Текстами

Сяо Гуй закидывает рюкзак за спину и пружинящим шагом идет к двери. - Ну до завтра, мужики. - Он салютуют оставшимся у стола Синцзе и Яньченю и выходит на залитый закатным светом двор. Сбегает по расшатанной стальной лестнице, перепрыгивает через лужу - гроза только-только отгремела, и небо на востоке еще бугрится кучевыми облаками, - и прямым ходом чешет к остановке. По эстакаде проходит поезд. Сяо Гуй сует в уши капельки наушников и врубает музыку на полную. В плеере по кругу - "Tian Di" Криса Ву, и Сяо Гуй невольно повторяет бит шагом. Он никого и ничего не замечает, и это именно то, что ему нужно, чтобы этот мир не свел его с ума. Когда тебе девятнадцать и все, чем ты живешь, умещается в кармане затертых до дыр джинсов, - свихнуться не так уж и сложно. В автобусе в этот час пусто. Сяо Гуй падает у окна, смахивает с запотевшего стекла мутные капельки и, прижав к нему ладонь, сквозь пальцы смотрит на скользящие мимо обочины. Они ржавые в свете угасающего дня и всеми покинутые. Редкие прохожие смахивают на потерявшихся меж двух миров призраков. Сяо Гуй их не боится. Он едет до конечной. У заправочной перебегает шумную магистраль и по высокой траве гребет к мосту. Несуразная его конструкция исполинским зверем возвышается над пустырем. От канала несет болотом: трясиной и лягушками, - но Сяо Гую нравится этот запах. Он выбирается к бетонному склону и вдоль сыпучей кромки бредет к мосту. Тот давно закрыт для транспорта, но редкие пешеходы пользуются им, чтобы добраться до трассы. Сяо Гуй забирается на середину моста, скидывает рюкзак, вынимает из него потрепанную тетрадь и открывает ее в рандомном месте. Пробегает взглядом пару строк и листает дальше, пока исписанные страницы не сменяются чистыми. Сяо Гуй разглаживает тетрадь на коленях и берется за карандаш. Он пишет механическим, твердо-мягким, чтобы не тратить время на заточку. От канала тянет сыростью, промозгло-осенней, хоть на дворе - середина июня. Сяо Гуй ежится в своей захудалой ветровке и, подняв глаза к оранжевой кляксе солнца, щурится на его горячий металлический свет. Звук подъезжающей к мосту машины не удивляет, но заставляет встрепенуться. Сяо Гуй порядком от него отвык и не думал, что услышит его снова. Они не ссорились, но лишь потому, что никогда особо и не дружили. То, что между ними происходило эти три месяца, сложно назвать отношениями. Они просто время от времени пересекались и болтали на тему рэпа и поэзии. Сяо Гуй показывал ему свои стихи, а он читал их, на ходу придумывая бит. Рядом с ним Сяо Гуй чувствовал себя зеленым мальчишкой, хоть и был старше на год. У него немели руки и предательски подгибались колени. Он с трудом удерживал карандаш в непослушных пальцах и забывал начертание самых простых символов. Это было лучшее, что случилось с ним за его короткую, ничем не примечательную жизнь, и он завидовал себе прошлому, потому что для него эти мгновения были настоящим. Сяо Гуй из прошлого слушал его голос, тихий смех, улавливал свежий, с цитрусовыми нотками, аромат туалетной воды и чувствовал - мимолетно - тепло его тела, и это было круто, и этого у Сяо Гуя теперешнего больше нет. Машина останавливается неподалеку. Новенький, разве что не из салона "Мерс": матовая покраска, тонированные стекла, хромированные диски. Сяо Гуй морщится, подмечая детали мимоходом, и возвращается к тетради. Хлопает, закрываясь, дверца; шуршит мелкий гравий обочины. Машины здесь не ездят, но он все равно держится пешеходной дорожки. Глупая, на взгляд Сяо Гуя, привычка, но ему нравится. Ему вообще все в этом мальчишке нравится. Даже жеманность и расточительство. Это делает его тем, кто он есть, а именно он - вот такой, с кучей бесявых недостатков - так крепко запал Сяо Гую в душу, что он уже который месяц пишет стихи о любви. - Эй, привет, - говорит ЧенЧен - Сяо Гуй ненавидит его имя, потому что только мажоры называют детей как породистую собачку, - и останавливается в десятке шагов от Сяо Гуя. Сяо Гуй вскидывает голову, ловит взгляд ЧенЧена и понимает, что три недели, которые он избегал встречи, ничего не изменили. У ЧенЧена все та же странная улыбка, сонные глаза и безумно притягательные родинки на шее. Светлые брюки, брендовая футболка и рубашка из полупрозрачного шелка нараспашку. Холодный послегрозовой ветер треплет пепельные волосы, и ЧенЧен ежится, обнимает себя за плечи и подходит чуточку ближе, словно бы Сяо Гуй может его согреть. И Сяо Гуй мог бы, только сейчас и сам дрожит, правда, не от холода. Он ненавидит в себе эту слабость не меньше, чем имя ЧенЧена, но, как и с его именем, ничего с этим поделать не может. - Здорово. - Сяо Гуй кивает ЧенЧену и возвращается к своим записям. - Что у тебя с лицом? - ЧенЧен подходит ближе. Голос его звучит осторожно, будто бы малейшая его вибрация спугнет Сяо Гуя, заставит сорваться с места и броситься наутек. - Ничего. Сяо Гуй практически не лжет. На щеке и подбородке желтеют старые синяки, на шее - парочка новых. Он очень конфликтный и вспыльчивый, и большинство споров, в которые он ввязывается, заканчиваются дракой. ЧенЧен же насилия не приемлет. Он всегда спокойный, иной раз даже слишком. Сяо Гую хочется схватить его за плечи, встряхнуть хорошенько, чтобы хоть парочка эмоций вырвалась наружу, но дотронуться до ЧенЧена выше его сил. - Я не люблю, когда ты такой. - ЧенЧен присаживается рядом с Сяо Гуем. Того передергивает. Он бы в жизни не уселся на грязный асфальт в дорогущих брюках. Он бы и покупать их не стал, даже если бы мог: вдруг какая пылинка пристанет? Но ЧенЧен не такой. Он мало печется о своих вещах, не боится шляться по злачным местам и общаться с такими ненадежными ребятами, как Сяо Гуй. И это Сяо Гую очень нравится, но он никогда в этом не признается. - Я тоже многое не люблю, и? - Линькай... - Что? - Сяо Гуй поднимает голову. ЧенЧен единственный, кто называет его по имени. ЧенЧен единственный - кроме родителей, - кто его знает. Сяо Гуй понятия не имеет, почему при встрече назвался Линькаем, но менять что-то уже нет смысла. - Я тебя обидел? - ЧенЧен пытается заглянуть ему в глаза, но Сяо Гуй избегает его взгляда. Он боится, что ЧенЧен прочтет в нем то, что Сяо Гуй так старательно ото всех скрывает. - Нет. - Тогда почему ты меня избегаешь? - Никого я не избегаю. - Неправда. Сяо Гуй пожимает плечами. ЧенЧен придвигается ближе, бедром притирается к колену Сяо Гуя. Того бросает в жар. Если бы только ЧенЧен знал, почему Сяо Гуй избегает встречи с ним, избегал бы их сам. - Написал что-нибудь новенькое? - ЧенЧен заглядывает в тетрадь, что лежит у Сяо Гуя на коленях. Сяо Гуй не считает нужным что-то от него утаивать. На самом деле ему приятно, что его тексты кому-то нравятся. Особенно, когда этот кто-то - Фань ЧенЧен. - Почитаешь мне? - Сам можешь. - Сяо Гуй сует ему тетрадь. ЧенЧен улыбается, прочищает горло и зачитывает текст полушепотом. Сяо Гуй смотрит, как движутся его губы, как последние лучи солнца окрашивают их в притягательный алый, и едва дышит. Предплечья его и шея покрываются мурашками. - Круто, - выдыхает вместо точки ЧенЧен и заглядывает Сяо Гую в глаза. Тот не успевает уклониться и пропадает. - Он про тебя, - одними губами говорит Сяо Гуй. - У меня все тексты про тебя. ЧенЧен молчит. Солнце в последний раз отражается в его глазах и скрывается за далекими темными высотками. ЧенЧен облизывает губы и оказывается совсем близко. - Все? - спрашивает он на выдохе, и Сяо Гуй в ответ лишь кивает. Сердце бьется в глотке, и он понимает, что вероятней всего сдохнет, если не поцелует ЧенЧена. Но если поцелует, сдохнет однозначно, потому как хочет этого так давно и так сильно, что это уже ненормально. Взгляд ЧенЧена опускается к губам Сяо Гуя. - Тогда почему ты от меня убегаешь? - Потому и убегаю. - Сяо Гуй зубами прихватывает губу и тут же ее отпускает. ЧенЧен подается вперед; его короткий вздох обжигает. ЧенЧен так близко, что Сяо Гуй не знает, куда смотреть. Живот скручивает от предвкушения и страха. Сяо Гуй склоняет голову набок и губами проводит от подбородка к уху ЧенЧена. Целует за ним крепко и горячо и давится воздухом, когда слышит томный, прерывистый стон. Сяо Гуй ртом проходится по шее и останавливается у ворота футболки. На языке остается горечь парфюма. ЧенЧен запрокидывает голову. Гладкая, в сумерках синеватая кожа натягивается на кадыке. Две потрясающие родинки так близко от губ Сяо Гуя, что его начинает трясти. Он трется о них, касается на пробу языком и припадает ртом к прикрытой футболкой ключице. В висках бешено пульсирует, и асфальт под вспотевшими ладонями слегка раскачивается. Пальцы ЧенЧена путаются в волосах Сяо Гуя; короткие ногти приятно царапают кожу на затылке. Сяо Гуй остатками здравомыслия понимает, что мостом хоть и изредка, но пользуются люди, и заниматься здесь тем, чем они занимаются, - не лучшее решение. Да и все это происходит слишком быстро, и стоит остановиться сейчас, чтобы после не сожалеть. Сяо Гуй закрывает глаза, вдыхает глубоко запахи лайма и свежескошенной травы, которыми пропиталась кожа ЧенЧена, и отстраняется. ЧенЧен смотрит на него потерянно: поди, и не соображая толком, что произошло и почему его больше не целуют. - Не понравилось? - шепчет он. Взгляд мечется по лицу Сяо Гуя, ищет что-то. Сяо Гуй подается вперед, целует приоткрытые в ожидании губы и тут же отползает от ЧенЧена подальше. Цапает тетрадь и сует ее кое-как в рюкзак. - Понравилось, - бормочет он и встряхивает головой. Длинная челка падает на лицо. - Просто, блин, это общественное место. Твои родители вряд ли будут в восторге, если узнают, что ты зажимаешься с пацаном. - А мне уже восемнадцать. Что хочу, то и делаю. - ЧенЧен подтягивает колени к груди, обнимает их крепко. - Восемнадцать? И давно? - С сегодняшнего дня. - У тебя день рождения? - Сяо Гуй теряется. Нет, конечно, он знал, что раз в году у каждого человека случается день рождения, но почему-то новость о дне рождения ЧенЧена повергает его в смятение. ЧенЧен в ответ дергает плечами и неловко улыбается. - И почему же не празднуешь? - Без тебя не в радость. - У меня нет подарка. ЧенЧен смотрит на него осуждающе. - Как это нет? - говорит он. - Ты посвятил мне кучу песен. - Ну это тип не то. - А что то? - Не знаю. У тебя ж все есть. ЧенЧен качает головой. - Не все. Ван Линькая у меня, к примеру, нет. А я очень хочу, чтобы был. Сяо Гуй поднимается на ноги, забрасывает рюкзак на плечо и подходит к облезлым поручням моста. Вода - черная и маслянистая - медленно течет на север. В воздухе вовсю пищат комары. - Я думал, что нравлюсь тебе. - Голос ЧенЧена звучит потерянно. - Думал, ты хочешь... ну чтобы мы... - Он не находит слов, задыхается обидой. Сяо Гуй оборачивается к нему всем телом, но остается стоять на месте. Смотрит в глаза и молчит. Его трясет так сильно, что поручень под его рукой вибрирует. - Мне уйти? Сяо Гуй мотает головой. Если ЧенЧен сейчас уйдет, он сдохнет на месте. ЧенЧен подходит к нему сам. Он высокий и слишком красивый, и Сяо Гуй в очередной раз чувствует, как широка пропасть между ними. ЧенЧен водит собственный "Мерседес" в восемнадцать и готов испортить парочку шмоток от "Balenciaga", не моргнув глазом, а у Сяо Гуя сотня юаней в заначке, академическая задолженность размером с Юпитер и спальный мешок в подсобке у приятеля. Они вообще не должны были встретиться, но встретились, и теперь ЧенЧен хочет его в качестве подарка на день рождения, а Сяо Гуй настолько влюблен, что готов ему уступить. - Я тебя не пойму. - ЧенЧен осторожно, кончиками пальцев, касается лежащей на поручне ладони Сяо Гуя. - Тебя смущает статус? Но так вот - у меня своего вообще ничего нет. Все родительское. И если завтра они решат, что я этого не достоин, я останусь ни с чем. Мне даже поесть не на что будет купить. А у тебя есть талант, ты пробивной и многое в этой жизни повидал. И я хочу быть таким же, но ничего не умею. Сяо Гуй ловит его пальцы, сжимает крепко и дергает на себя. Бросает ладонь на затылок, заставляет наклониться и целует. Получается жестко и совсем не романтично, но Сяо Гуй сейчас так зол на ЧенЧена, на его родителей, на себя, что ничего с этим поделать не может. ЧенЧен хватается за него; опора угрожающе скрипит. Сяо Гуй смягчается, и ЧенЧен тут же открывает рот, позволяет сделать поцелуй настоящим. Он сладкий, с ананасовой кислинкой, и Сяо Гуй целует еще нежнее и глубже, чтобы распробовать лучше. Сам он, должно быть, на вкус как сигареты и кола, и это не шибко приятное сочетание, но Сяо Гуй успокаивает себя тем, что могло быть и хуже. В отдалении гудит, проносясь на огромной скорости, тяжеловоз и кричит ребятня. Должно быть, гоняет мяч во дворе, под облепленным мошкарой фонарем. ЧенЧен забирается ему под ветровку, гладит живот и грудь через ткань футболки. Поцелуй становится поверхностным и влажным. Кончик чужого языка проходится по нижней губе, трогает уголок рта и язык Сяо Гуя. Сяо Гуй никогда не занимался сексом с парнем, но хочет этого так, что делается больно. Он знает, что ничего не будет, но легче не становится. Ему девятнадцать, и его целует парень, от которого он уже несколько месяцев сходит с ума. Это слишком много для его самоконтроля, но Сяо Гуй привык прыгать через голову. - Серьезно, кто-то может увидеть. - Сяо Гуй накрывает рот ЧенЧена ладонью; пальцы подрагивают, и этого ничем не скрыть. - Уже ночь, - бурчит ему в руку ЧенЧен. - Да и кому мы нужны. Сяо Гуй качает головой. - Я на машине. Скажи, куда ехать, и... - Если мы сейчас куда-нибудь поедем, это плохо кончится, а я не хочу, чтобы это кончалось плохо. ЧенЧен целует его ладонь, и Сяо Гуя будто током бьет. Это все однозначно кончится чьей-нибудь смертью. ЧенЧен отнимает ладонь от лица, сжимает ее крепко и тянет Сяо Гуя прочь от моста и зловонного канала. В машине пахнет мускатным орехом и зеленым чаем. Сяо Гуй в жизни в таких не сидел, даже близко не подходил, чтобы во что-нибудь не вляпаться, и теперь не знает, куда себя деть. Он настолько в этой роскошной вселенной неуместен, что хочется выпрыгнуть из собственной шкуры и бежать, не оглядываясь, пока окончательно не облажался. - Расслабься ты. - ЧенЧен улыбается, и Сяо Гуй передразнивает его. ЧенЧен смеется и включает зажигание. Водит он осторожно, так что Сяо Гуй в какой-то миг в самом деле расслабляется и получает от поездки удовольствие. Заканчивается она у знакомого парка аттракционов. "Ты серьезно?" - взглядом спрашивает Сяо Гуй, на что ЧенЧен кивает утвердительно и выбирается наружу. Сяо Гуй лет десять не был в парке и сразу замечает, как мало с тех пор изменилось. Аттракционы громыхают, детвора орет, от лотков с уличной едой сладко и остро пахнет пряностями. ЧенЧен заставляет его сделать круг почета, купить ему на остатки стипендии сахарную вату и покатать на карусели, из которой он давно вырос. Накатавшись, ЧенЧен увлекает Сяо Гуя в дальний конец парка, к баскетбольной площадке, где в столь поздний час уже никого нет, усаживается на лавке и протягивает Сяо Гую бутылку с выдохшейся колой. Сяо Гуй делает пару глотков и давится, когда ЧенЧен, подцепив шлевки его джинсов, тянет его на себя. Сжимает колени бедрами и смотрит так, что Сяо Гуй едва не роняет бутылку. ЧенЧен однозначно его хочет, и Сяо Гуй подумывает разбить бутылку о край лавки и вскрыть себе глотку осколком, ибо понятия не имеет, что с этим делать. Этот вечер на целомудренной ноте точно не кончится. - Ты меня до седых волос доведешь. - Сяо Гуй ставит бутылку на край лавки, поправляет на ЧенЧене рубашку и невольно касается пальцем родинок. Он так часто писал о них в своих текстах и так часто вычеркивал эти строки, что теперь не в силах подобрать ни одного годного описания. Он банально от них дуреет, и это самое точное и емкое определение, которое он может дать происходящему. Они оба немного сошли с ума. - Нравятся мои родинки? - ЧенЧен улыбается лукаво. Он все подмечает и нагло этим пользуется. Сяо Гуй не считает нужным скрывать очевидное и кивает. Гладит родинки большим пальцем, а затем проводит им по губам. В ближайших кустах звенит комар, это противно и совсем не романтично, но ЧенЧену, кажется, плевать. Он еще ближе подтягивает к себе Сяо Гуя; тот упирается ладонями в покатые плечи и смотрит в запрокинутое к нему лицо. Сяо Гуй хочет ЧенЧена поцеловать, чтобы убедиться - его губы на вкус как детство. Он склоняется к приоткрытому рту, чувствует сладость дыхания и покрывается зябкими мурашками. Комар гудит у самого уха, и прихлопнуть бы, пока не сожрал, но руки Сяо Гуя заняты изучением острых ключиц, а губы находят путь к чужим губам. Поцелуй получается медленным и безумно вкусным, и Сяо Гуй, пожалуй, даст их отношениям - какими бы они ни были - шанс, ибо некоторые истории стоят того, чтобы их написать.