Собственность

Союз стоял на коленях на грязном бетонном полу, низко опустив голову. Руки были крепко связаны за спиной, тощее, нагое и бледное тело дрожало от холода. Сверху, громко и размеренно журча, падала вода. Мощная желтоватая, вонючая струя била по голове, плечам и лицу, стекая по спине и щекам, капая на пол и растекаясь огромной лужей. Союз зажмурился, чтобы едкая жидкость не попала в глаза, однако, она всё равно проникала в них и вместе со слезами падала с ресниц. Союз проморгался и увидел перед собой знакомую пару сапог и чёрные галифе. Ноги того, кто на него мочился, слегка подрагивали, их хозяин немного раскачивался вперед-назад, едва слышно постанывая. Видно, что он получает удовольствие от этого процесса, ему нравилось унижать своего пленника. Союз почувствовал, что струя становится слабее и постепенно она исчезла вовсе. Его резко схватили за волосы, заставив поднять голову. — Что, мразь, нравится? — сквозь зубы зло процедил Рейх, наклонившись к Союзу так низко, что нечаянно «клюнул» его носом. Глаза его с суженными зрачками горели безумием, нездоровой похотью и жутким глубинным отчаянием погибающего, которому уже не помочь. Он ударил хлыстом по полу рядом с Союзом, отчего тот вздрогнул от неожиданности, но продолжил, насупившись, пялиться на обидчика. Рейх в очередной раз удивился, что не увидел и тени страха в его глазах. Это привело его в неистовство. По-звериному зарычав, брызнув от ярости слюной, он с силой заставил сопротивляющийся Союз открыть рот и сунул в него член. Он мощными, нервными, раздраженными рывками засовывал свой орган всё глубже, не чувствуя даже намёка на эрекцию, делая это чисто от раздиравшей его злобной досады. Союз едва не задохнулся от этого. Рейх спохватился только, когда Союз тяжело и продолжительно закашлялся. Он вынул из него член и небрежно погладил Союз по голове. Затем он опустился на колени и впился губами в губы Союза, не дав тому толком перевести дыхание. Но поцелуй этот дикий длился недолго. Рейх резко отпрянул от Союза, брезгливо фыркнув. Не столько от противно кислого запаха и вкуса собственной мочи, которой он обильно «пометил» это странное и упрямое существо под названием Советский Союз, которое с некоторых пор находится у него в собственности, сколько от того, что Союз не оттолкнул его, а ответил на поцелуй, в своей обычной томно ласковой манере. Как будто тщетно пытался утешить и спасти Рейх от того монстра, в которого он превратился. Союз смотрел на него с щемящей скорбью, как на покойника, глаза его блестели от горечи и боли, не столько от физической, сколько от душевной. Это пробирало Рейх насквозь, до мурашек, почему-то становилось страшно и этот потаённый страх заглушался болезненной ненавистью. — Вся Европа меня боится и уважает. Некоторые отдали мне свои земли почти без боя, — тихо произнес Рейх, хрипло усмехнувшись. — А вот с тобой-то что? Союз молчал. — Почему ты ведёшь себя совсем не так? — снова упорное молчание. — Что в тебе особенного, большевистский ублюдок?! — взорвался Рейх, но на этот раз Союз подал голос. Тихий, смиренный и бесконечно печальный. — Просто я люблю тебя, — просто обречённо произнес Союз, тоскливо и будто бы всезнающе смерив Рейх взглядом, будто в последний раз. Тот слегка вздрогнул от значения этих слов и как-будто против воли криво осклабился и прошипел: — Я тоже тебя люблю. Но тут же «взял себя в руки» и, снова схватил пленника за волосы, заставив встать на ноги, и со всей силы швырнул об стену. — Лучше бы тебя вообще не было, тварь! От удара о каменную стену у Союза из носа пошла кровь, а в глазах зарябило от чёрных точек и слёз. Ему стало трудно дышать, он стал медленно сползать на пол. Но его снова подняли на ноги и стукнули лбом об стену, надавив на затылок. — Ты сам себе могилу роешь, — прошептал Союз, чувствуя, как ему разрезают веревки на запястьях. — Заткнись! — крикнул Рейх, шлепнув его по затылку и уперев его руки в стену, заставив раздвинуть пошире ноги. Союз услышал, как Рейх пару раз сплюнул. — Это всё из-за тебя, — процедил Рейх и озлобленно, порывисто, нетерпеливо ввинтил свои пальцы в нутро Союза. Тот зашипел от ноющей боли и инстинктивно сжал мышцы, но, получив болезненный шлепок по ягодице, попытался расслабиться и получить хотя бы подобие удовольствия от происходящего. Он представлял, как будто это всё происходит добровольно и более осознанно, в равной степени приятно для них обоих. Ведь они оба так мечтали о сближении. Но на деле их взаимная пылкая влюблённость обернулась кошмаром. Угрюмые мысли Союза прервал истошный крик, вырвавшийся из его же глотки. У него было ощущение, будто его насилуют длинным острым ножом, но это был всего лишь член Рейха. Хаотичные, надрывные, истеричные рывки Рейха отзывались в теле Союза жгучей болью в паху и пояснице, поднимающейся выше, отдающей даже в голову. Он чувствовал, как его разрывает изнутри и по бёдрам стекает кровь. Рейх сосредоточено сопел прямо в ухо Союза, обхватив его за талию. От невыносимых страданий Союз замутило, ноги его подкосились от нахлынувшей слабости, и если бы не крепкие руки Рейха, он бы упал. В какой-то момент Союз вырвало прямо на стену, но себя он не запачкал. А Рейх, кажется, от этого возбудился ещё больше. Ему нравился Союз в любом состоянии. Движения Рейха стали более упорядоченными, ритмичными, быстрыми, чувственными. А Союзу было плохо, он то и дело проваливался в беспамятство, то и дело думая, что умирает, но Рейх его «спасал», периодически встряхивая его обмякающее тело. Союз не видел и не чувствовал ничего, кроме пронзительной рези где-то внизу и обволакивающей теплоты и силы чужого тела. Объятья Рейха казались уютными и надёжными. Союзу нравилось его шумное прерывистое дыхание, учащённое сердцебиение, лёгкая, взволнованная дрожь, прикрытые глаза, будто в задумчивости уставившиеся в одну точку. Рейх посильнее прижал Союз к стене, навалившись на него всем телом, и мученик, наконец, вздохнул с облегчением одновременно со своим мучителем. Союз почувствовал внутри себя густое, тягучее тепло, излившееся из Рейха, которое мягко обволакивало повреждённые им же внутренности. Стало легко и приятно. Но лишь на краткий миг. Немного отдышавшись и потеревшись щекой о голову Союза, Рейх резко развернул Союз к себе лицом и рухнул перед ним на колени, придерживая того за бёдра. Он стал покрывать нежными поцелуями его лобок, затем начал полизывать член. Но Союз был слишком ослаблен для такой ласки и вскоре упал на пол, на бок, сложив руки крест-накрест. Сквозь белёсую пелену и однотонный звон в ушах он наблюдал за очередным приступом психопатии своего насильника. Будто во сне, невнятно он чувствовал кожей частые жалящие удары хлыста, отдалённо слышал яростные, бессмысленные выкрики. Он измождённо закрыл глаза, вяло сопротивляясь проникающей в него темноте. Но даже в таком состоянии он, в отличие от захватчика, находился в здравом уме и ясно понимал, кто из них двоих на самом деле обречён. — Я не принадлежу тебе,— слабым голосом пробормотал Союз сквозь угасающее сознание. — Ты зависим от меня, а не я от тебя. Хлыст послушной верной змеёй пал к ногам хозяина, колени и кулаки которого отчётливо задрожали. В следующий миг белый свет для Союза окрасился в красный и чёрный от крепкого удара в челюсть.