Come on, mess me up

      В первый раз, когда Гамора целует Питера, проходит ровно три секунды, а затем ты отстраняешься.       Именно так ты научились это делать. Когда ты отходишь от него, и его сверкающие глаза дрейфуют, лениво открываясь, ты не говоришь ему, что это твой первый раз, когда ты поцеловала кого-то, потому что хотела. Гамора не говорит ему, что научились целоваться с целями убийства, что она научились так себя использовать, когда ей было всего пятнадцать. Вы ничего не говорите.       Гамора целует Питера ровно три секунды, потому что это не против правил, пока что нет. Это не против правил Таноса; он не может наброситься до тех пор, пока ты выполняешь свою работу и остаёшься красивой, но это ваши правила, и они до сих пор работали. Никогда не было трудно удержать его дольше трех секунд с слизчивыми политиками или немытыми магнатами.       Нет. Правило трёх секунд началось, когда Гаморе было семнадцать. Она думала, что убивает какого-то посла, но это была его дочь. Ее звали Элзира; у нее были длинные розовые волосы и улыбка, будто она знала, что она самая красивая. Разведка продолжалась на протяжении недели. Вы встретили ее в воскресенье на свежем воздухе. Во вторник вы вместе пили напитки, и она скривила язык вокруг соломы. В среду, очень рано утром, Гамора проснулась на ее диване. Пятница, вы разговаривали в своей спальне. К концу вашего головокружительного поцелуя в субботу вы почти не смогли спустить спусковой крючок.       Почти! Но Гамора все равно это сделала. И тогда она сделала свое правило. Три секунды предотвращают несчастные случаи, предотвращают сожаление. Поддерживает контроль. Это важная вещь. Гамора целует Питера в течение трех секунд, а затем он говорит: "Эй". Это явно не поэтично, но это не то, о чем Гамора беспокоилась. - «Все в порядке?», Гамора быстро отпрыгивает. Она всегда знает свое тело, и сейчас оно готово было бежать, если это было бы необходимо. Если нет, то она не знала, готовы ли она к этому. - «О, да. Да, все в порядке".       Питер кладет руки на бедра Гаморе, и напряжение тает. Она может почувствовать его кончики пальцев на своей рубашке, почувствовать, что они надавливают на нее достаточно, чтобы она знала, что он хочет, чтобы она осталась. Или, по крайней мере, она бы хотела думать, что он имеет в виду именно это. Это ужасно, что он может делать с тобой; тем более так легко. Гамора думает, что должна быть какая-то цена. Она чувствует себя охотником на оленя, блуждающим по лесу с ловушками. Эта уязвимость, о которой она не может вспомнить вначале, но кажется, что она здесь, чтобы остаться, потому что, несмотря на то, что впереди, Гамора делает шаг вперед. И, несмотря на то, что каждая история прошлого говорит ей, -«Нет», когда он спрашивает, могут ли они повторить это, Гамора наклоняется. *****       В пятый раз, когда Гамора целует Питера, она плачет. Гамора уверена, что он замечает, потому что, чтобы поцеловаться, вы, однако,должны быть очень, ОЧЕНЬ близко. Но, возможно,он и не заметил; Питер может быть очень невнимательным, в прочем, как и Гамора.       Это еще один навык, о котором она узнала, достаточно давно, а теперь это её вторая природа: лёгкий способ плакать незримо.       Гамора отстраняется и моргает: именно тогда она понимает, что плакала. Питер подтолкнул Гам к кухонному столу таким образом, что бы та немного затаила дыхание. Она смотрит на него, и у него этот ужасный взгляд, снова, как последние четыре раза, когда они целовались. Гамора не понимает этого взгляда, и не понимаете еще больше, когда он опускает голову к её плечу и бормочет что-то в её кожу так, что нельзя ничего разобрать. Затем Питер становится ярко-красным и выскакивает из комнаты, говоря какие-то левые отговорки о ремонте, и тогда Гамора остается довольно ошеломленной. Хоть она свободно говорит на двадцати семи языках, Гамора все еще пытается выяснить, что у Питера в голове, поэтому, возможно, она не так сосредоточена, как обычно, особенно в тот момент когда Дракс приходит на кухню, чтобы разогреть свои рулеты для пиццы. - "Гамора", - говорит он, - конечно, именно Дракс, который не мог читать между строками, даже если вы связали все точки для него, немедленно замечает, что одна слезинка остается под вашим глазом. -"Ты в порядке? Квилл на вредил тебе?". -"Нет, я...” -” Я убью его", - говорит Дракс, и его голос звучит тревожно серьезным, особенно в сочетании с выпадом, который он делает с соседней сковородой. - "Нет", - быстро отвечает Гамора, -"Он ничего не сделал.” -“Слава Богу. Я действительно не хотел его убивать. Но я бы всё таки сделал это". - “Я в порядке... Я просто…” - “Были какие-то эмоциональные проблемы? Наверное, из-за всех ваших с Питером поцелуев?" - "Дракс!", - говорит Гам, её лицо вспыхивает так же, как у Питера, и она слишком часто забывает, что Дракс не только воин, но он всё ещё и муж, и отец. - "Ты сильная женщина, Гамора", - говорит Дракс, когда микроволновая печь подает звуковой сигнал. -"Ты можете победить все, с чем столкнешься. Романтика не должна быть препятствием для такого грозного воина, как ты. Ты должен просто поговорить с Квиллом”. - "Спасибо, Дракс."- сказала Гамора и оставила Дракса наедине с самим собой, он и так уже одновременно проверил и напугал её до чертиков. - "В любое время",-отвечает он, и его рот уже наполовину заполнен рулетами пиццы, когда Гамора уходит.       Гамора хочет поговорить с Питером, потому что, если и есть кто-то, с кем она хотела бы заниматься иногда пугающими и часто грустными действиями своего ума, или же просто поговорить, то это был он.. Но, кроме того, может быть, она и не хотела говорить с Питером, потому что он- это все, что у неё осталось, и всё, что она может потерять.       К счастью, решение было принято за неё, потому что Питер ждет за пределами каюты, что почти заставляет вызвать у Гаморы ухмылку. - "Эй, Гамора", - говорит он, его рука скользит по дверной раме, как только он видит, что ты приближаешься. -"Приятно видеть тебя здесь.” -"Ты стоишь у двери моей комнаты. Это не удивительно, что я буду здесь. Я живу здесь.” Питер вздыхает. -“Это такое выражение, как там говориться? Скар-”. Гамора поднимает бровь. “-ка... О. Давай Питер, ты справишься. Это же...” - всё ещё продолжает размышлять Квилл. “Сарказм,” - заканчивает за него Гамора.       Он нервно улыбается. Диалог немного расслабляет ваши нервы; это хорошее напоминание о том, как далеко ты зашла, что даже при ощутимом напряжении между вами двумя, всё ещё есть место для шуток. Удобно. "Входи", - говорит Гамора, проходя мимо него, чтобы сесть на свою кровать.       Вы живете на кораблев течение года, и он больше не кажется просто кораблем Питера, но Гамора не решается претендовать на него, как на свой собственный. Поначалу было странно иметь место, которое можно назвать своим. Гамора не помнит свой дом детства, ведь она жила в казармах после того, как Танос похитил её. Самое красивое украшение, которое вам разрешалось, были ваши ножи. А ещё Небула делила вашу комнату так, что иногда требовало спать с открытым пресловутым глазом. Это были хорошие ночи: ведь хуже были те, когда Небула была слишком слаба, чтобы сделать что-то, кроме того как плакать, и Гамора должна была просто лежать там, слушая.       Но теперь все кончено, и Питер освободил тебе собственную комнату, хотя Дракс, Ракета и Грут должны были переехать, они, пробормотав что-то, вежливо покинули её. Ты медленно наполняла её вещами: мечи, конечно; красный фонарь, который Гамора купила в одну праздничную ночь; одежду, теперь она позволяла себе больше. Несколько книг, несмотря на голографические таблички, потому что вы вспомнили, как ваша мать учила вас читать печатными книгами. Это заставляло Гамору тоскливо ностальгировать, хотя на родном языке невозможно было найти ни одной книги. И, конечно, любимые, красочные печатные фотографии со старой Терранской камеры, которую Питер был очень рад обнаружить. "Полароиды", как он называл их.       Питер стоит рядом с тем самым рядом фотографий и нервно перебирает ногами. - "О чем ты хотел поговорить?" - спрашивает Гамора, годы практики скрывают даже намек на дрожь в её голосе. - “Ну, ты знаешь, когда мы целовались, раньше, я, ЭМ, что-то сказал, и я думаю, что ты, возможно, услышала, и я не хотела сказать это... А ты не обязан отвечать мне тем же, или говорить что-нибудь. Я просто хотел извиниться, потому что я чувствую, что я поставил тебя в неловкое положение, и я думаю, что ты не была готова к..” -Не успел договорить, Питер - "Что ты сказал?” - у Гаморы голос мягкий. - "...или было, знаешь, неудобно, и слушай, может нам стоит просто забыть об этом” -продолжает Квилл, не обращая внимания на слова, сказанные Гаморой. - "Питер", - говорит Гамора, возвращаясь к себе и повторяя: - "Что ты сказал?” - “ О", - Его лицо наливается ярко-красным цветом, и он прислоняется к твоему комоду, - "Ты ничего не слышала? Черт. Теперь я чувствую себя идиотом”. - “Питер, что бы это ни было, просто скажи мне." Гамора двигается вперед на своей кровати и пытается говорить как можно нежнее. - "Я сказал... Эмм... Я сказал, я люблю тебя?”       Он формулирует это как вопрос, но его тело оседает, и его глаза слегка расширяются, искренне. Ты была в состоянии читать язык тела превосходно. Поэтому Гамора может с лёгкостью сказать, что он искренен, и это вызывает в ней некую путаницу.       Если она думала, что была в ужасе раньше, когда они целовались, то у неё нет слов для страха, который она чувствуете сейчас. Это не тот страх, с которым она выросли, не страх холодной ухмылки Таноса, или страх от первой перестрелки. Нет, этот страх намного больше.       Это что-то разворачивающееся в твоей груди, отталкивающее все, что там раньше жило. Это искажает сердце, но в то же время дает вам возможность дышать. Это птицы, улетающие из горла, или море, плещущееся в костях. Не страх того дня, когда ваш родной дом уничтожен, или день после того, как вы впервые увидели космос и поняли, что являетесь его частью. Вы наполнены ощущением внезапного нахождени на краю чего-то возвышенного, чего-то, что может уничтожить, или же спасти вас, и ты понимаешь, что сама хочешь прыгнуть. - "Оу", ты говоришь глупо и неуверенно. - “Да. Так что, как я уже и сказал, если ты хочешь просто игнорировать это, мы можем сделать это. Все в порядке, я даже не знаю, о чем я думал”. Тогда Гамора встаёт очень близко к нему. Если бы она сейчас заплакала, он бы ни за что этого не заметил. - "Ты имели это в виду?” - “Ну…” - “Питер.” - "Да, я имел в виду это", - его слова снова вылетают в спешке, и хотя это раздражает, часто, но он ударил себя по лицу больше раз, чем ты можешь сосчитать. Ты всегда восхищалась его честностью. - "Я серьезно. Я люблю тебя”. Слова звучат для Гаморы чуждо, гремят в ушах, как одна из Терранских песен Питера. - "Питер.. -" начинает Гамора. - "Ты не должна говорить это в ответ", - перебивает он тебя. - "Позволь мне закончить". - Гаморе трудно говорить об этом, и если она не сделаете этого сейчас, кто знает, сколько времени это может занять. - “Я очень забочусь о тебе. Я хочу... Я хочу быть с тобой". Ты опускаешь руку вниз и переплетаешь ваши пальцы. - "Я боюсь, иногда, и мне жаль, но я хочу этого. Больше всего на свете.” Он стыдливо ухмыляется и опускает голову, чтобы дотронуться до твоего лба. Ты позволяешь ему. Вы дышите: вдох, затем выдох. Что-то начинается. ******       В двенадцатый раз, когда ты поцелуешь Питера, ты будешь обедать с Небулой. Кажется абсурдным, что вы двое делаете это сейчас, ну, в смысле обедаете. Это то, что могут делать нормальные сестры. Сестры, которые живут по всему городу и пытаются догнать каждые пару недель. А не у которых была своя справедливая доля боев в детстве, зато всегда заступающихся друг за друга. Не сестры, которые также являются убийцами, которые также провели свою молодость, пытаясь убить друг друга после похищения титановым тираном. Но вы стараетесь быть лучше для людей и всего остального мира, поэтому время от времени звоните Небуле. Гамора знает, что это напрасный рикошет в пространстве. - "Ты только что поцеловала его?”, - Спрашивает Небула как только вы выходите с корабля. - "Какая разница?", - сухо отвечает Гамора, пародируя сестру - "Наши губы соприкасались?" - "Гамора!" - "Да, я только что поцеловала его. Мы целуемся уже какое-то время". Небула молчит, переваривая информацию за то время, необходимое вам, чтобы добраться до ресторана и сделать заказ. - «Как вы можете это делать?» - спрашивает она, нажимая на приправы своей ложкой. Она отказывается верить в происходящее. - "Целоваться? Ну, на самом деле он жует много жвачки, так что...” - " Нет, не целоваться. Ты же знаешь, что я имею в виду. Открыть себя вот так. Впустить его.”       Гамора задумывается об этом на секунду. Небула не особо заботится о Питере так или иначе. Но она нервничает так, как не нервничала ОЧЕНЬ давно. Даже когда она летала на космическом корабле прямо на тебя, Небула не нервничала. Сейчас, однако, она пристально смотрит на просыпанную соль. Её темные глаза периодически мелькают, чтобы оценить вашу реакцию. - "Это заняло время. Мы должны были быть очень терпеливы друг с другом. Но я думаю, в конце концов, я не хотел продолжать отрицать себя. Это удивительно. Чувствовать себя так по отношению к Питеру, хотя это и происходило достаточно медленно”. Небула кивает, медленно. - "Полагаю, я хочу исцелиться. Я хочу быть храбрее того, кого и как... Как я люблю... В противном случае он, возможно, уже выиграл". Вы не называете Таноса в своих разговорах с Небулой по имени, но она всегда знает, когда вы говорите о нем, тень ни один из вас не может полностью спокоен. "Это странный способ быть храброй", - говорит Небула, между поеданием кусочков салата после того, как официант приносит вашу еду. "Но это хорошая вещь, чтобы попытаться быть храброй.”       Пройтись немного после обеда, осмотреть витрины и поговорить о том, куда Небула движется дальше, или насчет заданий, которые вы недавно рассматривали и местами думали, что они ей понравятся.       Есть так много жизней, которые вы потеряли, и наконец Гамора думает, что пришло время и для себя. Не только твоя жизнь, та, которую твои родители хотели для тебя, но и та, которую заслужила Небула. Та, где она была твоей сестрой, и ты вела себя так по отношению к ней.       Ты уже на полпути к трапу своего корабля, когда она внезапно назовет твое имя, Гамора, и ты повернешься. Она неловко манит, а Гамора будет возвращаться, растерянная, пока не достигнет дна.       Небула, ваша младшая сестра, обнимает вас в нежных, но нерешительных объятиях, как будто она не доверяет самой себе, делает всё, чтобы не навредить. Но сам факт этого, дает вам надежду. Вы потеряли жизни, да, но у вас есть эта. ****** "Я тоже тебя люблю, ты же знаешь", - наконец-то говорит Гамора. Это после двадцать третьего, нет, может быть даже, двадцать четвертого поцелуя с Питером. Ты лежишь рядом с ним на узкой кровати, прижимаясь, так, что вы можете чувствовать каждое его биение сердца. Гамора чувствует себя намного моложе, чем есть на самом деле. Это первый раз, когда она влюбилась. - "Да," - говорит Питер, и она может слышать ухмылку в его голосе, - “Я знаю.”       Можно сказать гораздо больше. С тех пор, как ты впервые поцеловала его, твои клетки поют. В вашем сердце появился новый ритм, который заставляет вас плакать или же смеяться. Вы часто улыбаетесь, больше, чем даже думали вообще может быть возможно. Вы начали думать, что это было изъято из вас, но когда Питер пробегается своими руками по плечам Гаморы, когда он шагает мимо вас рассеянно, или предлагает поделиться наушниками с ней, потому что он нашел песню, которую он думает, что Гамора просто обязана услышать, чтобы стать счастливее. Просто. Вы танцуете и ваши ноги редко спотыкаются.       Можно сказать гораздо больше. Но есть сотни звезд, которые выгибают свой путь за окном над вами, и Питер ,теплый, и главное, рядом с тобой, и никто не должен говорить об этом сейчас. Времени на все это достаточно.