Legre

flashback. шестнадцать лет назад        — Ну сама подумай кем он станет, Йери. Никем! Наркоманом, пьяницей, маньяком, безработицей! А так он отдаст себя во благо науки, — кричит на девушку мужчина.        — Он твой сын! — плачет Йери, прикрывая под собой младенца.        — Пф-ф-ф, просто жертва слишком доброй мамаши, которая захотела оставить ребёнка, когда сама недавно окончила школу. Тебе красная краска в голову въелась, да? — потянул её за волосы тот, кого она недавно считала прекрасным парнем мечты. — Отдай мне мальчика.        — Ты убьёшь его! — истерично кричит Йери и снова получает пощечину. Йери громко плачет и всхлипывает. — Вы все… Вы убиваете детей!        — Милая, не ори, услышат, — шипит ей тот, кто испортил всю жизнь основательно. — Мы не убиваем детей, мы создаём отличное будущее.        — Пусть слышат! — кричит громче Йери. — У-бий-ца! — она получает ещё одну пощёчину и ребёнок в её руках начинает плакать.        — Это не убийство, а вклад в науку. Ты же хочешь сделать доброе дело во имя науки? Давай, Йери, ты всё равно не сможешь воспитать этого безымянного малыша, без отца он не сможет прожить, а на меня даже не надейся. Он мне нужен только в лаборатории. А ты… Кому такая как ты нужна? На наркоманку похожа, с маленьким ребёнком. А хотя, послушай, в психушке такая как ты…        — Кто здесь псих, Тэиль, кто из нас?! — у Йери щёки красные и не от смущения перед ним, как год назад, а от очередных пощёчин.        — Отдай мне этого ребёнка! Быстро! — уже кричит Мун. — Ты не представляешь, какая это находка для проекта!       Длинноволосая не намерена отдавать своё чадо тому, кто только в день рождения малыша обещал ей отличную жизнь, а сейчас подвергает её абьюзу. Слёзы катятся по щекам Йерим и, красноволосая даже не думая о последствиях, босиком и без верхней одежды выбегает за дверь, на холодную улицу. Она бежит не оглядываясь вместе с младенцем на руках, ей плевать на то, что сейчас уже вечер и время близится к десяти вечера, ей всё равно, что в календаре дата тринадцатого октября. Её не заботит свой холод столько, сколько жизнь её новорожденного ребёнка. Она любила и любит его больше жизни и пойдёт на всё ради его безопасности.

т ы. . . в с ё. . . п р о и г р, а л, а. . .

      Она входит, нет, практически вползает в квартиру своей сестры. Она два часа бежала несколько районов подряд сюда, замёрзшая и еле держится на ногах, её костяшки на пальцах и щёки сильно покраснели. Младшая сестра и её парень, который тоже оказывается здесь, с испугом смотрят на девушку и тут же захлопывают дверь за ней.        — Ю-Юр-рим… П-прости, — её посиневшие губы не могут издавать нормальной и внятной речи. — Д-Держи е-его. В-воспитай, как родного. Т-ты же о-очень хотела с-сына. Н-но ты б-бесплодная. Я-я н-не смогу воспитать е-е-е-его. Мне н-нельзя тут быть. П-пожалуйста, обяз-зательно возьми ф-фамилию с-своего п-парня.       Парень Юрим, тот самый Бокин, берёт сына на руки и уносит его в их спальню. Между тем, Йерим обессиленно падает на пол и теряет сознание. end of flashback., но ставки тогда были низки

***

      Самый экстрим сегодняшнего дня был — бежать максимально незаметно мимо дворника и охранника внутрь школы, в жилой корпус. На самом деле, это было очень весело и страшно одновременно, К огромному счастью для школьников, охранник отвлёкся, попивая чай вместе с завхозом, а дворник был в другой части школьного двора, так что, им не доставило ни единой проблемы зайти внутрь и пробежать наверх. И вот, прямо сейчас они сидят и разбирают всё.        — Ренджун, что ты должен сказать? — спрашивает на всю комнату Кун.       Ренджун поникает. И утро, и ночь — ни в одно событие начала и конца дня нельзя никак поверить, что оно реально и происходит на самом деле. Джэмин, вот какого чёрта ты решил написать это в своём последнем письме?! Хотя, его уже покойный друг хотел сделать это во благо, но для Ренджуна само осознание того, что он с Куном может быть и в реальности было чем-то невозможным и очень далёким и все места, где он мог быть с Куном это были сны и воображение и это его устраивало. Ренджун и верил в их отношения, и боялся, склоняя тем самым на «нет». Недолго потупив взглядом, смотря на кровать Юты, он отвечает:        — Это… Кое-что личное. Читай дальше, — вжался ногтями в кровать ВинВина китаец.        — «Марк, ты обязательно добьёшься своего, во чтобы то ни стало, Мина достойна такого как ты…», эх, Нана был прав, — улыбается Кун, переведя взгляд на Марка и Мину, которые прижались друг к другу от напряжения.       «Боже, блять, мой» — про себя подумал Хэчан. Если остальным было как-то печально от этого, то Хэчану хотелось тошнить от этой пары. Он никогда не испытывал такого отвращения, наблюдая за чужой личной жизнью. Если на остальных он мог сказать что-то вроде «Фу, как бесит», то тут позывы рвоты придётся сдерживать каждый раз, когда Мина будет лезть к Марку и наоборот.        — О, так, тут уже про меня началось! «Кун, ты должен замечать всё, что происходит вокруг тебя, не отвергай того, кто полюбит тебя…» Что? Но что происходит вокруг меня? — глупит Кун и это на руку Ренджуну.        — Ну раз написано, что должен всё замечать ты, значит ты, — говорит Джой.       Юта переводит взгляд на Ренджуна. Японец смотрит на него печально, но понимающе, молча, заметив это, Ренджун пытается отводить глаза, будто бы не замечая этого и смотрит в сторону — на кровать Юты.        — «Юта, ты должен поговорить с ним, всё чего вам не хватает это нормального разговора. Сычён, разберись в себе, ведь времени не так много, как хочется…» — продолжает читать Кун. — Юта, а ты-то с кем должен поговорить?        — Да была одна проблема, я уже её решил, что там дальше? — отнекивается японец. Нет, Юта не поговорил с ВинВином, эту проблему он не решил. Зато, он врать умеет на отлично.       Но, в отличии от Юты, Кун ничего не сказал ВинВину. Он посмотрел на него печально и понимающе, пока Сычен задумчиво опустил глаза. Цянь прекрасно понимал о чем писал Джэмин и в этом он был полностью солидарен с когда-то живым его другом. Кун кидает быстрый взгляд на Юту и продолжает:        — Так, тут уже начались ещё и зашифрованные подсказки. «Волосы у неё красные, глаза хитрые — чем она не лиса? Лиса в норке — ищи её там. За зайчика скажет разгадки, а точнее за его морковку. Только кто лиса, кто заяц, а кто морковка?» Что это значит? — продолжает читать Кун.        — Может это загадка детская какая-то? — предполагает ВинВин.        — С красными волосами загадок детям лет пяти не загадывают, — возражает Юта. — Тем более, он имел ввиду реальных личностей, если речь идёт о школе. Но кого?        — Волосы красные… У кого-то из школы были красные волосы? — спрашивает Джено. — В нашем классе таких нет, да и никого не припоминаю вообще.        — У Чеён из 11 — «А» были оранжевые, рыжие, может о ней разговор? — предполагает Ренджун.        — Нет, у неё не красные, а оранжевые, но можем взять её под вопрос, — отвечает Джой. — Так, стоп, помните Хина говорила о его записях? Может, зря мы разгадываем загадки и всё очевидное там?        — Точняк! Мда, Доён бы тебя точно полюбил, — отшучивается Кун и начинает рыться в остальных бумагах на его кровати. — Так! «Запись от 2.12.16»…        — Время — отбой, десятый «А»… Так, стоп. Десятый и девятый «С» быстро разошлись по комнатам! — тут очень некстати в комнату входит дежурный Ёнхо. — Что это у вас за бумажки?        — Доклад по обществознанию, помогаем девятому «С», — вдруг лжёт Юта. Хотя, это ложь во благо, ведь здесь никому нельзя доверять.        — Этим надо заниматься в учебное время, по крайней мере до отбоя. У девятого «С» завтра нет в расписании обществознания, поможете им потом. Мина, Ренджун и Джено — по комнатам, я проверю. А ещё, мой класс, Джой, Марк… И Хэчан, — его имя Джонни выделил, сделав паузу. — Разойдитесь по комнатам. Это не моя прихоть, это правила школы. Завтра первый корейский, Доён не особо любит опоздания, Джой. — выделяет громче её имя Джонни. — И ты тоже не опоздаешь, да, Хэчан?       Хэчан сдерживается, чтобы не материться вслух. Опять это происходит. Ноги трясутся, сердце начинает нестерпимо болеть и на него устремлены взгляды всех, кто находится в этой комнате.        — Ладно, завтра позанимаемся, спокойной ночи, — Юта умеет врать и это точно. Он провожает взглядом уходящего Ренджуна. Он понимает его ситуацию и если Ренджун будет отговариваться и врать, на японца это не подействует. Юта понял в чём дело и он в этом полностью уверен.        — Припрячьте эти бумаги и флешку, вдруг что, — шепчет им Джено, а затем уходит за Ренджуном. Кун кивает ему и смотрит на удаляющегося Ренджуна. Мина нехотя отрывается от своего парня и встает с кровати. Она смотрит вниз и выходит из комнаты.       Хэчан идёт несмело и пугливо, ведь у двери стоит Джонни, ой, Ёнхо, но стоит ему переступить порог, как он уже был готов пойти быстрым шагом, но «дежурный» схватил его за запястье. Руки Хэчана затряслись и он снова потупил взгляд, не в силах двинуться.        — Зайди ко мне сейчас, — шепчет почти над ухом Джонни.       Голосовые связки немеют, сердце бьётся чаще и чаще. Это невозможно стоять в паре сантиметров от того, кто тебя хочет изнасиловать и такого даже врагу Хэчан никогда не пожелает. Донхёк находит в себе силы и вырывает своё запястье из сильной хватки учителя. Он ничего не отвечает и быстрым шагом идёт, не оглядываясь. Всё тело трясёт ужасно. И тут он замечает, что Марк всё это время наблюдал за происходящим. Он просто стоял и смотрел.        — Что он от тебя хочет? — вдруг спрашвает Марк. Никак не саркастически, как обычно, а с волнением. Но Хэчан это не осознаёт.        — Т-тебе-то какая разница? — бегло отвечает (и спрашивает одновременно) Хёк. — За своей девушкой лучше следи, а не за мной.       Минхён фыркает, но ничего не отвечает. Он действительно очень сильно волнуется за Хэчана, ведь после слов Хины и письма Джэмина верить тут и правда никому нельзя, кроме своих. Ну, про Джэмина это он сам себя отговаривает от правды, пытаясь врать самому себе насчёт чувств к Хэчану. Да уж, то Юта врёт, чтобы прикрыться, то Марк пытается доказать самому себе неправду, ещё и вся школа друг другу лжёт. Это не элитная школа, это школа мастерства правильной и очень похожей на правду лжи. Марк медленно идёт, но замечает, что Хэчан поворачивает в другую сторону. В сторону лестницы. К Минхёну приходит не очень хорошая и приличная идея. Он решает проследить за Хэчаном. Тайком. Пока Джонни зачем-то задерживается в комнате десятого «А», Марк тихонько выбегает и идет за Хэчаном вниз по лестнице. Хэчан поворачивает за стену, а Минхён крадётся за ним. Донхёк заходит в какую-то комнату восьмого класса и Марк останавливается за открытой дверью. Он начинает подслушивать:        — Чего не спите? — Хэчан.        — Рано ещё, десять тридцать, — Чэнле.       «И чем я занимаюсь?» — думает Марк.        — Ты что тут делаешь? Ты ко мне? Я не тут живу, — вдруг из ниоткуда появляется Мина. И прямо сейчас он в самой глубине души не особо рад её видеть.        — А, я к себе шёл. Я хотел забрать кое-что у… У Даниэля, но его в комнате не было. Ладно, я завтра заберу.        — А кое-что это что? — улыбается ему Кан.        — Да там так, наушники, пусть ещё музыки послушает, мелкий. Извини, сегодня к тебе не приду. Спокойной ночи, — Марк чмокнул Мину и поднялся обратно.       Мина подозрительно прищурилась и, пожав плечами, пошла в сторону своей комнаты. Странно, целый год с ним, а как он себя ведёт когда врёт — до сих пор не выучила. И если Марку известна вся Мина, то девушке бы было немного скучно слушать про его искренние чувства и его искреннюю личность. А искренна ли Мина сама с ним? Или же это показуха? Ну да, тут врут друг другу все и без исключения. Даже те, которых ты будто знаешь всю жизнь.

***

ты заставляешь меня чувствовать острые ощущения. alina baraz x galimatias — show me       На коленях Джено сидит Джэмин. На, хитро улыбаясь, кусает и оттягивает нижнюю губу Джено, расстегивая пуговицы на его рубашки. Сам же Джено блуждает руками под футболкой Джэмина, его руки ласкают талию и медленно, но очень нежно спускаются вниз по телу парня и Джено сжимает в руках ягодицы Джэмина. Они не видят четких лиц друг друга из-за фиолетового неонового свечения. Они не знают где они. Но им просто прекрасно рядом друг с другом.        — Так, стоп! — отрывается от поцелуев Джено. — Но ты же… Мёртв.        — Телом мёртв, душой нет. Я бы живым никогда бы не подумал, что ты ну, настолько — сказав это слово громче, выделяет Джэмин. — Настолько считал меня «другом» — он усмехается.        — Т-ты… Так ты… Это… Я не понимаю ничего. Это сон?        — Вау, Америку открыл, молодец. Это твой осознанный сон, да. А я покойная душа, которая любит тебя. И Хину. Это неправильно, но я уже мёртв, чего мне сейчас терять или бояться? Только, если бояться за тебя.Кстати, я уже тебе снился, не забыл эти сны? Конечно, они были не такие горячие, как этот, но всё-таки, — Джэмин шутит и смеётся, будто бы он и не умирал никогда. Будто бы это всё реально и всё как раньше, всё прекрасно, но нет.        — Ох, боже! — Джено начинает плакать. Действительно плакать. Он крепко-крепко обнимает своего друга (который всё ещё сидит на его коленях). — Прости… Я… Я даже не знаю, что сказать.        — Не плачь, — целует его в макушку Джэмин. — Почему ты не сказал мне, что ты любишь меня, пока я был жив?        — У тебя была Хина, я не хотел ничего разрушать, вы были хорошей парой и даже после расставания любили друг друга. Я хотел счастья для вас обоих, ведь вы друг друга достойны, поэтому промолчал, — всхлипнул Джено.        — Ты молодец, Джено. Ты действительно меня любишь, — улыбается ему На. — Я тоже очень тебя люблю. Я ещё при жизни желал тебе только счастья, переживал за тебя, как и сейчас. Знаешь, если бы я дожил до лета, мы бы обязательно набухались и… Я бы тебя засосал. Обязательно. Под алкоголем, но всё же.        — Ох, боже! — смеётся Джено.        — Только что мы почти потрахались, сейчас он смеётся. Я как бы продолжения хочу! — улыбается ему Джэмин.        — Слушай, а во сне можно кончить? А то, вдруг я проснусь в сперме и…        — Не у одного у тебя мокрые сны. Сегодня Ренджуну снится как один его краш из десятого класса немного имеет его. Ему каждый день его краш снится, но чтобы с таким сюжетом — такое ему никогда не снилось, — ухмыляется Джэмин.        — Что? Он, что… — немного удивляется Джено. — А кто его краш?        — Скажу за поцелуй, — говорит Джэмин и Джено не нужно просить дважды.       Джено целует его сразу же, жадно терзая его губы. Он чувствует ухмылку старшего сквозь поцелуй и от этого возбуждается сильнее. Он входит языком в рот Джэмина, а он, расстегнув последнюю пуговицу на рубашке Джено, скидывает её с него. Нана отвечает на поцелуй взаимно и их языки оказывались то друг над другом, то под друг другом. Джено быстро переходит на шею, оставляя там засосы и Джэмин стонет от блаженства.        — Ну всё-всё, его краш это Кун, — приходит в себя Джэмин. Хотя, он же душа, он и не уходил.        — Кун?! — отрывается на время от Джэмина Джено. — Цянь Кун? И… Как давно?        — С прошлого года. Перешёл к нам Кун и всё — прощай, Ренджун и мысли об учёбе. Он мне говорил об этом всём, мы с ним советовались. Кстати, об этом именно мы и говорили когда-то на кладбище, ревнивый ты наш, если кого-то выбрать из всех вас, то только тебя, — хихикает Джэмин.        — Ого! А… Что ты ещё знаешь про остальных? — их пальцы переплетаются.        — Ну… Только оставь это в секрете, пожалуйста. Мина не любит Марка вообще, для неё это показуха типа — «Смотрите, я встречаюсь с десятиклассником! У меня есть личная жизнь, а у вас нет!». А Марк… У вас ведь новенький, да? Хэчан, в общем, Марк на него пусть и злится и кидается по пустякам, делает вид, что ненавидит, но он теплеет к нему душой ещё с первой встречи и волнуется за него, — Джэмин нежно и медленно гладит плечи Джено и своими тонкими и длинными пальцами двигается ниже и ниже, водя невидимые круги вокруг сосков, а позже и создавая невидимую дорожку по прессу Ли. — Эх, я бы очень хотел подружиться с Хэчаном, он личность интересная и изумительнее, чем кажется.        — Оу, а-ах, — он не сдерживает стон, да и на теле Джено бегают приятные мурашки и ощущения слишком реалистичные. — А ты? Каков мир мёртвых?        — Это мир душ. Астрал, иначе говоря. Здесь нет пространства и времени, я не чувствую боли, такие ощущения, будто я во сне. В вечном сне. Но я бы всё отдал за жизнь в мире живых, ведь всё, что я могу делать — это наблюдать за вашей жизнью и проникать в ваши сны. Кроме Хины и тебя, я не мог ни с кем поговорить. Я был в подсознании Куна, но он не видит снов. Я был в подсознании Ренджуна, а он не замечает меня. Я был во снах Марка, но и там он не мог осознать что это сон. А Джой тут же забывает свои сны.        — Ты всю… Э-э-э, всегда будешь приходить? — обнадеженно спрашивает Ли.        — Да, думаешь, я сюда один раз пришёл и ушёл? — он пододвигается ближе к Джено и целует его в носик. — Я надеюсь, ты будешь осознавать свои сны и у нас получится связь. Только ничего не вечно, помни это. Оу, пора вставать.        — Что?       Вместо слов, Джэмин снова целует его, оттягивая нижнюю губу младшего и поглаживая большим пальцем его щеку. рассвет в твоих глазах освещает мою любовь к тебе

***

      Джено открывает глаза. Ощущение того, что сон не прошёл приходит не сразу, ведь приятные ощущения на губах, мурашки на теле и возбуждение остаются и Джено улыбается. На его глазах слёзы счастья и Ли улыбается. Он шепчет:        — Уже встаю, Нана.       Теперь, как и Ренджун, он будет каждое утро ждать ночи. И это утро у Джено начинается просто отлично. Он снова просыпается раньше всех. Вспоминая слова Джэмина, он поворачивает голову в сторону стонущего во сне Ренджуна. Джено прыскает от смеха в подушку. Затем у Хэчана звонит будильник на всю комнату и он просыпается. И не только он, а ещё и Марк.        — Блять, ты больной? — с такими словами просыпается Марк. — Сколько времени? Давай сразу в шесть утра, раз на то пошло.        — Вообще-то сейчас два часа дня, ты уроки проспал, аллё! Мы подумали, что ты в коме, медсестра тебе дала нашатырь, он не помог, а будильник мой — спаситель! — говорит, просыпаясь Хэчан (хотя, скорее всего он проснулся уже до будильника) и Марк резко вскакивает с кровати испуганный. Он удивленно оглядывается вокруг, поверив в такую шутку. Хэчан и Джено начинают дико ржать. — Ахаха, боже, сейчас только шесть тридцать. Но ради тебя могу и на четыре поставить.        — Ты идиот! — кинул в него подушкой Минхён, но это дикий и громкий смех Хэчана не остановило. От него аж Ренджун наконец-то проснулся.        — А, что? Кто? — с такими словами просыпается Ренджун и Хэчан и Джено снова начинают угарать.        — Доброе утро, Ренджун, — сквозь смех, вытирая появившуюся слезу говорит Джено.        — Да-да, доброе, в шесть тридцать, — ворчит Минхён.        — Зато можно пойти в душевую без очередей, — отвечает Хэчан. — Доброе утро, Ренджун и Джено, кстати, тоже.        — Лучше бы я был как Ренджун: хоть пушки и пожар, а спать буду, — бормочет Марк.        — Ага, до того, как Хэчан заржет, — встает с подушки, но не с кровати Ренджун, потирая глаза. — А чего вы так рано?        — Да один придурок решил поставить будильник на пол-седьмого по фану, — отвечает Марк.        — Ренджун, а что тебе снилось? — улыбаясь, спрашивает Джено. Ну, он-то знает.        — Э-э… Не знаю, Хэчан заржал и я свой сон забыл, да, — выдумывает Ренджун.        — А вам? — обращается ко всем Ли.        — Я ночью не спал, — отвечает Хэчан. — Я не мог уснуть.        — А я мог, лошпед, — отвечает Марк ему. — Потому что я ночью был в своей кровати.        — А я, по твоему, сбежал из школы в город, в ночной клуб? — саркастически спрашивает Хэчан, понимая, на что действительно намекает Марк. Хотя, что такого в том, чтобы сходить к своему брату? — Я как бы тоже был не на полу и не на твоей кровати.       Последнее предложение прозвучало двумысленно и Джено прыснул в кулак, сдерживая громкий смех. Теперь Джено не сомневается, что из них бы вышла прекрасная пара, даже чем-то лучше, чем Марк с Миной. Как странно, что только вчера у него были совсем другой взгляд на вражду Хэчана и Марка, а ещё и другое мнение про отношения Мины и Марка.        — Ну кто тебя знает, — прочищая горло, отвечает Ли. — Ой, ладно, ты как хочешь, а я пойду умоюсь.        — Ой, ладно, ты как хочешь, а я пойду в ночной стрип-клуб, — пародирует его Хэчан. — Или в твою кровать, детка. — сделав псевдо-соблазнительный акцент, шутит Хэчан.        — Пизде-е-ец, — с такими словами Марк выходит из комнаты.       Довольные утром Хэчан, Джено и Ренджун, который ощущает себя очень странно идут за Марком в душевую. Да, Хэчан был прав — рано утром тут нет никаких очередей и будильник не был бесполезной тратой остатков сна. Хэчан заходит в душевую кабинку, пока Марк, Ренджун и Джено начинают умываться. Джено улыбается и думает о поцелуях с Джэмином. Они ведь были, они правда были, в этом нет сомнений, это не только сон, это была правда душа Джэмина. Джено отбросил очень-очень далеко, в самый дальний угол мысль о том, что на самом деле Джэмин мёртв уже как год. Для Джено он жив и будет вечно жить в сердце. Ренджун же, как и Джено, думает о своём сне. Как и сказал Джэмин, у него был «мокрый» и очень пошлый сон с Куном. Максимум его снов заключался только в поцелуях, но теперь это зашло далеко. Настолько, что Ренджун хочет, чтобы это случилось в действительности, прямо сегодня. Прямо мечтает больше всех остальных снов. Ренджун впервые для себя узнал, что такое возбуждение на практике и зашёл за грань романтичной влюблённости до страстной похоти.       В этом сне Ренджун и Кун находятся в коридоре школы. Они стоят на разных его концах. Ренджун начинает медленно расстегивать свою рубашку на глазах остальной толпы и Кун, который меняется в лице с улыбки на злобу, а со злобы на возбуждение, еле стоит. То он мотает головой, то сильно кусает губу, то сжимает кулаки — от возбуждения он не может постоять нормально. Когда Ренджун, с улыбкой на лице, расстёгивает последнюю пуговицу, Кун с очень большой скоростью бежит к Ренджуну и, даже не понимая, как так вышло, они оказываются в туалете. Кун разрывает рубашку, прижимает к углу своего мальчика и, сначала очень нагло и жадно целует, а потом, схватив за запястье и держа его над головой младшего, он срывает с него остатки одежды и… Насилует прямо там. В этом сне Кун был очень грубый, что так притягивает Хуана. Когда Хэчан неосознанно разбудил его, Ренджун ощутил себя очень странно, будто бы, он действительно лишился девственности, а не приснилось.       Теперь весь день Ренджун перед Куном будет сам не свой. Хотя, он таким и был, но сейчас… Он будет смотреть на Куна не с такой светлой влюбленностью, как раньше.

***

       — И наши предложения пойдёт разбирать… — учитель Ким задумчиво и громко говорит на весь класс, смотря в журнал.        — Можно я? — поднимает руку Джой, лучезарно улыбаясь учителю.        — Я не сомневаюсь в твоих знаниях, Суён, но…        — Извиняюсь, а десятый «С» здесь? — но к счастью любого школьника (но не Джой), сюда входит тот, кто отменяет выход к доске. А именно — Мун Тэиль, адвокат Хэчана и Джисона.       Для Доёна это так же причина радости. И страха одновременно. И волнения. И всего, чего угодно. И наплыва воспоминаний. И приятных, и не очень, и романтичных моментов, и опасных. Донён аж встаёт со стула и еле сдерживается, чтобы не крикнуть имя Тэиля на всю школу. Он удерживает в себе кучу эмоций и будто бы раздавливает их в своём кулаке. Учитель нервно глотает и, прокашливаясь, отвечает:        — Да, Вам что-то надо? — он ведёт себя, будто не знает его.        — Можно забрать Хэчана ненадолго? — Тэиль говорит точно так же.        — Да, иди, — кидает быстрый взгляд на ученика Доён. Доёну очень больно вести на людях игру в незнакомцев с тем, с кем он два года назад был ближе, чем с кем-то за всю свою жизнь. Донён правда хочет кинуться к Тэилю в объятия, но он нервно сглатывает. — Джой, выходи к доске.       А Хэчан же, немного растерявшись и под упорным взглядом Марка, выходит, ничего не понимая. На него смотрит не только Марк, Донхёка с изумленным взглядом провожает весь класс, который с хлопком двери забывает о новеньком и возвращается обратно: кто к уроку, а кто к своим делам. Хотя, Марк же ещё до конца урока или хотя бы до появления Хэчана не забудет и будет держать в голове вопрос: а куда он свалил?        — Зачем Вы приехали сюда? — спрашивает Хэчан, пока они идут в кабинет директора.        — Это к Тэёну, подробности узнаете в его кабинете, — быстро говорит Тэиль.       Хэчан и Джисон, которого тоже взяли с уроков, озадаченно переглядываются и одновременно пожимают плечами. Они заходят за Муном в кабинет Тэёна, когда подходят к этому месту.        — Да, присаживайтесь, — дети не понимают, к кому именно обращается их будущий опекун — к адвокату или к ученикам, поэтому они стоят у порога двери оба.        — И-так, по постановлению нашего суда, вы официально становитесь опекуном Хэчана и Джисона, — начинает речь Тэиль. — Все личные вещи, что остались после покойных полностью переходят к Вашему распоряжению. Был рад иметь с вами дело, — Тэиль и Тэён обмениваются рукопожатием.       Хэчан и Джисон не понимают, что происходит. Почему всё сложилось очень быстро? Эту очень, да даже чересчур неожиданную информацию переварить будет трудно, как и сейчас. Хэчана очень злит слово «покойники», а у Джисона это перехватывает дыхание. Для него остальные слова из разговора становятся намного тише собственых мыслей. Он не знал, вообще не имел понятий, что с его родителями, он очень надеялся на то, что их родители живы и скоро их отсюда заберут. Ли облокачивается об стену и чувствует, как он может задохнуться. Джисон не может воспринять и придти к осознанию, что родители правда мертвы, а их приёмный родитель теперь незнакомый для него человек.        — Что ж, Хэчан и Джисон, я понимаю, что ваших родителей я вам не заменю никогда, но я постараюсь о вас позаботиться, — утешающе и искренне говорит Тэён, но эти слова не исцеляют душевное разрушение Джисона.        — А что, тела родителей уже найдены? — сжимает кулаки Донхёк.        — Пока что следствие занимается этим, но поиски ничего не обнаружили, — говорит Тэиль.        — Вот именно! Они не покойники, а пропавшие. С чего суд решил разрешить этому человеку нас приютить, когда всё не до конца выяснилось? — для Хэчана эта тема осточертела очень давно, ведь один из них талдычит правду, а другой это не понимает. Только до сих пор не выясняется: кто говорит правду, а кто отрицает?        — Хэчан, на что ты надеешься? Если бы твоя семья была бы и в правду жива, поиски бы обнаружили их сразу. Не надо врать себе, обнадеживая тем, чего никогда не будет, — вмешивается в это учитель алгебры. — И врать Джисону тем более не стоило.        — Т-Так ты знал? — расстроенно спрашивает Ли младший. — Ты всё-всё знал и молчал, обнадёживая меня враньём?        — Нет, Джисон, я говорю же — они пропали без вести, а не мертвы, — пытается быть спокойнее Хэчан.        — Лучше бы ты сказал мне правду, а не дарил мне надежды на то, чего больше не будет, — а теперь Джисон расстроен. И очень обижен. Его глаза уже блестят от слёз, а голос начинает дрожать. В глазах мутнеет и Джисон, смахивая большим пальцем уже выходящие слёзы, убегает в туалет.        — Я же говорил тебе, Хэчан, — спокойно говорит Тэиль.        — Хэчан, я думаю, твои бы родители доверили вас мне. Вам ещё очень повезло, что кто-то взял на себя роль опеки над вами. Потому что я…        — Только не надо из себя строить великого благодетеля, это вы делаете лишь из-за выгодности в вашем бизнесе, — произносит Донхёк и выходит из кабинета, грубо и громко захлопнув дверь.       Он идёт, замедляет шаг и просто садится на корточки возле стены. Сейчас будет перемена и все наверняка с ошеломлением и отчуждением будут проходить и смотреть на Хэчана, который сидит тут как декор. Хэчан полностью садится на пол и впадает в свои мысли. Он хочет хорошенько себе врезать, содрать с себя волосы и исчезнуть, может быть даже умереть. Он во второй раз теряет брата, его доверие к себе, теперь уже точно навсегда. В этом чёртовом месте они могли держаться друг за друга, быть опорой и поддержкой, а что теперь?! Теперь у них даже разговор не выйдет. Теперь ещё и этот будет их пожизненным опекуном. Вместо родной, ласковой матери, которая даже после того, что случилось между Хэчаном и Джонни, не обделяла его и любила, теперь будет человек, которого они от силы знают дня три. Так тут ещё и тот самый, кто насиловал Хэчана, превратил восьмой класс в ужасное пятно воспоминаний, которое невозможно убрать, реквием ударил по его отношениям с семьёй и теми, кого он когда-то называл друзьями. Он убил в Донхёке того, кто любил жизнь, был человеком-улыбкой. Все проблемы валятся тяжёлым грузом на парня, одна за другой. Ещё в ум приходит какая-то хуйня, что здесь происходит. И тут Хэчан резко открывает глаза, вспоминая вчерашние слова той Хины:       «Не оставляй его одного. Ни при каких обстоятельствах».       Хэчан быстро встаёт с пола и направляется искать своего младшего брата.       В это время Джисон находится в туалете. Он сидит на холодном, сыром кафеле в закрытой на затворку кабине. Он чувствует себя тем, кого только что предали, обделённо и ущемлённо. Остальные бы сказали «О нет! Ты же мальчик! Ты не должен плакать как девчонка!» и сейчас бы Джисон без зазрения совести и скинув с себя маску скромного мальчика, послал бы такие сексисткие мнения нахуй. Он прижимает колени к себе, обнимая их и иногда не сдерживая всхлипы. Ему всё равно, если кто-то сюда зайдёт и услышит его плач — он человек, он имеет право на выражение эмоций.        — Он твой брат. Единственный, кто у тебя остался. Ты не должен создавать обиды на пустом месте. Он молчал, потому что очень любит тебя и он не хочет видеть твоих слёз. А ты? Ты отвернулся от него, когда над ним совершались акты против его воли, потому что так сделали все. Он старается быть хорошим братом. Отплати той же монетой, Джисонни, — Джисон резко встаёт и поворачивает голову в сторону говорящего. Но он тут один. Во всём туалете один.

***

       — О, какая приятная встреча! — разводит руками Тэиль, широко улыбаясь. — А ты изменилась. Зачем ты покрасила волосы обратно в чёрный, да ещё и подстригла? С красными ты была красоткой и ещё какой!        — Что ты тут делаешь? — сквозь зубы произносит Йерим.        — Ну уж точно не к тебе приехал. Я выяснял дела с клиентами, — проводит пальцами по её коротким волосам Мун, всё так же улыбаясь. Она тут же хлопает по его руке. — А ты, вижу, очень рада меня видеть. Что, в психушке было желание полы помыть?        — Свали отсюда и иди куда шёл, — крепко вцепляется в швабру Ким.        — Мда, тебе нужно мне кланяться, что я до сих пор в полицию не позвонил и не сдал тебя обратно, — встаёт ближе к ней Мун.        — Как и тебе мне. Скажи спасибо, что тогда я не предъявила доказательства насилия, того, что ты заманиваешь к себе бездомных и детей, даже своего ребёнка и тебя не увели за решётку, псевдо-адвокат ты наш, — находит в себе смелость Йери.        — А какой смысл? Он, как уж там его, Джэмин сдох год назад и полез не в своё дело, а так бы он отдал свою кровь и жизнь во имя будущих лекарств. Жалко, такой экземпляр потеряли. Он хотя бы умер в курсе того, что его биологическая мать — просто ненормальная из психушки, м? — Тэиль тянет её за волосы снова, откидывая тем самым её голову наверх.        — Не смей ни звука вякнуть о Джэмине, тварь, — услышав имя сына, она со всей своей силой ударяет его по руке и отталкивает. В её глазах кже накапливается слеза. Слеза и гнева, и скорби по её сыну, которому она сказала, что она его мать в самый последний момент. В день его смерти.        — Ой, ладно, было приятно повидаться, жаль, руки испачкал о такую шавку, как ты, надо их помыть потом. Ну, а ты не забудь унитаз почистить. Хороших моющих средств, милая! — а Тэиль всё так же ухмыляется.       Йери держит в себе дикое желание убить его и ярую ненависть. Она до последнего желает мести и его расплаты за всё. За абьюз, за терроризирование его семьи из-за Джэмина (как хорошо, что Юрим, как и Йери, хотела ребёнка больше, чем жизни), за то, что он упёк её в психушку, за такие слова, за всю его жизнь в целом. Но, отложив агрессию подальше, Ким двигает свой «сервировочный» столик на колесиках из моющих средств дальше.

***

      Звонок на окончание последнего урока давно прозвенел и, ребята договорившись на обеде, встретиться в библиотеке после уроков и посмотреть содержимое флешки и последних записей, уже сидят там. Правда, все кроме Хэчана и ВинВина. ВинВина и несколько его одноклассников остались дописывать не слишком лёгкую контрольную по химии. Списать у Юты не удалось, ведь у них были разные варианты и на каждого была индивидуальная работа. Так что, только сейчас, еле как дописав всё, Сычен спешит в библиотеку.        — Ребят, простите за опоздание, — тут собрались уже все. — В общем, я тут кое-что во время перемены утром услышал, — входит в библиотеку Дун. — Короче. Мне кажется, первая загадка про красные волосы и лисицу была про Йери, ну, уборщицу. Я слышал, как она говорила с каким-то мужчиной, который по их разговору адвокат и в его словах прозвучало, что раньше у неё были красные длинные волосы.        — Йери с красными волосами, а ещё и длинными… Вау, трудно представить, — лишь отвечает Марк. — А где Хэчан?        — Кстати, да. Сегодня какой-то мужчина забрал его с уроков, — скрещивает руки Джой, стоя у шкафа.        — И Джисона тоже, — смотря в сторону, говорит Мина.        — Простите, что опоздал, — Хэчан входит в библиотеку.        — А кто тот мужчина, что тебя забрал? — скрещивает руки и Марк, смотря на Хэчана в упор, своим фирменным взглядом. — И почему ты больше не приходил на уроки?        — Наш с Джисоном семейный адвокат, — бегло отвечает Хэчан и садится за стол.        — Видимо, твой адвокат знает нашу уборщицу очень давно. У неё были красные волосы и это наш ответ к первой загадке из письма. И это ещё не самое шокирующее, что я понял из их разговора. Джэмин был сыном Йери и этого адвоката, — произносит ВинВин.