Металл

<Автор>:       Медленно поднявшись с пола, тёмноволосая взяла стоявшую неподалёку сумку и вышла в коридор, осторожно закрыв за собой дверь в кабинет музыки. Она прижалась спиной к гладкой прохладной поверхности и бессильно опустила голову. "Мне ещё никогда не была так пло-о-охо!.." – прошептала бессмертная, но не услышала своих слов из-за громкого звонка. Звук открывающихся дверей и суеты донёсся до острого слуха Цукинами. Она резко выпрямилась, но только собиралась уходить, как за спиной раздался насмехающийся голос одноклассницы: "Так-так-так... Что же наша мисс Камиширо здесь делает в полном одиночестве?". Первородная не обернулась в сторону Киры. "О-о-о, игнорируешь меня, да?". Почему-то после этих слов брюнетка остановилась, всё так же не оборачиваясь. Блондинка буквально бегала вокруг девушки, как стервятник кружащийся над добычей, при этом, язвительно ухмыляясь: "Ты думаешь, что лучше не тратить нервы на меня, та-ак? О, или ты считаешь, что я от тебя отстану? А может... – блонда наклонила голову чуть набок, посмеиваясь, словно чеширский кот. – Ты мазохистка и тебе понравилось, как в тот раз мальчишки с тобой поиграли, просто ты не знаешь, как об этом сказать мне, м-м?.. Давай, скажи мне хоть слово, замухрышка". А она всё так же стоит спиной к вампирше. Голубые глаза буквально сверлят спину прародительницы. "Чего это ты молчишь? Я угадала? Скажи же мне, мазохистка несчастная!" – восклицает светловолосая. Не услышав от Кинзоки даже звука, Нано закрывает глаза и злобно скалится, сжимая белые пальцы. "Чёртова сучка!". Когда Кира распахнула свои пустые глаза, перед ней уже никого не было, – тёмноволосая ушла. "Да ладно?.." – и блонда испарилась.       Кинзоки идёт по коридору медленно, не обращая внимания ни на поток учащихся, ни на шум вокруг; девушка просто погружена в какой-то свой мир, никому неизвестный. Только вот она и сама не понимает, что это за измерение такое. "Но ведь лучше оказаться в своей вселенной, чем трепать нервы в реальности?.. Или я не права?" – одними лишь губами произнесла бессмертная.       За спиной первородной появилась фигура одноклассницы. И в следующую секунду полукровка толкнула Цукинами в спину. От неожиданности бессмертная не удержала равновесие и полетела вперёд. Но на пол упало не одно тело, по воле случая навстречу прародительнице шёл Аято; именно поэтому шатенка и изменилась в лице, – её план удался. Ино противно захихикала, приставив пальцы к бледной щеке: "У-у-упс, какая же я неловкая...". Момент, и её уже нет в этом коридоре.       Повертев головой в разные стороны, чтобы восстановить картинку окружающего мира, брюнетка наконец смотрит, на кого же её толкнули. И перед ней предстаёт удивлённое лицо третьего Сакамаки. Но непонимание быстро сменяется ухмылкой на его лице. Зеленоглазая чувствует руки парня на талии и затылке. Она отчаянно пытается выбраться, но ничего не получается, слишком уж неудачно бессмертная упала. А тем временем вокруг собрались зеваки. Никто из наблюдающих и не подумал помочь жертве случайности, только кто-то боится "Великого Его", а кто-то – просто хочет знать, чем же дело кончится. Лицо ненавистного Цукинами Нарцисса приближается к смугловатому лицу самой брюнетки и та от безысходности зажмуривается. Но вместо ожидаемого укуса Кинзоки чувствует прикосновения к её губам. Старшеклассники зашептались: "Ничего себе, вот ей повезло-то! – восклицала, даже почти пищала, одна из девушек. – Теперь я ей точно что-нибудь сломаю! Как она меня бесит!..", "А по-моему здесь что-то не так... Неужели они встречаются?", "Да не-ет, она специально упала на него!", "Вы что, совсем глупые, да? Почему вы так уверены, что ей он нравится?", "Да он, наверное, всем девчонкам нравится!". Но ни одной реплики зеленоглазая не слышала. В ушах у неё стоял гул, а внутри всё закипало от гнева. – Аято, пусти меня! – еле смогла проговорить Зоки, вырываясь. – Не хочу, – он, нагло улыбаясь, смотрел в глаза "жертвы". – Ах вот как!..       Не придумав ничего лучше, девушка стала царапать грудь парня, не скрытую белой рубашкой, до крови. Явно этого не ожидав, вампир заметно ослабил хватку и, воспользовавшись этим шансом, первородная вскочила с тела Аято. "Даже не думай, что мне понравилось, гад!" – заметив самодовольную ухмылку юноши, отчеканила прародительница.       Из толпы спешно вышел второй Сакамаки. Рейджи был просто вне себя от гнева на младшего брата: – Ты что творишь?! Ты же позоришь всех Сакамаки! Глупое самолюбивое создание! – Ладно тебе, Рейджи. Какая тебе разница? Что хочу, то и делаю! – юноша скрестил руки на груди. – Ну я тебе сейчас!..       Пепельноволосый направился к брату, сверля его холодным малиновым взглядом, в котором уже бушует неистовая злоба.       Посреди полупустого коридора, глубоко задумавшись, стоит Шин. Мимо него идёт группа учащихся и оживлённо разговаривает: – Ничего себе! Наверное, эта Камиширо очень сильная смертная. Она же Аято разцарапала! – Так она и не первый раз с бессмертными в конфликт вступает... – заговорщицки уточняет самая низкая девушка. – В каком смысле? – парень приподнял брови. – Сначала Хикари Куми, она сильная вампирша... Потом – Рен Сао, он один раз дрался с младшим Сакамаки. А теперь это... – Вот оно значит как... Боевая девчонка, – изрёк кто-то из компании. – Хм. Ну, мне кажется, Аято бы не упустил шанса так отличиться... Вот и поцеловал её. – Глупый он! Лучше бы меня поцеловал! – Да что ты в нём нашла?       Рыжеволосый резко сосредоточился. <POV Шин>       Что он сделал?! Он её поцеловал?!.. Мою племянницу?! Чёртов идиот самовлюбленный!.. Это каким же наглым надо быть?! <Автор>       Скрипя зубами, бессмертный испарился.       Тёмноволосая поднимается по лестнице, ведущей к выходу на крышу и резко останавливается, разворачивается на все триста шестьдесят и садится прямо на ступеньки, поставив сумку подле себя. Она внимательно рассматривает свои руки. Кровь самовлюблённого садиста уже засохла на тонких пальцах, на ногтях и даже под их аккуратными пластинками. Девушка вздыхает и немного горестно опускает голову на колени. <POV Кинзоки>       Никакого покоя. Так и с ума сойти не долго... А до концерта ещё три урока ждать!       Терпи... Главное – терпение. Главное – терпение... <Автор>       "Терпи! Терпи. Терпи... Терпи!.." – начинает повторять бессмертная, как будто это заклинание, способное ей помочь; но это ничуть не помогает расслабиться.       Наступает тишина. Напряжение пронизывает воздух. За Цукинами появляются Шин и Карла. Почувствовав чьё-то присутствие, первородная повернула голову вправо – дядя, влево – отец. В её глазах отражается нечто похожее на сметение и... Радость?.. Братья сели рядом с Кин по обе стороны. – Как ты себя чувствуешь? – Хм, дядя, так ты уже знаешь? – она усмехнулась. – Мы уже знаем, – поправив племянницу, ответил рыжеволосый. – Так, как ты, дочка? – О, папа, на моих руках кровь обидчика, – девушка показала свои ладони и повертела кистями, в доказательство своих слов. – Конечно, я в порядке. А как же иначе? – прародительница улыбнулась.       Карла с неким недоверием снова поглядел на кровь Аято и, после незаметного кивка Шина, снова заговорил. – Я и не сомневался, что ты можешь постоять за себя. – Но, знаешь... – стал дополнять брата Цукинами. – Если что, ты обязана полагаться на нас. Мы – твоя семья. – Я знаю, дядя, я знаю... Спасибо. – Вот уж не ожидал такого услышать! Я-то думал, что ты ещё не свыклась с тем, что мы родственники, – засмеялся золотоглазый. – Видишь, как бывает – ошибся, – улыбнулась зеленоглазая. – Хорошо. Ну, наверное, тебе хочется побыть одной... Так? – Да, ты прав, дядя. – Тогда, мы пойдём, – Карла потрепал дочь по волосам и исчез вместе с братом. <POV Кинзоки>       Кажется, мне стало немного легче. Всё-таки, я счастлива, что знаю своего родного отца и своего дядю... Это лучше, чем ничего.       Папа... Я до сих пор не думала об этом слове с таким трепетом, но, когда он потрепал мои волосы, я почувствовала тепло. Такого не было много лет. В последний раз я чувствовала связь с приёмным отцом в семь лет, а потом – ничего. Я никогда не ненавидела супругов Камиширо... Но и не ощущала себя на своём месте. Сейчас я знаю почему.       Теперь же... Осталось потерпеть до концерта. Не так много времени осталось. Да и деваться-то... Некуда.