Мистер из ниоткуда

      Кафе "У Элли" процветало уже не один год, хотя и числилось в списке обычных придорожных забегаловок. Тут всегда было чисто, ну или, во всяком случае, на столах не оставалась жирная пленка, и пахло всегда чем-то приятным — то ли качественным освежителем для воздуха, то ли засушенными травами и мятой. Еще здесь не забывали проветривать помещение и мыть посуду, стирать маленькие опрятные персиковые занавески, да и готовили на удивление недурно. В общем, если у кого-то и возникала мысль заехать куда-нибудь перекусить, то выбирали исключительно это место.       Сегодня утром посетителей было не очень много: молодая пара, приютившаяся в уголке; бизнес-леди средних лет, севшая за центральный столик; и невысокий (да и неприметный) молодой человек, словно спрятавшийся где-то в темном углу. Он вел себя достаточно скованно и отчужденно, облокотившись на стену и печально глядя в окно. Сегодняшнее утро можно было назвать туманным и прохладным, из числа тех, казалось бы, обычных дней, когда даже дышится как-то легче и проще. В окно стучался легкомысленный ветерок, из небольшого радиоприемника доносилась джазовая песня, такая, под которую бы хотелось станцевать с элегантной женщиной в ярко освещенном зале роскошного отеля.       К его столику приблизилась изящная и хорошо сложенная девушка лет двадцати пяти — тридцати, облаченная в бежевую форму. Волосы убраны в тугой конский хвост (признак жесткости и самонадеянности, решил он), глаза слегка подкрашены, на руке тонкий дешевый браслет. Бейджик украшала витиеватая надпись "Джена". По его мнению, самое подходящее имя для собаки, на худой случай для вредной сиамской кошки.       — Что будете заказывать, мистер? — глаза сверкнули лукавым огоньком, и таким обязаны были сиять при встрече с каждым клиентом.       — Вы умеете готовить воду? — спросил он без капли иронии, словно этот вопрос был невероятно важным. С такой же интонацией можно было бы начать о смысле бытия или о высшей математике.       — Вам с лимоном или со льдом, газированную или нет? — Джена рассмеялась привычным натянутым смехом, думая про себя, что мистер спятил.       — А вам есть дело? — новый важный вопрос. Действительно важный, если задуматься.       — Простите, мистер…       — Вы заинтересованы, напуганы или раздражены?       — Мистер, вы ничего не будете заказывать, кроме воды, я так поняла? — вот он, взрыв бомбы по имени Джена. Пара лишних фраз, но сразу же назревающая истерика. Вчерашний вечер у нее был нелегкий, что очевидно, да и вся жизнь в целом прекрасно вписывается в значение слова "нелегкий".       — Я чертовски надоедлив? Надоедаю вам так же, как и ваши вечно шумные дети? Спрашиваю какую-то дребедень? — он говорил так выразительно, что она тотчас приняла его за сумасшедшего.       — Вода и всё? — напряженное выражение лица свидетельствовало о том, что она окончательно вышла из себя. Будь ее воля, то эта вода вылилась бы на голову клиента. Но она персонал. Ей нельзя хамить.       — Он так и не позвонил? Что, ни разу за все эти три года? — задумчиво протянул он, вглядываясь куда-то в потолок и печально покачивая головой.       Джена резко развернулась и быстрыми шагами направилась на кухню, постукивая каблуками. Конский хвост качался на ходу, хлестая ее по плечам. Вот теперь она дивно похожа на сиамскую кошку.       Его это никак не впечатлило. Более того, он не уделил внимание людям, обернувшимся в его сторону. В их глазах читался интерес, никто не упустил грязной мыслишки о том, что он, вероятно, предложил ей что-то, выходящее за рамки возможных услуг официантки. Работая в придорожном кафе, нужно четко понимать, что посетители вовсе не обязательно будут милыми интеллигентами. Джена понимала, само собой. К тому же она нейтрально относилась к этому печальному факту, закрывая на него глаза. Себе цену она знала. Даже если это будет сумма, определяющаяся часами.       Как он сразу понял, на дешевые просьбы Джена не откликалась. А вот ради крупной суммы могла без зазрения совести пройти виляющей походкой в женский туалет и вскарабкаться на раковину, поднимая бежевую юбку. Двое детей дома и зарплата официантки. Это звучит не как печальная история, а как страшный диагноз, или строчка в графе "причина смерти".       Возвращалась она уверенной походкой, высоко подняв голову. "Мне нет дела до сумасшедших!" — вот что означала эта поза. Хотя, если бы он предложил деньги, то она, вполне возможно, даже послушала про его воду, сидя на этой раковине.       — Ваш заказ, мистер! — стакан с водой со звоном приземлился на столик. Идеальная точность — ни капли не выплеснулось на поверхность стола, зато звук оказался достаточно резким, чтобы он заинтересованно перевел взгляд с потолка на нее.       — Так вы умеете готовить воду? — его лицо просияло.       — Черт возьми, конечно, умею, что за сумасшедшие вопросы! Вы чокнутый, да? — прошипела она на низких тонах, вынудив посетителей напряженно прислушиваться.       — Вот как, умеете. А что еще вы можете? — и что действительно взбесило девушку, так это то, что она улавливала в словах незнакомца некий смысл.       — Многое, но это дорого вам будет стоить, — стервозно прошептала Джена, зная, что во всем бывают исключения. С таким бы она не согласилась провести и пяти минут даже за большую сумму. Гордость у такой девушки, как она, явление, как ни странно, нередкое.       — Нет-нет, — он изумленно покачал головой, — Я о другом. Присядьте, Джена, — мягкий и убеждающий голос.       Он мастерски менял интонации выражения лица. Актер, что ли? Но, черт возьми, звучало это так убедительно, что она сразу присела напротив него, гипнотизируя глазами стакан. Вот бы выплеснуть воду прямо в эти чокнутые глаза.       — О чем вы, мистер? — взрывчато-спокойный тон.       — Что еще вы умеете? — повторил он понимающим голосом, — Принимать ответственные решения? Глушить свой внутренний голос алкоголем? Может, вы умеете противостоять родителям? Вам удается гордо вскидывать голову и тащить в полном одиночестве тяжелую сумку к автобусной остановке? Дожидаться ночами звонка?       — Вы переходите границы, — промямлила Джена.       Вот именно, победа за ним, больше никаких стервозных фразочек. Только полное недоумение и воспоминания об относительно светлом прошлом, о Скотте, ради которого она однажды гордо хлопнула дверью, уходя из дома. Об их отвратительной маленькой квартире, пропахшей куревом; об их волшебных таблетках; о неудобной скрипучей кровати; о проклятии матери, летящем вслед; о первых ударах; о слезах; о первой беременности и вечной тошноте, которая доводила ее до исступления…       — Быть может, вы хорошая мать? Умеете воспитывать детей? — он поднял брови. Всё кафе таращилось на официантку, которая сжалась в комок, как ребенок, стиснув зубы и давясь слезами.       — А что вы знаете о жизни? — проговорила она сквозь зубы, — Вы не воспитывали двоих брошенных детей, которым нечего есть и нечего носить. Вы не отпаивали их обычным горячим чаем при температуре тридцать девять, потому что денег на лекарства нет. Вы не отбивались от насмешек местных подростков и не перевязывали изрезанные руки собственного ребенка, который закрылся в ванной с лезвием, оставив записку, в которой говорилось, что его всё достало. Вы не унижались перед вечно пьяным толстым соседом, выпрашивая у него деньги. Вы не ходили пешком домой, когда приходится преодолевать в старых туфлях девять километров, чтобы сэкономить копейки. Вы…       — Много же из этого списка я не делал, — искренне усмехнулся он. История его нисколько не задела, он знал все эти малоприятные детали с того самого момента "Что будете заказывать, мистер?", — А вы ни разу не задумывались о возможных переменах?       — Переменах к лучшему? — Джена вытирала слезы тыльной стороной руки, сжимая губы, — Какие, к черту, перемены к лучшему, о которых вы все не устаете говорить всё время!       — Почему обязательно к лучшему? Вас часто тошнит, я посмотрю. Только ли от жизни? — теперь посетители могли смаковать отличную картинку: застывшая с перепуганным выражением лица официантка, с размазанной тушью на лице, с криком садящаяся за стол, уставившись на самого обычного посетителя.       — Джена, что у вас там происходит? — грубый мужской голос доносился из глубин кухни. Толстый и потный, злой и красный от жара владелец — пронеслось в голове у него.       — Увольняйтесь, — он вернулся к невероятно серьезному тону, протягивая ей стакан с водой.       — И куда я пойду? — Джена хныкала, как ребенок, вытирая лицо ладонями.       — Вы пойдете и купите газету с объявлениями, будете просматривать ее всю ночь, пока ваше сердце не стукнет одобрительно. Тогда набирайте номер и своим уверенным голосом утверждайте, что лучше вас им не найти. Вам дадут премию через месяц. Через два — повысят.       — А откуда вы знаете?       — Оттуда, — он, усмехаясь, снова уставился на потолок, — Если останетесь, то уже сегодня вашего ребенка на улице встретит дядя, который предложит покататься на машине, а потом войдет во вкус и не остановится. А вы всё-таки потянетесь за пачкой таблеток в вашей сумке и выпьете все. Прямо около той раковины.       Глаза Джены расширились, не то от ужаса, не то от удивления. Как бы там ни было, она, словно загипнотизированная, уже стягивала фартук, наблюдая за ним. Он встал, одобрительно кивнул, и вышел из кафе медленным шагом с довольной улыбкой на лице, ловя на себе взгляды посетителей.