Lust

Мартин пытался сохранить невозмутимость на своем лице, но губы его придательски дрожали. Округлые очки сдернуты с лица, неровно обернуты в носовой платок и спрятаны в карман. За трапезой он не прикоснулся даже к чаю. Сидел, сложив руки на коленях. — Алоиз запретил ему идти даже на похороны, — негромко шепнул Джойс на ухо Коннору, заметив, с каким сочувствием тот смотрит на отца Мартина. — Это… Коннор не мог решить, правильно ли это или жестоко. Молодой священник не помнил своих родителей или любимых, но от мысли, что его не пустят на похороны Джойса или лейтенанта, ему становилось больно. Коннор вновь посмотрел на Мартина и тяжело вздохнул. Терять любовь больно. Саймон оказался одним из четырех, кому разрешили в то роковое утра остаться в келье. И Коннор слышал, как Мартин кричал в своей келье, спустя несколько минут, после того, как им сообщили эту новость. Как этот нечеловеческий то ли крик, то ли плач, секундный, злой и отчаянный вырвался из его груди. Будто остатки жизни покинули его. И тело сейчас смотрело в стену, опустошенное и скорбное. Коннор знал, что нужно молчать. Нельзя унять скорбь словами. И молодой падре хотел быть рядом со своим товарищем в эту минуту, но тот избегал какого-либо общения. — За что ему это? — спросил Коннор у Джойса, что пришел к нему поздно ночью, видимо, ему тоже не спалось. — Он ведь служит Богу, помогает людям. Джойс пожимает плечами, садясь на край постели и стягивая через голову сутану. — Не теряй веру, Коннор, — спокойно и негромко советует священник, поводя плечами. После взрыва стало как-то привычнее ночевать вместе, ютиться, успокаивать буйные мысли и панику, что волной захлестывала перед сном. — Джойс, — негромко позвал священник, опускаясь на кровать. — Я кое-что понял. — Что? — отозвался Джойс, с тяжелым вздохом падая на перину. — Я никогда не любил Клэр, — немного задумчиво произнес Коннор. — Заботился, был заинтересован. Но не любил. Джойс негромко ухмыльнулся, кладя руки под голову. Его друг часто смешил какими-то подобными вещами. Не от мира всего. — Я думал, кого мне больно будет потерять. Тебя. Лейтенанта. Отца Уитикера. Джойс улыбнулся, но в темноте кельи это было незаметно. От этих слов у мужчины болезненно защипало, защемило в груди. Что-то приятное, захватившее дыхание. — Было бы не плохо навестить Уитикера, — между делом подмечает Джойс. — Да, пожалуй, — отвечает Коннор, зевая и сквозь сон не замечая, как его мягко обнимают. * * * Андерсону было не до церкви, после того, как на него навалилась повседневная полицейская рутина. Более того, молодой Сумо умудрился сжевать почти метр кабеля, и Хэнку пришлось вести его к ветеринару. Хоть юный сенбернар всем своим видом выражал скорбь и понимание греховности содеянного, лейтенанту пришлось надежнее спрятать остальные провода. Суматоха вокруг щенка, постоянные брифинги и пресс-конференции выматывали лейтенанта, но он не стремился признавать, что «слишком стар для этого дерьма», скорее «размяк без работы» и «потерял хватку за месяц отдыха». Да и впервые на его памяти за месяц в Детроите происходило так много правонарушений, будто все разом почувствовали, что он, старый волк, оплашал, забился в ногу самобичивания. — Так они все связаны? — Хэнк устало спрашивает, прерывая нескончаемый поток информации от Рида. Казалось, что молодой полицейский, даже когда делал глоток кофе, не затыкался ни на секунду. — Семинария, этот банкир, попавшие андроиды. — На чертовом Камски, — наконец выдает умную мысль Рид и усаживается за стол. — Но пока у нас косвенные доказательства связи, Киберлайф ни один документ нам не предоставит. Банкир спонсировал семинарию, Камски тоже. Почему? Общественный долг? — Хрен там, — вздыхает Хэнк. — Это капиталистические воротники ничего без выгоды не делают. Ещё и количество нападений на андроидов возросло в половину. — Только сюда этих банок не суйте, — фыркает Рид. Хэнк молча пожимает плечом. Детектив еще молод, плохо знает этот город. Здесь все связано. Ограбили банк тириума — возрастут продажи «Льда». Напали на проституток — будь уверен, через месяц появится серийник. Ещё бы Камски не был связан с «железками». Это даже как-то глупо, этой связи не видеть. — В сети набирает популярность группа агрессивно настроенных против андроидов, один руководитель. Не мог ли он стать причиной исчезновения андроида в церкви? — уточняет другой работник. — А потом организовать убийство и теракт на людей? Не разумно, — фыркает Рид. — Явно, разные исполнители. Хэнк молчит. Оба правы. Группа вызывает опасения, но причем тут живые люди? Что-то не сходится. Не то, что детали не хватает, самого паззла нет. Надо искать, надо копать. И лучше самому. *** Джойс в нерешительности стоял у входа в палату. Коннор прекрасно понимал, почему. Он не готов увидеть, насколько все плохо. Так бывает, люди по разному принимают болезнь. Ему же было важно увидеть, что его учитель ещё дышит и готов говорить. — Я пойду, если хочешь… — тихо заговорил он. — Дай мне еще пару минут, — Джойс вздохнул, потупя взгляд. Вся его наглость и решимость будто рассыпалась вместе со стенами их Альма Матер. Коннор осторожно вошел внутрь больничной палаты. Светло и тепло, будто в раю. Отец Уитикер лежал под приборами, к носу его тянулся прозрачный проводок, а монитор мерно и спокойно попискивал у изголовья. Выглядел он чуть хуже обычного — бледный, с синяками под глазами, но не казался умирающим. У Коннора от этого отлегло. Заметив своего ученика, отец Уитикер приподнялся на кровати и улыбнулся. Улыбка вышла кривая. — Коннор, дитя, проходи, — он указал на стул рядом с собой. — Как вы? — неловко спросил молодой падре, садясь рядом. — Вашими молитвами, — усмехнулся мужчина. Коннору стало намного спокойней и теплее. Вид бодрого учителя успокаивал. Сейчас, думая о времени, проведенном в семинарии, он не мог вспомнить и минуты, когда бы этот на самом деле древний мужчина был уныл и печален. — Джойс, и ты тут? — Уитикер улыбнулся еще шире. И тут Конное понял, что не так. Часть лица мужчины оставалась неподвижной, будто залитая в невидимый бетон. «Инсульт», — догадался Коннор. Джойс встал за спину Коннора, будто прячась. Никто бы не хотел видеть своего почти отца в такой больничной палате. — Волей божьей в семинарии оказался такой же упрямый малый, как вы двое, не так долго читали утреннюю, как ему хотелось, — Уитикер потер переносицу. — А то быть мне сейчас перед Создателем. Коннор неловко улыбнулся. Их и вправду спасло только то, что они задержались. Великой волей случайности. — Создатель бы вас не выдержал. И апостол Пётр, — фыркнул Джойс. — Твоя правда, — не оскорбился Уитикер. — Кто еще вас учить будет, бестолочи? Вот теперь, то андроидов ко мне поставят, то полицейских. Мечутся все. Алоиз, видимо, тоже над вами зверствует там, да? Джойс осторожно положил руку на плечо Коннора, чтобы тот промолчал, не беспокоил учителя, но слишком много всего на них свалилось, чтобы молчать. — Он запретил…некоторым быть на похоронах, — тихо произнес Коннор. — Всем послушникам, которые выпустились и работают в церкви больше пяти лет, — поправил Уитикер. — Это требование Элайджи Камски. Кто платит, тот и ставит условия, мальчики. — Почему? — Коннор уж приподнялся, что Джойсу буквально пришлось посадить его на место. Уитикер цыкнул устало, почти извиняясь. — Я подписал уговор о неразглашении. Джойс тоже не знает, хотя, наверно, догадывается. Семинарию жалко, я почти добился признания культурного памятника, да… Но теперь, под крылом Камски, беспокоится не о чем. — А о вас? — Джойс не дал Коннору возразить. — Обо мне, — Уитикер рассмеялся, будто Санта. — Они мне обещали новое сердце, если это окончательно забарахлит. Так что не переживайте, я и вас переживу. **** Мужчина смотрел на свои планы, раскуривая сигарету. Как он мог так проколоться. Где именно? Он устранил семерых, мог бы больше. Он знал, что мог. Отвернулся, глянул на старый томик «Мечтают ли андроиды об электроовцах?». — Как у этого придурка все получалось? Как он находил их? Уничтожал, не жалея, получал за это премии. Штука баксов — шутка ли. А теперь «порча чужого имущества». Сраные андроидо#бы. И ведь не в «находить» была его проблема, в отличие от Рика Декарда. А в уничтожить. Только теперь эти сраные андроиды, беглецы, стали сильнее. Они больше не ограничиваются одним полицейским участком. О нет, теперь у них свои больницы, школы, церкви… Мужчина взял книгу в свои руки так бережно, будто это была библия. — Великий Мерсер, Уилберт, что я делаю не так?..