Хэнк . Коннор. Пистолет.

      Хэнк теряется в собственных мыслях, его шатает от количества выпитого спиртного, и он старается собрать образ андроида перед глазами воедино. Коннор — чертов мудак, бесчувственная машина, которая бесит лейтенанта до дрожи в коленях, но и не только гнев вызывает эту дрожь. Что-то другое, что-то странное и гложущее душу, приторное, но одновременно с этим скользкое и гадкое. Ему определенно нравится этот андроид, но иногда так выбесит, что хочется выпустить пулю ему в лоб. Каждый раз, когда он умирает, в душе Хэнка тоже что-то умирает. Лейтенант прекрасно понимает, что он вернется вновь, этот пластмассовый самовлюбленный андроид будет стоять перед ним на следующее утро, будто ничего не случилось, но все равно надеется, что он не просто машина, что Коннор что-то чувствует, хоть что-то.       — Они могут симулировать человеческие эмоции, — лицо андроида все такое же спокойное, серьезное, — но они машины, а машины не чувствуют ничего.       Но Хэнк отчаянно не хочет слышать эти слова, он просто не считает их правдой. Он своими глазами видел любовь двух Трейси в том клубе. Двух Трейси, которых Коннор просто взял и пристрелил. Лейтенанта берет злость, когда он вспоминает, как одна из них вышибла себе мозги — если они у них, конечно, есть — прямо из пистолета напарника. Диалог не ведет ни к чему, и мужчина понимает, что сейчас самое время убедиться во всем раз и навсегда.       Андерсон достает пистолет. Крепкие пальцы обхватывают ствол холодного оружия и Хэнк громко выдыхает, встает и направляет дуло прямо в голову напарника.       — Скажи, что насчет тебя, Коннор? Ты тоже просто машина? — мужчина отказывается слышать положительный ответ, его руки трясутся, и он мечется в раздумьях, то ли эта тряска от выпитого виски, то ли от страха вновь увидеть перед собой Коннора в луже голубой крови. И второе, естественно, страшнее, отвратительнее, хоть он и вернется на следующий день живой и родной.       Этот ублюдок ждет, а Хэнк сжимает сильнее в руках пистолет и надеется увидеть на лице андроида хоть какую-то эмоцию, хоть какое-то проявление малейших чувств. Но нет. Ничего не трогает лицо машины. Ни улыбка, ни горечь, ни радость.       — Что будет, если я спущу курок? М? Ничего? Рай для андроидов? Ты не боишься смерти? Ты просто машина?! — голос лейтенанта холоднее морозного ноябрьского воздуха, его слова буквально режут тишину. Он повторяет вопрос и молебно смотрит на напарника уставшими, пьяными, влюбленными глазами.       — Я просто машина, лейтенант. Я не могу ничего испытывать, — Хэнк резко выдыхает и теряется, его сердце сжимается в комок, а сосуды напрягаются. Коннор делает шаг вперед — и его лоб вплотную соприкасается с пистолетом. — Но Вы ведь не выстрелите?       Ухмылка. На его пластмассовом, чертовом, идеальном лице только ухмылка, и Андерсон теряет всякую надежду на лучшее. Он не хочет завтра видеть эту куклу вновь не потому, что он его достал, а потому что теперь он ему противен. Хэнк надеялся увидеть хоть малейшее проявление девиантости — черт бы ее побрал, — цеплялся за эту надежду, как утопающий за соломинку. Он тонул в своих чувствах к этой глупой (чертовски умной) машине и хотел увидеть отдачу, но ничего не нашел. Абсолютно. И больше не захотел искать, потому что не было в этом логики. Это всё чертовски глупо.       Хэнк ошибся. Ошибся вновь. Он подумал, что Коннор способен на чувства, что он сможет быть с ним счастлив, но все опять полетело в эту гребаную черную бездну, как всегда. Андерсон просто хотел, чтобы он что-то чувствовал. Он просто хотел, чтобы его опять полюбили, чтобы спасли. Но ничего такого не произошло. Да и что вообще он ожидал от какого-то робота с идеальной искусственной кожей и щенячьими глазами, но совершенно человеческими привычками. Казалось, человеческими. Поправление идеально лежащего галстука, перебирание монетки — все это оказалось заложенным у него в голове, в программе.       Мужчина выдыхает, разворачивается, а потом резким движением возвращается в прежнее положение, ловит взгляд ледяных глаз. Он не медлит, лишь старается за долю секунды уловить хоть какую-то искорку в глазах андроида, но нет. Там ничего нет. Они пусты. И Хэнк спускает курок.       Громкий выстрел бьет по ушам. У Коннора подкашиваются ноги, но он пока что держит спину прямо и смотрит пустыми глазами на лейтенанта. Последний не выдерживает этого взгляда, не может смотреть, как по белоснежной, искусственной, идеальной коже вниз стекает струйка голубой крови. Не может смотреть на зияющую дырку во лбу у Коннора. Да какой он, к черту, Коннор. Андроид модели RK800, «Коннор». Гребаный кусок пластика, обтянутый силиконом. Машина.       Робот с характерным звуком падает на спину, поднимая в воздух снег с асфальта. Тириум разливается вокруг головы андроида, его системы перестают работать, и он просто лежит на мостовой, пока его тело засыпает ноябрьский снег.       Андерсон садится на свое место, пьёт и надеется больше никогда не увидеть этого парня. Больше не встретиться с ним взглядом, не испытать ложную надежду. Хэнк просто надеется больше не влюбляться.