Раздробленная кость

Находясь в комфорте личной палатки, Сакура провела светящейся тускло-зелёным рукой по животу и вздохнула с облегчением. Ребёнок был в порядке. Она предполагала, что была на втором или третьем месяце беременности. Сакура бросила взгляд на живот и встала. Ей думалось, что она выглядит, как обычно. Живот пока не выделялся, но она знала, что, в конечном счёте, беременность станет заметной. Если бы кто-нибудь в действительности присмотрелся поближе, он бы увидел небольшую выпуклость. Но медицинский халат, который она привыкла носить внутри палатки, всё скрывал. Сакура не хотела, чтобы кто-нибудь узнал. Она часто думала о том, чтобы рассказать Какаши, так как он был отцом ребёнка, но не могла. В конце концов, не сейчас. Они всё ещё были на войне, и её беременность могла повлиять на слишком много вещей. Какаши бы запретил ей сражаться с ним бок о бок, может быть, даже отправил бы её с линии фронта к простым гражданским. Но этого просто не могло произойти. Она не могла позволить этому случиться. Она была нужна здесь. Сакура была высококлассным медиком, и её товарищи нуждались в ней. Это была её обязанность. Она не могла отойти в сторону и оставить остальных сражаться за её безопасность, за их дом. Нет, она должна была остаться и бороться. Сакура просто не могла себе позволить отойти в сторону сейчас, особенно зная, что Какаши останется. Она также осознавала, что если расскажет Какаши, он будет беспокоиться о ней и ребёнке вне зависимости от того, где она будет находиться. Это бы отвлекало его, и он бы закончил тем, что позволил себя убить. Сакура не смогла бы жить, если бы это произошло. И это бы повлияло не только на неё. Какаши сейчас был Шестым Хокаге, люди нуждались в нём. Не только она. Так что да, она не могла отвлекать его. Её рука вновь опустилась на живот, и Сакура проглотила рыдание. Она не могла перестать думать о том, что существовала вероятность потерять ребёнка. В конце концов, они были на войне. Один удар в живот, и ребёнок умрёт, даже не получив шанса на жизнь. Она пыталась не зацикливаться, не думать об этом, но действительно не получалось. Это был их ребёнок. Частичка Сакуры и Какаши, зародившаяся внутри неё, чтобы стать прекрасным человеком. Временами она не могла перестать погружаться в размышления. Как малыш будет выглядеть? Мальчик или девочка? Серые или розовые волосы? Захочет ли он изучать медицинские техники, как она? Или у него будет своя собственная стая нинкенов, как у отца? Сакура с силой зажмурилась, стараясь остановить поток вопросов. Однако она даже не пыталась себя обманывать. Сакура знала, что уже любила ребёнка. Точно также, как и была влюблена в Какаши. Она не могла это прекратить, да и не было никакого смысла. Сакура боялась потерять Какаши, мужчину, которого только-только получила и полюбила. Они начали встречаться около года назад, спустя несколько лет после окончания войны. Так что у них не было много совместного времени, чтобы побольше узнать друг о друге, прежде чем их вновь бросило в другую войну. Ей был необходим этот шанс. Чтобы дать ему любовь, дом и семью. Они должны были пройти через это. Все они. Она глубоко вдохнула, чтобы успокоиться, осознавая, что эта карусель эмоций не пойдёт ребёнку во благо. Внезапно Сакура услышала звук разорвавшейся бомбы, должно быть, не более чем в пятнадцати метрах от её палатки. Она сняла халат и бросила на кровать. Затем натянула перчатки и выскользнула из палатки прямо в сражение, чтобы найти своих медиков и отдать приказы.  — Какаши-сама! — услышал он, но проигнорировал, поскольку искал Сакуру на поле битвы. Сражение закончилось, и сейчас они все были в безопасности. Война была далека от завершения, но оставшиеся битвы были скорее политическими, и он мог разобраться с ними в своё время. Сейчас же он думал только об одном. Сакура. Он не видел её несколько дней, но никогда не забывал. Он знал, что с ней всё в порядке. И это было не только потому, что она была любовью всей его жизни; она также была главным медиком. Их войска нуждались в ней также сильно, как и он. У него была причина следить за ней. Так, где же она? — Какаши-сама! — услышал он вновь, только в этот раз крик был более отчаянный, а напротив него неожиданно возник задыхающийся медик. — Что такое? — спросил его Какаши, стараясь не звучать отрешённо. Он всё ещё был Хокаге и мог отложить своё беспокойство о Сакуре на минуту, если кто-то в нём нуждался. — Дело в Харуно-сан, — сказал медик, и Какаши почувствовал, как дёрнулось сердце. — Что случилось? — он едва отошёл, как медик схватил его за рукав, и они секундой спустя появились в медицинской палатке. Он увидел её на кушетке, окружённую другими медиками, и тут же подбежал. Какаши почувствовал слабость в коленях, как только увидел кровь на её шее и перевязку вокруг правого плеча. Медики молча расступились, кланяясь, но он даже не заметил. Его глаза были на Сакуре, следили за движением её груди, чтобы доказать себе, что она всё ещё жива. Он хотел дотронуться, но боялся причинить боль, не зная, что с ней случилось. Его голос был тусклым и нетвёрдым, но он всё же смог спросить ближайшего медика: — Что с ней? — У неё сломана рука и несколько трещин на рёбрах, а также низкий уровень чакры, но не из-за переутомления, — ответила ему женщина, как только просканировала Сакуру, вытерла с себя кровь. Она кинула на него взгляд с мягкой улыбкой — Это не её кровь. Плечи Какаши расслабились, и он сильно выдохнул. Хотя он всё равно не мог успокоить своё сердце, выбивающееся из груди. Пальцы пробежались по волосам, пока глаза сканировали тело Сакуры. Её рука была вся забинтована — от плеча до кончиков пальцев. Ему показалось это странным, и он спросил медика: — Вы сказали, у неё сломана рука? Медик кивнула, проследив взгляд Какаши и вздохнула: — Ну, может быть, перелом не совсем подходящее слово. Все кости в её руке раздроблены, но мы стараемся срастить их. Я думаю, что мы вылечим её через какое-то время. Все кости?.. Какаши взглянул на медика: — Как это могло произойти? Она встретила его взгляд с улыбкой. — Судя по тому, что я слышала, она не могла увернуться от сильного удара в область живота и блокировала его рукой, но переусердствовала, используя всю свою чакру. Кость не выдержала, вот и всё. Какаши нахмурился, чувствуя смятение. Почему Сакура это сделала? Она не была тем, кто бросается под удары. Это был он. Сакура всегда была точной и расчётливой. — Но не волнуйтесь, с ребёнком всё в порядке, Какаши-сама, — внезапно сказала ему медик. После этих слов кровь застыла в жилах. Он оторвал глаза от Сакуры и ошарашенно взглянул на медика. Какаши почувствовал лёгкое головокружение, и стало тяжело дышать. Рот непроизвольно открылся, и он хотел было попросить медика повторить свои слова, но голос не слушался. Мягкий смех женщины прозвучал неожиданно громко в тишине маленькой палатки. Её рука загорелась зелёным и, она аккуратно провела пальцами по животу Сакуры. Улыбка была тёплой, и медик выглядела так, словно едва сдерживала слёзы. — Она защищала ребёнка всеми своими силами. Сакура-сама действительно потрясающая женщина. Какаши, всё ещё шокированный, молча смотрел на место, где была рука медика. Наконец, он спросил: — На каком она месяце? — его голос прозвучал слишком напугано для него, но Какаши это даже не беспокоило. Сакура была беременна? Он чувствовал взгляд медика на себе, но не мог оторваться от Сакуры. Женщина ответила без колебания: — Три месяца. Три месяца? Какаши накрыл ладонью лицо и закрыл глаза. Они были на войне уже два месяца, и Сакура была беременна всё это время? Как он мог не знать? Как она могла не сказать ему? Что если бы он умер? Что если бы она умерла? Их ребёнок… Какаши почувствовал, что ноги окончательно предали его, рухнул на пол на колени и прижался головой к койке. Нащупав рукой край кровати и найдя руку Сакуры, он крепко её сжал. Глаза стали влажными, и Какаши сорвал с лица маску, чтобы было легче дышать. Его грудь сдавливало болью, и не хватало воздуха. Ни один из медиков не сказал ни слова, кроме той женщины, с которой он разговаривал. — Вы не знали, — скорее утверждение, нежели вопрос. Какаши в ответ покачал головой и почувствовал мягкое прикосновение руки к плечу. — Мы оставим вас одних, Какаши-сама, — сказала она ему. Какаши не знал, как долго оставался в такой позе, но, в конце концов, кто-то принёс ему стул. Он сидел рядом с её постелью и отказывался уходить, говоря, что если он кому-то нужен, они могут найти его здесь. Так прошло около часа, прежде чем пришёл Наруто и на время забрал его обязанности Хокаге. Какаши это ценил и был благодарен тому, что Узумаки уже готовился принять пост. Видя, как он берёт дело под свой контроль, Какаши знал, что Наруто будет хорошим Хокаге. Он доверял каждому решению Узумаки и не беспокоился ни секунды, после того как Наруто покинул палатку. Сакура проснулась несколькими часами позже посреди ночи. Какаши видел, как её глаза сонно моргнули и сфокусировались на нём. Она была удивлена увидеть его и попробовала сесть, прежде чем вскрикнула от боли из-за того, что перенесла весь вес на сломанную руку. Какаши подорвался и аккуратно подоткнул её обратно на кровать. Она вытерла выступившие слёзы и дрожащей рукой обхватила сломанную руку. Её ладонь на мгновение вспыхнула зелёным, и дыхание медленно нормализовалось. Какаши убрал волосы с её лица и поцеловал в лоб. Немного отойдя, она спросила: — Какаши, что ты делаешь здесь? Я уверена, есть более важные места, где ты нужен. Со мной всё будет хорошо. Ты просто не можешь вот так вот ждать у моей постели. Он почти улыбнулся, глядя, как она ругает его, и ответил: — Война окончена, по крайней мере, бои точно. Завтра нужно будет принять много решений и провести достаточно встреч, но это может подождать. Сакура с облегчением вздохнула, и слёзы потекли из её глаз. Но в этот раз от счастья. Она улыбнулась ему, возвращая ладонь ему в руку. — Мы сделали это. Сердце Какаши вздрогнуло в груди, и он сел на край её кровати, смотря на неё. Он переплёл их пальцы и спросил: — Почему ты не сказала мне, что была беременна? Сакура заметно побелела и освободила руку, чтобы накрыть живот и просканировать его чакрой. Ладонь вспыхнула зелёным, пальцы дрожали. — Я-я блокировала атаку. Ребёнок должен б-быть… Какаши прервал её, прежде чем она начала паниковать. Он опустил свою маску, прижимаясь к её губам в поцелуе и сказал: — Ребёнок в порядке. Дыхание Сакуры стало прерывистым, она заплакала. Какаши прислонился своим лбом к её, чувствуя, как отчаянно она прижимается и цепляется за его волосы. — Ребёнок в порядке, Сакура. Он здоров. С тобой всё хорошо. Мы все в порядке. Не плачь, — пытался он успокоить её. Сакура кивала на все его слова, но плакала только сильнее. Она пребывала в шоке, слишком потрясённая случившимся. — Мне было так страшно, Какаши, — её зелёные глаза блестели от слёз, а голос дрожал. У Какаши разрывалось сердце. Он обхватил её лицо руками, вытирая бегущие по щекам дорожки слёз. — Всё в порядке, я здесь. Любимая, успокойся. Не плачь, всё хорошо. Сакура не опускала с него своих глаз, и казалось, что дыхание никогда не восстановится. Немного успокоившись, она закрыла глаза и сказала со слабой улыбкой: — Я не хотела беспокоить тебя. Какаши, предполагавший это, тяжело вздохнул: — Сакура… Она покачала головой, останавливая его на полуслове. — Ты не понимаешь. Я знаю тебя. Ты бы беспокоился, и это бы выбило тебя из колеи. Ты бы… — Сакура, что если бы ты… — он прервался, точно также, как и она, не в силах закончить предложение. Даже мысль об этом была подобна удару ножа в сердце. Он просто не мог выговорить этих слов. — Я была осторожна, — она открыла глаза и серьёзно посмотрела на него. — Я избегала боёв, если это не было необходимо. Я держалась работы в палатках, помогая и отдавая указания. Координируя моих медиков и присматривая за раненными шиноби. Какаши кивнул, веря ей, но всё ещё не до конца отойдя от того факта, что его любимая женщина была беременна и находилась посреди зоны военных действий. Просто мысль об этом до чёртиков пугала, даже несмотря на то, что всё нормализовалось, и он видел сидящую напротив почти здоровую Сакуру. Сакура нашла и обхватила рукой его ладонь. — Эй, Какаши? — сказала она мягко, улыбаясь ему. — Мм? Её улыбка стала шире, глаза блестели от слёз. — Я беременна. Какаши не мог ничего с собой поделать, но улыбнулся в ответ и с усмешкой произнёс: — Я слышал. Она рассмеялась и сжала в объятиях. — Я беременна! Он поцеловал её, ощущая соль от слёз на губах. Она ответила, и в её поцелуе смешались множество эмоций; Какаши осознал, что сражён окончательно, и улыбнулся. Что-то дрогнуло в его сердце, и он затаил дыхание. Ему было хорошо. Сакура поцеловала его снова, прошептав: — У нас будет семья. Тёплое чувство затопило его после этих слов, и Какаши не знал, перестанет ли когда-нибудь улыбаться. Он глубоко вдохнул напротив её губ: — Спасибо, Сакура. — Спасибо тебе, Какаши, — её голос дрогнул на мгновение. Он усмехнулся и мягко поцеловал её в губы: — Я люблю тебя. — Я тоже люблю тебя, — пробормотала Сакура, и он мог чувствовать её улыбку. Чувство облегчения и радости захватило их. Пока они целовались, была лишь одна на двоих бьющаяся мысль. У нас будет малыш.