно открыв ладонь, я тихонько выправил белый листочек. Это конец. Для всего. «Я люблю тебя, » — гласила бумажка.