Legre

flashback. два года назад       Головная боль ясно выражает все негодования и крики вашего головного мозга, который не очень-то и доволен вашим организмом и строго требует более аккуратного обращения с ним. Видимо, это сейчас и происходит с Тэном, который фокусирует расплывчатую картинку перед глазами. Таец сразу ощущает чувство долговременного голода и неприятную боль в желудке от пустоты. Во рту так же сухо, горло требует воды, но, судя по всему, это пока что невозможно. Разум Тэна мутный и всё ещё с трудом различает всё вокруг. Он видит какие-то более благоприятные цветом стены, чем в подвале. Около него стоит тумбочка со стаканом воды и, Тэн, вместо поступков, которые бы совершили люди инстинктивно, он подозрительно смотрит на стакан в сомнениях, что это отрава.        — Читтапон!       В это трудно поверить. Тэн широко улыбается, вообще не веря в происходящее. В дверь, которую он не заметил изначально, входят мама, папа и старшая сестра. Тэн так давно их не видел, а они локти кусали, где же их сын, везде искали, подключали поисковиков, но это ни к чему не привело. А сейчас они несметно рады видеть Тэна прямо тут, около себя, не на фотографии. Он ненавидит плакать, но сейчас он и забыл про это. Он плачет от счастья, трёт кулаками слёзы. Он обнимает маму и сестру и аккуратно пожимает руку отцу, смахивает слёзы с себя. Он впервые улыбается за это долгое время, пока он был не дома, а под землёй и это такое странное чувство облегчения и счастья, которое ему не было знакомо уже очень давно, вся жизнь будто бы была сплошной чёрной лужей несчастья. Он так счастлив видеть их, как и они его — конечно же, воссоединение семьи подобно наступлению весны в такую холодную зиму. Но это не весна. Это кратковременная оттепель с более суровыми метелями.       Стоит сразу сообщить, что жизнь Тэна поделилась на «до» и «после». В «до» он был слеп, более жизнелюбив, да и все краски жизни казались ярче, а ценности были совсем иными. «После» стало худшим временем. Он увидел смерть тех, без кого «до» казалось невозможным, он увидел людей с другой стороны и побыл там, что даже кошмары и режиссеры ужастиков бы позавидовали таким сюжетам. Сейчас, причина разбития ещё одного стекла — в дверях появляется Джонни. Тэн мотает головой, не хочет верить. Думает, что показалось и перепутал или показалось, жмурится. Но он снова поднимает голову на этого урода. Джонни был другом в жизни «до» и тот, кого он ненавидит и боится всей душой в жизни «после». Тэн уже больше не может улыбаться, когда Джонни подходит близко к родителям, которые лишь улыбаются ему. Тэн замечает, что на Джонни очки, а ещё и халат врача, тогда смекалка Тэна даже в тяжелом физическом состоянии сама подводит итоги. Тэн мотает головой, прижимается к спинке кровати и крепко хватается кулаками за простынь, он боится. Не столько за себя, сколько за семью — убийца и ещё одни дорогие ему люди в одной комнате и страшно тут только то, что Тэн единственный знает об этом.        — Как я вижу, Читтапон уже пришёл в сознание. Наверное, мы ещё подробнее рассмотрим его на наличие ран в тяжёлых условиях и проведём психиатрическую проверку, — Джонни говорит это с надменным выражением и тоном приличия, но настолько убеждающим, что родители Тэна будто бы под гипнозом кивают ему. — Пока что, я думаю, на нём психологическая травма от пропажи, поэтому лучше с ним пока не говорить обо всём, на всё нужна регенерация, особенно если дело касается психологии.       Джонни говорит так, будто Тэна тут нет. Или он не имеет возможности слышать, как будто он овощ или лежит в коме. За такой приторный, будто бы внушающий и гипнотизирующий голос, Тэн хочет ему переломать все конечности прямо тут, не жалея сил и родительского мнения. Он даже и забыл о Джонни, когда проснулся, но увидев его облик, Тэн задумывается: а как он тогда заснул, если оказался тут? Тэн помнит школу «Legre», какого-то ученика Джэмина и его друга, как он выбежал из этой школы, а дальше? Что дальше? Тэн будто бы цепляется за короткую нить, которая снова отрывается и лишает его догадок — он не может вспомнить что и как всё было.        — А мы скоро заберём его домой? — спрашивает мать Тэна у Джонни.        — Да, возможно, лишь к завтрашнему утру, — слова Джонни ещё больше заставляют Читтапона ненавидеть его и желать ещё одной мировой войны против одного человека. Подумать только — в той жизни не разлей вода, а в этой — кровавый враг, что погасил своей тенью единственный свет в его жизни. — Я понимаю Ваше счастье увидеть Тэна, но это формальность. Вы сможете поговорить с ним завтра, обещаю, из больницы он никуда не денется, здесь предусмотрена охрана.       «Блять, ты ничего не понимаешь, ты, сука, убил мою девушку, ты превратил мою жизнь в ад, что ты ещё вякнешь, мудло?!» — Тэн хочет закричать это прямо здесь, всё сказать родителям, чтобы Джонни арестовали и жить было бы свободнее, но чёрт, а что Джонни сделает с ним и семьёй за правду? Именно поэтому Тэн ничего не говорит сразу.        — Как же мы тебя искали, — будто игнорирует его слова мама Тэна, смахивая выступившие слёзы.        — Как бы я хотел забрать тебя сейчас, — вздыхает его отец с тяжестью и Тэн бы прокричал «Ну, забери! Ты можешь отказаться!», но в одной комнате с Джонни, его язык должен быть короче. — Мы можем как-то быть тут, с ним?        — Это не предусмотрено, — спокойно отвечает Джонни и Тэн замечает взгляд презрения в глазах его сестры. Она смотрит на него недовольно и Тэн ликует, что она поняла своего брата.        — Я очень хочу увидеть его дома, — Личайяпорнкул плачет мужу в плечо, это невозможно передать её чувства и облегчение. — Что ж, будем ждать утра. Надеюсь, всё обойдётся хорошо.       Отец и мать уходят отсюда быстрее, чем приходят. Это всё снова оказалось воспоминанием — они ушли из палаты, а он снова один на один с Джонни, как под землёй. Тэн нервно дышит и чувствует боль от частого сердцебиения, затем, скрипнув зубами, кричит, не боясь ничего.        — Что ты ещё хочешь от меня, тварь?!        — Тише, Тэнни, твои губы могут делать вещи получше, чем материться, — Джонни запирает дверь на ключ и Тэн будто бы зажат со всех сторон, даже если Джонни далеко от него и лишь напротив. — Я спас тебя.        — Ой, да, точно, я забыл, а я Мэри Поппинс, что ещё скажешь?! — Тэн хочет, чтобы его слышали и родители, и больница, но увы, семья не слышит, а больница делает вид, что ничего не замечает.        — Нет, Тэн, я говорю серьёзно. Ты сбежал ловко, но если бы тебя заметили — тебя бы убили, — садится Джонни на его кровать.        — Это лучше, чем видеть твоё лицо, — Тэн максимально вжимается всей спиной к стене и спинке кровати. — И вообще, тут одна неточность: кто-то из твоих все-таки меня увидел, раз устроил этот маскарад, говори прямо: чего ты хочешь от меня, чёртов педофил?        — Пожалуй, этот самый «кто-то» это Сыльги. Мы с ней квиты в кое-чём, поэтому, ты для неё неприкосновенен в плане убийства. Кстати, для начала, ты знаешь, кем ты числишься в своем городе? Сбежавшим из дома.        — Что?! Но меня украли! — Тэн злится и боится одновременно. Он надеялся, что хоть семья узнает всю правду, он думал, что ищут преступника и мотивы, почему и кто его украл. Но теперь, самого настоящего преступника здесь подставляют под доброго благодетеля, нашедшего блудного сына. А жертва в какой-то части здесь не по своей воле стал преступником.        — Да, и ты вышел из плена. А помнишь как это было? Эх, голова моя болела после такого удара и твоих поцелуев. Ты и вправду умнее меня, но обойти нашу охранную систему не может никто, как хорошо, что Сыльги первой обнаружила твою пропажу. Ты попал в школу, видимо, от маленьких свидетелей и твоих собеседников придется избавиться. Ну, а я же, очнувшись, в погоне за тобой, получил новую профессию в более престижном месте, скоро мой первый рабочий день в «Legre», как это хорошо.       Читтапон с трудом вспоминает что тогда было. Так, вот, он выбежал, с кем-то поговорил, а дальше? Дальше он, пока они отвлеклись на что-то, убежал из школы и, постучав в случайную машину случайному человеку, он умолял оттуда увезти его, дальше почему-то его остановили, он с кем-то разбирался, а Тэн, увидев лицо Джонни, заснул. Всё было будто бы один сплошной сон и такое впечатление, что ничего и не было в реальной жизни.        — Что Вы сделали с ним?! — с боязнью перебивает его Тэн и догадывается, но страшится представить, на что способен такой человек.        — С кем? Свидетели, детки пока живут, но это пока что. А тот бедный незнакомец, которого окликнул какой-то странный беглец-ребёнок и с кем ты должен был уехать якобы далеко от нас… Он слишком доверчивый идиот, Сыльги поступила с ним правильно, убив его.        — Ч-Что?! — тот, что хотел помочь Тэну мёртв. Сердце колотится и Тэну больно от того, что он чувствует сердцебиение слишком чётко.        — Видишь ли, Сыльги тоже особенная. У неё ядовитые губы и она может убить человека, лишь поцеловав. Мы долго спорили, что с тобой делать. Под моими уговорами, мы сказали боссу, что ты мёртв, а сами увезли тебя домой.        — Что ты хочешь от меня взамен? — испуганный Читтапон спрашивает это у Джонни.        — Сказать, что ты умный — ничего не сказать. Скажу так. Хочешь жить — молчи.        — Хорошо, убей меня, как сделал это с Момо, — смотрит ему прямо в глаза Тэн и пытается быть опаснее нападения, но, в игре с Джонни он проиграет.        — О, нет, я не так сформулировал. Хочешь, чтобы твоя семья жила — молчи.       Тэн закрывает рот и слова, которых было так много — сразу же исчезают из его головы. Он кусает язык и до сих пор трясётся, потупив взгляд на двери. Он был прав, этому человеку убийство равно типичному делу, как для нас. Джонни убивает людей, так же нормально, как мы чистим зубы, а лишение жизни другого человека для него это типичное дело в рутине. Тэн, ничего не ответив, кивает и проигрывает одним движением. В игре за жизнь и смерть нельзя выиграть никогда, в итоге всё сводится к худшему исходу рано или поздно.        — Вот и славно, — видимо, Джонни хочет поцеловать Тэна ещё раз, если двигается к нему так близко, почти впритык.       Единственное, что не боится сделать таец — это защититься от возможного изнасилования и быстро взять стакан воды и выплеснуть Джонни в лицо, чтобы он быстро отодвинулся от него. Джонни какое-то время сидит и вытирает воду с головы, а Тэн же смотрит на него со страхом и неприязнью, наплевав на то, что простыня около него вообще-то тоже мокрая. Со, ничего не ответив на такой взгляд и действие, быстро уходит отсюда, оставив Читтапона одного. end of flashback.

***

      Никто не любит фразу «доброе утро» и использует её как формальность, но сегодня утро и вправду доброе. Ресницы Куна дрожат и, стоит его зрению сфокусироваться, как он видит перед собой своего парня, который сидит спиной к нему, но оборачивается на Цяня. Даже если всё тело Ренджуна болит, он всё равно улыбается ему ярче солнца, через всю боль, которая была самым приятным чувством этой ночью.        — Ты уже и одеться успел? — рассматривая всего Хуана, спрашивает Кун, заметив на нём свою рубашку, в которой, честно говоря, Ренджун и утонуть может — она в разы больше его собственных размеров.        — Да. Ходить, правда, больно, но твоя рубашка такая… Не знаю. Можно я её заберу себе? — что-то бормочет Ренджун, повернувшись к нему полностью.        — Можно. Всё можно, — привстаёт и целует его в носик Кун, а Жэньцзюнь от скромности мягко отстраняется и отворачивается, стыдливо смотря куда-то в сторону. — Я так понял, на уроки мы сегодня не идём.        — Не идём, — снова поворачивается к нему Ренджун, протянув руку к волосам. Он двигается к нему и уже запускает пальцы в его волосы. — Твои волосы такие… Мягкие. Очень мягкие.        — Ты мягче, — гладит его по щеке Кун и целует уже в губы со всей своей любовью. Ренджун уже ложится, чтобы процесс был приятнее.       Как и в тот раз, когда призраки впервые их решили навестить, Сычен снова прерывает их процесс, лишь приоткрыв дверь. На этот раз, с ним зашел и Юта и оба даже не удивляются, только Юта улыбается и думает: «Хоть кому-то повезло», а Сычен, решив кашлем привлечь внимание, сразу же отстраняет парней друг от друга, а Ренджуна заставляет укрыться одеялом полностью, чтобы его не было видно.        — Не хочу вас прерывать, но ночь окончена, голубки. И хочу порадовать, что у нас дополнительные каникулы на неделю, так что, собирайте вещи и по домам, — с этими словами Сычен начинает собирать какие-то вещи в чемодан.        — В смысле? — привстаёт Кун, отдернувшись. — Не было же в расписании каникул.        — Из-за Джэхёна и Нэнси, Тивай решил устроить дополнительные каникулы, типа, как траур, — поясняет Юта им.        — То есть, мы… Разъедемся по домам? — «выныривает» Ренджун из-под одеяла, удивившись таким словам.        — То есть, да, — копается в шкафу Сычен. — Так что, вылезай и звони родителям.        — Из Китая, да, обязательно, всё, уже летят, — дерзит на китайском Ренджун, но всё равно встаёт и начинает надевать брюки, чтобы выйти поприличнее. Он выходит из комнаты и Кун какое-то время смотрит ему вслед.        — Тивай не мог подумать, что мы из Китая и сказать пораньше? — цокает Кун и, решив долго не лежать как тюфяк, тоже встаёт. — И вообще, откуда ты знаешь?        — Откуда он знает? Так он же вчера говорил, слушать надо было, а не… А, ну да, у тебя были дела и поважнее, — говорит Юта, Кун кидает в него подушку. — И с чего мы начали называть его Тивай?        — Не знаю, я назвал, вы повторили, — беспечно пожимает плечами Сычен, которому, видимо хорошо бы отдохнуть от учебы. Нет, от учебы он бы не отдохнул, он хочет отдохнуть от этих тайн, призраков, опасностей с потустороннего мира и именно поэтому он сейчас не столько удивлен, сколько счастлив наконец уехать отсюда.       Кун же переживает. Они неделю не будут видеться с Ренджуном, целую неделю только смогут и переписываться и видеть друг друга лишь на экране. Да, они оба живут в Китае, но кто сказал, что в одном городе? Цянь грустно вздыхает, пусть любой бы и порадовался отдохнуть от школы и от такой мистики, об этом, кстати, старший думает в последнюю очередь.

***

       — О, Ренджун, как всё прошло? — бескорыстно и без усмешки спрашивает Чэнле, даже по китайски, как только видит мимо проходящего одноклассника.       Хуан, услышав вопрос, подходит ближе и, сначала стоя с недоверчивым лицом, тут же улыбается и с радостным голосом шепчет:        — Просто прекрасно.        — Было больно?        — Сначала да, а потом… Это не описать, — в глазах Чэнле Ренджун выглядит как настоящий знаток своего дела, ведь Хуан говорит это с таким тоном, что кажется, что в его голосе есть нотка высокомерия, хотя, его одноклассник вообще-то говорит искренне. — А что, хочешь с Джисоном такое?        — Что?! — отходит назад Чэнле и, кажется, что от его крика сейчас все проснутся. — Нет-нет.        — Ну, не ври. У него сегодня день рождения, так что, можешь…        — Ну не хочу я! — смущается Чэнле, сжав кулачки. Нет, он ещё слишком ребёнок, его развращать нельзя, думает Ренджун, пусть и знает, что они вообще-то в одном классе. — Я вот и думаю, что ему подарить. Я не знаю, иногда даже так кажется, что я его раздражаю. Он слишком хорошенький, такой милый, он младше меня, но такое чувство, что старше и такой пуся и… А-а-а, я так не могу, это у меня впервые, чтобы всё так прям зашло далеко.        — Ты его не раздражаешь. Только посмотри, как он тебя любит и за тебя всегда печётся. Думаю, он примет любой подарок. Он от тебя, а это уже главное. Он любит тебя, можешь не сомневаться, — советует Ренджун, который только недавно ничего не знал об отношениях. Он смотрит на реакцию младшего, который топчется на месте и нервно улыбается, думает какой-то бред.        — О, доброе утро, — выходит из комнаты Джисон и Чэнле аж испуганно выдыхает, ловит воздух. Он кусает губу, садится на подоконник и странно улыбается от волнения. — О чём говорим?        — Привет, — отводит взгляд Чэнле. Джисон улыбается ему и Ренджуну кажется, что он сейчас взорвётся от милоты происходящего.        — С днём рождения, — желает ему Ренджун и решает оставить этих двоих вместе наедине, поняв, что сейчас он третий лишний. — Надо бы вещи собрать, пойду я.        — Собрать вещи? — одновременно спрашивают Чэнле и Джисон.        — А, вы не в курсе ещё. Из-за Джэхёна и Нэнси, Тивай… Тьфу ты, Тэён устраивает досрочные каникулы, — говорит Ренджун им, хотя точно не зная, правда ли это.        — Ага, — сюда будто бы приходит, как в гости… Джэхён. Ну и подарочек на день рождения. Джисон толкает спиной дверь от неожиданности и слушает стук своих зубов, пока Джэхён смотрит на него. Он выглядит как обычно: в серьёзном костюме, смокинге, даже с бабочкой, нет ни царапинки, но только вот из-за него траур и похоронили его недавно. — И кто тут меня видит?       Джисон медленно и сипло шепчет: «Я». Ренджун и Чэнле переглядываются между собой и Чжон, отвлекая его от призрака, спрашивает:        — Всё хорошо? Ты видишь кого-то?        — Джэхёна.       Ренджун откашливается и практически отпадает назад, но тут же встаёт ровно, опираясь об стенку. Чэнле сжимает кулаки и чувствует, как горло пересыхает. В отличие от Хуана, Чэнле, будучи парнем и соседом Джисона, как-то более-менее к такому привык, поэтому он лишь вздыхает и устало бормочет:        — И что он говорит?        — Ваша новая учительница, Кан Сыльги, убила мою жену, — встаёт напротив него Джэхён, смотря прямо в глаза и Джисон от этого ёжится.        — Что?! — тут Джисон уже вообще спадает. Ещё одна смерть, ну, проснулись улыбнулись, что сказать. — Эм… Сыльги убила Розу, или как её там.        — Розэ, вообще-то. А ты, Ренджун, будь осторожен с ней.        — Ренджун… Эм… Будь осторожен с ней, ладно? — прижимает к себе кулаки Джисон, посмотрев на Хуана.        — Блять, то есть, мне пиздец? — даже чуток позабыв о том, что Юно вообще-то тут (пусть и мёртвый, но он тут), Ренджун матерится вовсю.        — За мат я бы позвонил родителям, но я не могу, так что, соглашусь, да, тебе пиздец, — обреченно вздыхает Джэхён, смотря на ученика. — Здесь правда небезопасно. Пожалуйста, поскорее, уезжайте отсюда. Чэнле, бери с собой своего парня и Хэчана, чем вы дальше от школы — тем лучше. Но, если остальные смогут отсюда уехать и перейти в другую школу, то вы трое, Хэчан, Марк и Мина — никогда не смогут перейти в другое место.        — Почему?! — опешил Джисон, прокусив губу уже до капелек крови от такого сильного волнения и сильного сердцебиения.        — Вы и сами поймёте. Не думаю, что даже после моей смерти, им понравится то, что вы всё знаете.

***

      На завтраке всё протекает как обычно: ничего нового, блины с клубничным вареньем, рис, чай, Джисон, Чэнле и Ренджун трясутся, никак не забыв о том, что недавно было, Ренджуну вообще после секса больно сидеть и он выглядит понурым, опустив голову и думая о том, зачем он должен беречься Сыльги. Кун вздыхает, сидит грустный, от осознания того, что он и Ренджун скоро разъедутся, Сычен сидит довольный, улыбается, Юта исподтишка наблюдает за ним, пока о чём-то мило воркует с Сон. Джено после вчерашнего молчит и ни с кем не разговаривает, это странно, ведь обычно он душа компании, вечно говорит. Сейчас он просто встаёт и уходит, отнеся тарелку, пытается ни с кем из них не пересекаться и больнее от того, что это замечает лишь одни Хэчан и Марк, которые не подают виду. Вот так друзья для него стали незнакомцами и лишь компанией, в которой было тошно находиться.       Хэчан, Марк и Джой же, о чём-то весело болтают, иногда мелко ссорятся — они единственные сохраняют вид, что всё как обычно, ведь так они и считают. Правда, позже, и для них застолье превращается во что-то странное, а блины с вареньем не такими уж и вкусными, когда Ренджун, выпив воды, начинает резко кашлять, ни с того ни с сего. Он зажимает руку ртом, чтобы кашель не был слишком громким и беспокоящим. Кун обеспокоенно поднимает голову со стола и спрашивает:        — Что? Ты подавился? — он хлопает его по спине.        — Всё, спасибо, — выдыхает Ренджун, как будто бы только что почти задохнувшись, даже ловит ртом воздуха. Ответ, зачем он должен беречься от неё приходит тут же, когда на языке он чувствует отнюдь не просто жидкость.       Все смотрят только на его руку, кому это видно. Почему-то все замолкают, а Кун поверить не может и понять, кстати, тоже. Кун смотрит на Ренджуна со страхом, зрачки трясутся, зубы стучат. Но сопоставив все воспоминания о рассказе Хэчана, он с ужасом понимает пиздец всего происходящего. Он нервно дышит и смотрит то на Ренджуна, то на его руку. Хуан ничего не понимает, но резко из его носа начинает идти даже не кровь, а чёрная субстанция.       «От оскорблений у Чону пошла чёрная кровь и он ею начал кашлять и так и умер».        Кун ужасается и яростно мотает головой и отказывается верить, что это то, о чём он думает. Ренджун смотрит на руку, к которой привлечено столь широкое внимание. Кончик языка ощущает металлический и неприятный вкус крови. Он, блять, просто ни с того ни с сего, задыхаясь, кашлянул кровью, а сейчас всё как ни бывало. Затем, он с дрожащими пальцами легонько вытирает область между губами и носом и пугается ещё больше, пытается переубедить себя, не верит в это. Он не знает, что сейчас делать, он искренне ухватывается за короткую и слабую, безнадежную веревочку того, что это само пройдёт. Жизнь падает лишь из-за одного блядского кашля. Он, не зная чего и сказать, неровно дыша, выбегает отсюда. Кун, чувствуя сердцебиение настолько сильно, что в горле пересыхает, быстро идёт за Ренджуном, оставив всех в непонимании.

***

       — Хэчанни, — произносит кто-то над ухом и Хэчан отпрыгивает подальше от этого ужасного шёпота, от которого мерзко тянет блевать, а от владельца этого голоса — тем более. — Я увезу тебя и Джисона с собой на каникулы. Я уже отпросился у Тэёна, собирай вещи.        — Что тебе сказать, чтоб ты отстал?! — кричит на весь коридор Хэчан.       Джонни вспоминает Тэна. Этим же громким голосом, этим же желанием, чтобы его услышали и спасли, он вспоминает тот день, когда Тэн сбежал и обхитрил его, но Джонни послал ответный бумеранг, обхитрив его и оставив в страхе на всю оставшуюся жизнь, пусть и недавно желая только безвозмездного счастья для тайца. Он пытается избавиться от этих мыслей и пытается занять мысли своей работой, такой ужасной, к которой ему уже давно пришлось привыкнуть.        — Скажи мне «Да».       Хэчан просто убегает из этого школьного коридора, где люди вокруг копошатся и не замечают странные переговоры Хэчана и Джонни. Все, кроме Марка. Он не такой решительный, как Тэн, которого уже Ёнхо успел испугать. Он не из таких, как Тэн, кто до крайнего пытается себя защитить, Хэчан беззащитный, а Ёнхо просто выполняет свою работу. Ему нужен не Хэчан, а Джисон, которого он должен немедленно и безвозвратно, как этого не случилось с Читтапоном, завести в лабораторию «Callipso». Джонни, вообще-то не отпросившись у Тэёна и, думая, что ему плевать (даже не зная того, что он их отец), уходит собирать вещи и о чём-то говорить с Сыльги.       А Донхёк же быстро забегает в свою комнату и захлопывает дверь. Он оказывается тут один. Как странно, что кровать Джено кажется почти пустой, наверняка, он уже уехал. Ренджун, видимо, всё ещё в школе, раз вещи ещё стоят тут. Хэчан пугливо вздыхает и наслаждается тишиной и одиночеством. Хэчан проходит и ложится на спину, нервно дыша и смотря в потолок, утопая в своих мыслях. Давно он не мог себе такого позволить: в комнате даже ночью было вечно шумно, а эти странности с призраками и вовсе превратили саму жизнь в школе во что-то странное. Хёк не знает, куда ему идти. Всё, что он может сделать это остаться в этой школе. Может, Чэнле возьмет с собой Джисона в Китай, тогда Хэчан уж точно будет один засыпать, просыпаться и что-то делать, бояться одиночества, призраков и Юбин. Он сжимает кулаки и жмурится: представляет, как он исчезает. Он представляет, как он свободен от всего как Джэмин, Джэхён и Нэнси. Почему-то в голову приходят мысли о реакции Марка. Ему будет всё равно, закатит глаза, скривит губы и пойдёт к Мине: ему до Хэчана дела нет вообще. От такой мысли у Хэчана почему-то зрение мутнеет, на глаз накрывается пелена, которая уходит слезой и скатывается по щеке, сделав мокрое пятнышко на подушке. Хэчан думает «Блять, я тупой из-за этого реветь? Мне заняться нечем вообще что-ли? Ему похуй, мне похуй, хватит, всё, почему меня заботит его мнение, он обычный мудак, мне-то что. Блять, как его разлюбить?!».       Дверь открывается и Хэчан сразу же резко привстаёт, автоматически вытирая слёзы. К худшим опасениям, это Марк. Хэчан думает про себя «Вспомнишь дерьмо, вот и оно» и выдыхает, ничего ему не сказав. Неловкая тишина между ними обоими наполняет комнату, как что-то жгучее и едкое, какое-то противно-липкое. Донхёк смотрит куда-то вниз.        — Ты что плакал? — странный вопрос Минхён задает Донхёку и он проклинает себя за то, что он спалился. Он удивляется, не поднимает взгляда и сжимает ткань покрывала в кулаке.        — Ага, из-за тебя, — превращает это всё в сарказм Донхёк, вообще-то говоря правду. Опять. Чтобы никто ничего не подумал.        — Что Ёнхо хочет от тебя? — присаживается Марк к нему и Хэчан отодвигается подальше, не решаясь даже взглянуть на парня. — Скажи, и мой отец всё решит, тем более, сейчас это важно, ведь Ёнхо один из них. Я видел и слышал ваши разговоры.        — Слушай, может это и кажется, что… — зрачки Хэчана расширяются и от непонимания («Почему он так обо мне заботится?! То он меня с дерьмом сравнивает, то я ему вдруг так нужен, да пошел нахуй, хороший мой»), и от сбытия его худшего страха («Я скажу парню, которого обожаю, что меня насиловал в прошлом мудак-учитель?»). Нужные слова как всегда пропадают из мозга и фразы становятся кашей.        — Я хочу помочь, Донхёк, — лишь двигается ближе Марк, не дослушивая липовых оправданий парня. — Я слишком долго тебя искал.        — Помоги мне вот чем — пожалуйста, оставь меня одного, — дерзит Хэчан, тем самым защищаясь от него. Он похож на дикобраза: маленький, нуждается в любви и защите, но выпускает иглы, чтобы к нему не подходили, колючий и всех этим отпугивает. Но не Марка, который, к слову, сам такой же.        — Хорошо, скажу так. В Канаде не все такие красивые, как я ходят, я один такой. И ты тоже красивый.       «А в Канаде все такие красивые, как ты, ходят?».       «Нет, я один такой. Ты тоже красивый! Ты ведь Донхёк?».       «Да! А ты Минхён?»       «Да, но это в Корее! В Канаде я Марк!»       Хэчан поворачивается к нему резко и смотрит на него. Марк, мудак с богатым отцом из Канады. Минхен, самый прекрасный мальчик с богатым отцом из Канады. Марка называли Минхеном. Сердце Хэчана сильно бьётся, эмоции выходят наружу. Донхёк так много думал о нём, вспоминал, не мог забыть, но он оказался ближе, чем только думал. Из глаз Хэчана снова пошли слёзы и, он, утирая их, даже не заметил, как Марк, который оказался и первой любовью, и мудаком со школы, и крашем одновременно, просто вытер слезу с его глаза. Больше они нчего друг другу не говорят. Хэчан поднимает глаза на Марка, который, улыбаясь, двигается ближе. Всё происходит так, будто бы кто-то остановил время или эту съемку замедлили режиссеры какого-то фильма. Марк гладит его щеку и сокращает сантиметры между ними так плавно. Он не тот опасный мальчик, за которого хочет себя выдать ради защиты холодного сердца, которое нуждалось в любви и тепле теплого солнышка по имени Хэчан. Марк это зима, а Хэчан это весна в его жизни. Он выдыхает с сердцебиением и Хёк прикрывает глаза от наслаждения и странности этого долгого момента. В дверь стучат. Марк недовольно шипит и готов выкрикнуть: «Ну что ещё?!». Он привстаёт, оставив Хэчана с глупой улыбкой, сам улыбается ему. А Марк же, только открыв дверь, прекращает улыбаться.        — Извини, Марк, а Хэчан тут? — спрашиаает Джонни у того и Хэчан, тут же вжимается спиной в стену. Этот кошмар прервал его самый сладкий сон и это худшее, что может произойти. Хэчан же мотает Марку головой, затем прячется за шкаф, пытаясь быть незаметнее.        — Его тут нет. Он уже уехал с Чэнле и Джисоном, скорее всего, в Китай.        — Оу, ясно, спасибо. А за тобой ещё не приехали?        — Наверное, завтра приедут, у папы куча работы.        — Ясно, хорошего отдыха, — с этими словами Джонни уходит с порога комнаты и Марк закрывает за ним дверь.       Хэчан, спустя пару секунд, боязливо выходит, идёт на цыпочках и затем набрасывается с объятьями на Марка. Он открыто плачет ему в плечо и повторяет:        — Спасибо, спасибо, спасибо.        — Что происходит, Хэчан? — поднимает пальцем к себе его подбородок Минхён, утирая другой рукой его слёзы.        — Я… Это… Если я скажу, я потеряю тебя навсегда.        — Я не уйду. Я долго искал тебя. Я никогда тебя не покину. Ты дал мне веру в себя и стал моим первым другом. Я хочу помочь. Чёрт, да я люблю тебя.        — И я. И я тебя люблю, — смотрит ему в глаза Хэчан и улыбается. Слёзы не прекращают течь от происходящего. Они нашли друг друга. Они наконец-то рядом, он всегда будут рядом друг у друга. Марк решает продолжить то, что прервал Ёнхо. Он поглаживает его нижнюю губу большим пальцем и двигается ближе, чтобы поцеловать. Хэчан прикрывает глаза и дышит ему в губы, но даже сейчас они не касаются.       Рингтон Майкла Джексона. «Bad». Кто-то звонит Хэчану. Марк уже шипит и рычит со злостью, а Донхёк улыбается. Он идёт к телефону и недоумевает: кому он нужен? Но улыбка с лица пропадает и сменяется шоком.       «Мама».