Ах, нуна.

       — Я зайду к тебе в восемь, Соён-а, после работы, — парень обнажает белоснежные кроличьи зубы, ярко и так по—детски улыбаясь, и машет рукой девушке на прощание.

РОV Чонгук

       — Да, малыш, — отвечает она, посылая воздушный поцелуй и уходит, улыбаясь так же ярко.        Нуна, нуна, я младше тебя всего на год, разве это так много? Ты всегда так говоришь: «Привет, малыш», «Пока, малыш», «Спокойной ночи, малыш», «Аккуратней, малыш» — мне это надоело. Именно сегодня я собираюсь доказать тебе, что я уже давно не малыш. Во всех смыслах.

POV Чонгук конец

       История Чон Чонгука и Пак Соён началась не так давно. Они познакомились, кажется, самым милым образом: девушка зашла после тяжёлого дня в супермаркет, было примерно половина десятого, она была одета в чёрную юбку карандаш до колена, белую узорчастую блузку, застёгнутую до последней пуговички, а на ногах — чёрные лаковые лодочки. Девушка выглядела очень по—деловому, собирая взгляды окружающих внутренним стержнем, уверенностью в глазах и повзрослевшей фигурой.        Несмотря на всю свою статность и серьёзность она была очень милой, особенно, когда тянулась за своими любимыми чипсами, которые, как по закону подлости, находились на самой верхней полке. Соён успела пообещать себе, что это был первый и последний раз, когда она зашла в этот супермаркет с отсутствующей логистикой расставления продуктов. Обыкновенный маркетинговый закон — ставить наиболее популярный предмет продаж на уровне глаз — откровенно игнорировался в каждом божем отделе. Даже 12—ти сантиметровые шпильки не помогали дотянуться до любимой гадости.        Пыхтя и краснея, а также злясь всё сильнее, Соён уже и на носочки вставала, и прыгала, и материлась на чипсы — ничего не помогало. И ещё, как назло, в этом отделе не было ни души, чтобы попросить о помощи.        Как вдруг прямо над её головой появляется мужская рука, которая берёт те самые чипсы, и незамедлительно опускает предмет желания к ней в корзинку. Соён немедленно разворачивается к своему спасителю, но перед собой видит лишь точёные ключицы и мощную шею с прекрасным адамовым яблоком, от чего приходится поднять взгляд, да и голову, выше, в поисках глаз доброго незнакомца.        — Не нужно благодарностей, — улыбается Чонгук, так, как видит, что девушка в ступоре, а неловкую тишину прервать как—то нужно. Парень тянет носом вкусный запах самостоятельно тянущийся в нос от волос незнакомки и нехотя делает шаг назад, толкая язык за щёку, что не ускальзывает от внимательного взора чёрноволосой.        Соён тут же опомнилась и поклонилась по пояс, в голове прусская от крутившейся фразы: "Чипсный рыцарь местного района".  — Спасибо, — тихо говорит она и мечется, не зная, может ли позволить себе ещё кое—что, — а не мог бы ты достать мне ещё три пачки таких же, — видит перед собой удивлённое лицо парня и добавляет, — пожалуйста, — думая, что дело в этом. Ёё маленький носик дёргается от неловкости.        Тот беспрекословно, одной рукой загребает нужное количество чипсов, без особых усилий, и перед тем, как положить их в корзину девушке, буквально за секунду, выдаёт: — Нуна, ты вроде такая худенькая, а столько ешь, — цокает, качая головой, — Куда только всё девается? — удивляется, с искренним недопониманием осматривая стройную, но с плавными нужными изгибами, фигуру перед собой.        "Что?!", — вспыхивает в голове, — Какая нафиг нуна? Мне всего 18, тогда сколько же этому ребёнку лет, раз он так зовёт меня …»        Сейчас её даже не заботит тот факт, что незнакомый парень подколол её. Вот же язва.        В тот момент Соён совсем не думала о том, что только она знала, сколько ей лет, а по тому, как она выглядела — невозможно было сказать, что ей всего восемнадцать.        Помимо делового стиля одежды и каблуков, на девушке был макияж, который, в общем—то сыграл главную роль для того, чтобы Соён-а не выглядела на свой возраст: длинные чёрные стрелки, пушистые ресницы, чёрные изогнутые плавно брови, алые пухлые губы и немного румян на скулы. Тональным кремом Пак не пользовалась априори, ибо кожа у неё, на зависть многим, была очень чистой: без угрей, пятен, шрамов и родинок. Лишь иногда девушка пользовалась пудрой, чтобы лицо не имело жирного блеска.        Её густые чёрные волосы, чуть длиннее плеч, были аккуратно заколоты небольшим крабиком в мальвинку.        — А тебе какое дело? Может у меня вечеринка намечается? — Пак задирает нос выше крыши, кажется, что сейчас продырявит потолок кончиком и с ухмылкой смотрит на Чона.        Гук откровенно ржёт чуть ли не складываясь пополам. «Господи, угораздило же встретить такое чудо» — умиляется он.        — Ага, вечеринка с котом что — ли? — умничает тот, а Соён не понимает, как он догадался, что у неё действительно имеется пушистый засранец, — Оторвёшься смотрю, мммм, с клубничным йогуртом, газировкой, кошачьим кормом и четырьмя пачками чипсов, — девушка понимает, что реально спалилась и, если ещё и отпираться сейчас начнёт, то выставит себя полной дурой.        — Чего пристал, — дуется мило, вскидывая недовольный взгляд вверх, — спасибо за помощь, остальное тебя не касается, — грозно вещает и уже разворачивается, обиженно насупившись, чтобы покинуть поскорее компанию наглого придурка, как тот отзывается снова:        — А меня чего не зовёшь на вечеринку свою? — спрашивает Чон, заинтересованный такой необычной особой. Чонгук проходится языком по губам, с прищуром наблюдая, как нуна поворачивается, а выражение её лица не предвещает ничего хорошего. Руки парня спрятаны в карманах рваных светлых джинс, сверху чёрная толстовка, капюшон которой накинут на голову этого симпатичного засранца, а на ногах тёмные кроссовки от Puma.        — Не желаешь посетить моё скромное пати сегодня? — наиграно вежливо спрашивает брюнетка.        — Прости, нуна, но у меня планы на этот вечер, как бы прискорбно это не звучало, — Чон хватается за сердце, симулируя великое разочарование. А вот теперь действительно обидно, — Но в другой раз я бы никогда не пропустил такое мероприятие.        — Больно ты мне нужен, — в мгновение погрустневшая отчего—то Соён разворачивается и походкой от бедра уходит от противного мальца. Боже, да она бы лучше вообще чипсы эти не ела, чем такого засранца встретить.        А Чонгук — то не малыш уже, засматривается на тонкую талию нуны, затем переводит взгляд на упругую задницу, обтянутую тугой юбкой, а после опускает глаза, в которых загораются огоньки, на стройные ножки. Нет, такой кадр упускать никак нельзя. Сам себе не простит.        Соён складывает всё покупки в сумку и пакет и скорее идёт к выходу, чтобы ещё раз, не дай бог, не встретиться с наглецом, но какая неудача, он уже поджидает её на улице, оперевшись на капот своего шикарного авто.        Перекинувшись парочкой колких фраз, Чонгук всё же настаивает на том, чтобы подвезти девушку до дома. По приезду, тот, как настоящий джентльмен хочет поцеловать ручку девушки, перед тем, как та выйдет из его машины. Но Соён вовремя осознаёт, что происходит и на последних секундах выдирает свою ладошку из его и хлопнув дверью выходит.        Чонгук сжимает в кулак руку, в которой осталось колечко Соён, слетевшее случайно, пока она вытаскивала свою руку из его крепкой хватки и целует кулак, улыбаясь, понимая, что встретились они совсем не случайно.        После этого случая Чонгук частенько поджидал Пак под подъездом и звал погулять, но та всё время отказывала, пока один раз Чон не догадался, как бы невзначай, показать ей забытое колечко. Тогда они сходили погулять и оба раскрылись друг перед другом с совершенно иной стороны, в непринуждённой обстановке.        Со временем Чонгук рассказал, что не может терпеть малявок — девочек, которые постоянно бегают за ним, он не считает их серьёзными в дружбе, отношениях, да вообще в любой сфере. И когда парень спросил про возраст у Соён, сказав ранее, что ему 19, девушка решила соврать, ибо слишком она уже привязалась к парню, чтобы сейчас всё так просто взять и разрушить, признавшись, что ей 18. Поэтому она соврала, что ей 20, от чего Чон обрадовался и сказал, что Пак — лучшая нуна.        Именно так всё и было. Но сегодня Соён хочет рассказать правду. Ей не 20 и она не может дружить с ним, скрывая свой настоящий возраст, хоть тот и недалёк от правды. И будь, что будет. С каждым днём проведённым вместе, девушка чувствует себя всё хуже и хуже перед самым искренним в мире мальчиком. И хоть страх беспощадно сжимает грудную клетку, заставляя бедное сердечко подскакивать к горлу, внутри осталась надежда на понимание.        Не верит Пак, что Чонгук так просто сможет отказаться от неё, узнав, что ей восемнадцать. За семь месяцев прекрасной дружбы они многое испытали вместе, прошли разные ситуации, в итоге всё равно оставаясь верными друг другу в дружбе. Чон видел её поведение и характер, что совсем не походят на привычки и особенности современной молодёжи. Но, что поделать, если настоящая Соён именно такая.        Чон не сможет сказать, что Пак какая — то надоедливая малявка после того, как она признается, что ей всего восемнадцать.

***

       — Привет, нуна, — радостно здоровается Чонгук, как только переступает порог квартиры Со и отдаёт пакеты с вкусняшками хозяйке, от чего та начинает прыгать от счастья и благодарить без остановки парня, затем чмокает в щёку, убегая на кухню, чтобы поставить чайник.        На Чонгуке сейчас его любимая белая футболка, что открывает его прекрасные, глубокие ключицы, чёрные джинсы и, не знающие сноса, тёмные кроссовки от Puma. От него безумно пахнет дорогим одеколоном.        Чонгука трясёт от того, что он наконец решился сегодня признаться своей нуне, что она привлекает его, как девушка, вызывая совсем не дружеские чувства. Он проходит на кухню, садясь на стул и расставляет широко ноги, проходясь левой пятернёй по волосам, зачёсывая их от волнения назад.        — Чонгук-а, что—то случилось? — Соён видит, что тот немного нервный и волнуется ещё больше. Что, если ему и так плохо, а она своим признанием о вранье сделает ещё хуже.        Чон видит взволнованный взгляд нуны на себе и то, как она закусывает нижнюю губу, осматривая его, пытаясь понять, в чём же дело. От такой заботы внутри разжигается тепло и парень становится немного увереннее. Его любимая нуна не сможет разбить ему сердце.        — А чего это ты ещё ни разу не назвала меня малышом? — Чонгук замечает, что не было «Привет, малыш», «Как дела, малыш?», — А вообще…        — Я как раз хотела поговорить с тобой об этом, — начинает Соён, сжимая края домашней недлинной туники, опуская глаза в пол, в то время, как сердце резко ухнает в пятки, — дело в том, что… Помнишь, как ты говорил, что не любишь малявок, бегающих за тобой? — Чонгук удивлённо угукает, не понимая, к чему ведёт Со, — Чонгук-а, в общем, мне не двадцать лет.        — Нуна.., — тихо, почти шёпотом произносит ошарашенный Гук.        — Чонгук, мне восемнадцать, но я не хочу, чтобы ты думал, что я какая— то маленькая пигалица, пожалуйста не бросай меня. Наши отношения останутся такими же, обещаю, — от неуверенности, волнения и дикого страха Соён не знает куда деть руки, перебирая пальцы обеих ладоней и из глаз неожиданно брызгают слёзы. От дикого перенапряжения, Сон даже не замечает этого, в бесконечно долгом молчании дожидаясь ответа, но замечает Чон.        — Нет, — безэмоционально произносит парень, от чего сердце бедной Пак сжимается и она чувствует подкатывающую истерику, — теперь они точно не останутся прежними.        Гук встаёт со своего места и двумя шагами настигает Со, останавливаясь совсем близко, от чего той приходится упереться копчиком в столешницу, а Чон тем временем опирается руками на ту же столешницу и рассматривает удивлённую девушку вблизи.        Чонгук конечно в шоке, это очень неожиданно, но он, если честно, даже рад тому, что Пак оказалось младше его. Его мужское нутро тешит тот факт, что судьба сама отдала ему в руки нетипичную девчонку, которая несмотря на свой физический возраст морально превосходила многих взрослых людей.        — И откуда только в твоей голове такие мысли, м? — глядит в любимые глаза. Со не плачет, она лишь сожалеет, что так поступила. «Дура, дура, дура!» — думает она, — я и не собирался тебя бросать, ни в коем случае. А то, что я хотел сказать ранее: я люблю тебя, Пак Соён, и буду любить тебя любой. Мне не важен, как видишь, твой возраст, но не спорю, то, что ты младше — льстит мне. Не думай, что теперь куда — то денешься от меня.        После своих слов, Чонгук решает действовать, поэтому сразу целует Со, не грубо, не страстно. Просто касается своими губами её и наслаждается их мягкостью, а когда брюнетка обвивает его талию своими ручками, Чон решает всё же углубить поцелуй. — Приоткрой ротик, милая, — командует не своим голосом, а Пак не может не подчиниться.        Чонгук сейчас (как и всегда) такой горячий и желанный мужчина. Он начинает, в порыве страсти, вдавливать её в столешницу и сминать губки напористей. Переводит одну руку на талию, прижимая крепче к себе, а второй зарывается в шелковистые волосы.  — Если ты меня сейчас же не остановишь, то мы перенесёмся в спальню и будем продолжать там. Продолжать по — взрослому, малышка, — возбуждённо хрипит Чон, сквозь поцелуй. Теперь право везде совать это слово принадлежит ему.        Именно такого Чонгука Со любит больше всего. В такие моменты он настоящий, показывает всю свою страсть и мужскую природу. Он такой разгорячённый, большой, сгребает её в охапку, опаляя щёку неспокойным дыханием и порыкивает, сжимая мягкие ягодицы своей малышки и молясь о том, чтобы поскорее избавиться от одежды и воплотить, наконец, свои каждодневные фантазии.        Со лишь тихонько постанывает от действий парня и в эйфории качает головой, давая согласие, от чего Гук отрывается от поцелуя, жадно осматривая Со и подхватывает её под попу, сажая на столешницу, и снимает тунику, постанывая от её невероятной фигуры. На Соён прозрачное кружевное бельё, верх которого Чон молниеносно расстёгивает, слава богу застёжка спереди. Он принимается мять грудь любимой, воплощая самые заветные желания. Мужские руки жадно сжимают каждый сантиметр, упиваясь упругостью и дразнят уязвимые соски.        Чонгук решает снять и свою футболку открывая Пак теперь вид не только на свои божественные ключицы, а и на каменный пресс, мускулистые руки, твёрдую грудь и вены по всему телу. Соён не верит, что ей достался такой нереальный парень. Он магнитом возвращается к жаждущему телу на столешнице, пробирается напряжёнными бёдрами между раскрытых девичьих ног и желанно ведёт носом от уха по шее, роняя несдержанные поцелуи, сжимая подрагивающие бёдра Сон сильно и не может сдержать внутри довольного зверя.        Чонгук решает всё же переместиться в спальню, поэтому, снова подхватывает Со под попу, прижимая её близко к себе, от чего та хватается за мокрую шею. Чон улыбается и облизывает левый сосок девушки, иногда покусывая, пока та закатывает глаза от приятных, пробивающих током чувств.        Её первый раз.        Чон бережно укладывает Соён спиной на кровать, а сам принимается за свои джинсы, постанывая от её вида.        Слава богу, уже полдевятого и на улице темно, а то Со бы сгорела от стыда. Комнату лишь немного освещали уличные фонари.        Чонгук быстро справляется с джинсами и боксёрами, натягивая на полностью готовый член резинку и сгорая от нетерпения начать.        Он мигом оказывается на кровати и подползает к девушке, накрывая её своим телом, словно тёплым одеялом. Парень расцеловывает её ключицы, оставляя пару засосов, затем переходит на чувствительную грудь, облизывая и покусывая соски, от чего Со не может нормально дышать, а намокшие трусики становятся ещё более влажными от предвкушения чего—то более приятного.        Пройдясь нежными поцелуями по плоскому животу и дойдя, наконец, до сокровенного места, Чон целует Со через тоненькую ткань трусиков и немедленно стягивает их, начиная целовать внутреннюю сторону бёдер, спустя недолгие мгновения оказываясь носом у сладкой дырочки.       Чон нежно целует клитор и втягивает его пухлыми губами, однако ласки длятся недолго, ибо Пак переживает и сильно из—за этого смущается. Чонгуку приходится подняться выше и успокоить свою девочку, отвлекая страстным поцелуем, но внизу он всё же орудует своими длинными, шикарными пальцами, зацепляя чувствительный клитор и вводя внутрь сначала первый, а потом и второй палец.        Спустя несколько минут Чон чувствует и видит по расширенным зрачкам и учащённому дыханию напротив, что Со вот—вот ощутит первый в её жизни оргазм, поэтому он доводит её до чувственного пика и пока малышка подрагивает от эйфории и крепко держится за сильные чоновские плечи, тот быстро, но осторожно вводит разбухшую алую головку внутрь, блаженно прикрывая глаза и увлекая девушку в поцелуй, в то время, как Соён чувствует в себе что—то постороннее. Это так ново для невинной девочки.        Подружки рассказывали Пак, что лишаться девственности больно, но она не чувствует боли вообще, но и приятного пока мало, ощущается лишь что—то новое, другое и идеально подходящее.        — Соён-а, — в первый и последний раз, как он сказал, низко стонет Чон. Над этим странным заявлением Соён хорошенько поработает на коленях позже, отказываясь быть лишённой сладких стонов. Чонгук входит глубоко, медленно расширяя стеночки Со под свой размер. Ему сейчас так ахуенно, как никогда в жизни. Чон жмурится и рычит от того, какая Со узкая, он целует глубоко, с языком, тяжело дыша и гладит упругую грудь девушки.        — Гук-и, — постанывает Соён, не в силах сдержать эмоции, ей так хорошо. Господи, секс с Чон Чонгуком просто божественен. Она сходит с ума, пока парень смотрит на неё огненным взглядом, начиная набирать темп, раскачивая её и кровать. Чонгук, как дикий, ставит кучу засосов на груди, шее и плечах Со, всё быстрее и ритмичнее толкаясь внутри. Он чуть ли не скулит от её жаркого влажного лона и стонов. От того, что они теперь пара и Чонгук обещает:        — Киса, навеки вместе, — рычит, набирая бешеный темп и одной рукой берёт Со за шею, но не грубо, ели касаясь, лишь для того, чтобы приподнять её голову для ещё одного головокружительного поцелуя.        Губы у обоих красные, распухшие, а глаза горят огнём, смотря друг на друга. Толчки Чона не кажутся слишком грубыми, они ритмичные и глубокие, очень быстрые и просто невероятные. Толстый член его достаёт до самой точки G уже не в первый раз, от чего Соён не может больше держаться и натягивается как струна, готовясь испытать второй в своей жизни оргазм вот—вот и Чон это видит.        — Жди, малыш, жди, — приказывает Гук, опираясь на локти по обеим сторонам головы Со, та хватается за его мощные руки и гладит спину, в конце концов сжимая предплечья и закусывает губу, жмурясь.        — Чонгуук, милый, я не могу больше...        — Терпи, — снова рычит, ускоряясь до невозможности, хотя казалось бы, куда больше. Но это же Чон Чонгук и он бьёт все рекорды.        Наконец, Соён чувствует, как член внутри увеличивается в размерах и начинает слабо пульсировать, а Чонгук вгрызается ей в плечо. Со сжимает парня в себе ещё сильнее, от чего он всё же начинает тихо постанывать, не отпуская плечо любимой зубами и совершает очень быстрые толчки, напрягаясь всем телом и шепчет на ушко Со «давай», от чего та, как по команде, кончает, сжимая в себе член очень сильно, отчего Чонгук чуть ли не теряет сознание от узости и также кончает, постанывая высоким голосом на ушко Со.        Сбитое дыхание не покидает пару, так же, как и член Чонгука не хочет покидать мокрую, жаркую дырочку Соён. Слишком хорошо сейчас обоим. Чонгук лежит на Со всем телом, нежно выцеловывая всё доступные участки, а та крепче прижимает его голову к своей груди, поглаживая мокрые волосы. — Чонгук-а, — нежно зовёт она, на что Чон угукает в ответ, — значит мы теперь вместе?        Это не было тупым или бестактным вопросом. Со знала ответ, а Чонгук знал, что любит её. Просто ей надо услышать это сейчас ещё раз.        — Да, киса, — член выскальзывает с небольшим хлюпом из Со, а Чонгук поднимается с её тела, давая сделать вздох полной грудью, и снимает использованный контрацептив, завязывая и выбрасывая его куда — то на пол. Он ложится на спину, расправляя плечи и зовёт к себе Пак, на что она охотно подползает к нему ближе и утыкается лицом в ключицы, закидывая на Чонгука руку и ногу, довольно улыбаясь. Старший же накрывает обоих одеялом и приобнимает Со, целуя ту в макушку, а после поднимает её лицо к себе и нежно, лениво, с языком целует его любимые губы.        Соён с красными щеками отрывается от Чонгука, чувствуя, что одна его рука сжимает её попу. Чон довольно наблюдает за девушкой, радуясь всем сердцем, что тогда, в супермаркете не прошёл мимо, а помог достать ей пачки чипсов. Соён счастливо улыбается, прикрывая глаза и укладывается поудобнее на плече Чона, гладя ладошкой его грудь и пресс, не рискуя спускаться ниже.        — Ну и кто теперь малыш, а? — решает уколоть Чонгук, на что Соён резко выдаёт, сразу же урезая его ухмылочку:        — Ну уж точно не я, — приоткрыв глаза язвит в ответ, немедленно получая от своего парня по попе.        — Я не понял, кто—то нарывается? — грозно спрашивает Чон, снова шлёпая Со по попе.        — Ну не злись, милый, — Со переводит руку с груди на щёку Чона, поглаживая её, — ты здесь мужчина, это и слепому видно, — набравшись смелости коротко целует парня в губы, с чмоком отстраняясь и ныряя с головой под одеяло от смущения.        Самооценка Чона поднимается вновь, как по щелчку и он раскрывает Со.  — Соён, — серьёзно начинает он, — ты переезжаешь ко мне. Я вчера купил квартиру и хотел объявить тебе за ужином, предложив встречаться и переехать ко мне, но всё закрутилось немного по другому, поэтому теперь я не спрашиваю, а утверждаю.        Со кивает в ответ. Она готова быть рядом с этим мужчиной всю свою жизнь.        — Чонгук, — вновь застенчиво гладит крепкую грудь своего парня, — мне так понравилось, — обводит указательным пальчиком каждый кубик пресса.        — Заниматься сексом? — хмыкает он, а Со мотает отрицательно головой.        — Нет, — хмурится она.        — А, что тогда? — удивляется Чон.        — Мне понравилось заниматься с тобой любовью, — смотря в глаза, шепчет девушка.        — Детка, поверь, мы можем заниматься с тобой любовью 24/7, только попроси, намекни, захоти, — мурчит довольным котом Чонгук, поглаживая бедро любимой и прищуривая хитрые глазища, вновь возбуждаясь.        — Успеем ещё.        — Конечно успеем, — кивает Чонгук, — Спокойной ночи, любовь моя, — целует перед тем, как провалиться в долгожданный спокойный сон, — мы завтра и в душе, и на кухне, и…        — Спокойной ночи, Чонгук, — смущается девчонка и, счастливо улыбаясь, наконец засыпает в объятиях любимого. — Везде успеем.        А Чонгук держит слово. Утром он несёт Со в душ и нежно берёт её там под прохладной водой, а после завтрака раскладывает и страстно, долго мучает на столе. В течении недели Соён перевозит, не без помощи Чона, все свои вещи к нему в квартиру, а через год с трепещущим сердцем становится Чон Соён.