Одиночество на двоих

      Дрова потрескивали в огне. — Я — убийца!       Был, есть и будет.       Выбора у него не было изначально. К сожалению. Прошлого не существовало, ровно как и будущего. Есть только настоящее, в котором рядом Семь Смертных Грехов, Люцифер, Альсиэль и остальные.       А большего и не нужно.       Эмилия поджала губы.       Тёмное Небо.       Холодный воздух.       И не скажешь, что сейчас лето. — Знаю, — её голос дрожал.       А Джейкоб грустно усмехнулся. Она видела далеко не всё. Не было девушки, когда он спокойно смотрел на все зверские убийства Гнева. Как он и не думал сдерживать Гордыню в его пытках. Как помогал Похоти организовывать все её оргии. Как способствовал Жадности продавать людей в рабство.       Потому что…       Они часть него. — А он так не думает, — демонесса продолжала ухмыляться. — Но!.. — Она права, — сухо ответил Сатана.       И выпил снова.       Думать не хочется.       Совсем.       Есть желание лишь забыться. Хотя бы на пару часов. А потом всё пойдёт по-новому. Убийства, наркотики, алкоголь, пытки и секс со всем остальным. Большего же ему не нужно. Иного он просто не видел в своей жизни. Другого ему никто просто не смог показать.       К сожалению. — Мао… — Герой запнулась. — То есть, Сатана. Ведь там ты был совсем другим. Я сама видела! Спасал людей, начал работать в самом низу, в МакРональдсе. Ты, чёрт возьми, начал меняться! Что случилось!? — её голос начал срываться на крик. — Я там был один… Почти, — он оторвался от своего бокала и посмотрел на свою собеседницу. — А вот здесь… Здесь у меня есть Грехи, есть моя армия, есть весь мой народ… И если ты хочешь знать моё решение, то оно есть. Я никуда не уйду. Даже не думай. Своих демонов Я не брошу. Они моё всё.       Это правда.       Ведь ему…       Больше некуда идти.       В Рай путь заказан.       Средь людей места нет.       Ему остаётся лишь Ад.       Он вновь сделал глоток.       А голова стала сильнее кружиться.       Эмилия молчала.       Слишком долго.       И ему захотелось…       Просто уйти.       Встать и как можно скорее покинуть это место. Больше не видеть эту женщину. Не в такое обстановке. Только на поле боя, где всё так понятно и просто. Где изначально не нужно думать. Где уже и так всё решено.       Где не места чувствам.       Глупым.       Ненужным. — А ты остаёшься! — приказным тоном сказала Грех.       И надавила на его плечи. — Похоть… — гортанно прорычал Садао. — Слушаешь её, — придурок, — демонесса перешла на хрип. — И мне похуй, что ты думаешь, ебучий даун, — а после перевела взгляд на Юстину. — Говори, дорогая.       И широко улыбнулась.       Вечер выдался прохладным.

***

      Шаг.       И ещё один.       Тело живо, а вот душа раскладывается на кусочки. Медленно, не спеша, только вот уничтожить человека раз и навсегда.Не оставив от него ничего, что бы напоминало о его существовании вообще.       Будто намеренно.       А хочется умереть сразу.       Быстро.       И безболезненно.       «Почему?..» — крутится в голове.       Она же ребёнок, всего лишь маленький невинный ребёнок. Чем она заслужила смерть своего отца? Единственного человека, который у неё был? Когда успела провиниться перед Небесами так, чтобы рушить её жизнь?       Что с ней не так?

***

      Ветер завывал.       Изредка подавали голос кузнечики.       А замок…       В большей степени молчал. — Как думаешь, кого он выберет? — Нас.       Ответ прозвучал ну уж слишком быстро. Хотя Люцифер и не думал медлить. Он уже во всём был уверен давным-давно. Хотя… Просто надеялся на это. Ведь куда ему ещё можно будет податься?       На Небеса?       Нет, не вариант.       Ему туда путь заказан.       Жить среди людей?       Не примут.       Остаётся лишь Ад. Настоящий. Искренний. Не врущий. То по-настоящему святое место, которое принимает абсолютно всех. И людей, и демонов, и ангелов, пускай и падших. Тут найдётся место всем. — Думаешь? — Альсиэль искренне удивился. — Уверен.       А как иначе? Если бы всё было по-другому, то Люцифер ни за что ни стал палить свои крылья. Крылья, которые некогда были белоснежно белыми, а сейчас, кажется, до сих пор отдают неприятной гарью.       А шрамы продолжают болеть.       Каждый день.       Мао их не предаст.       Ни за что.       Холод ночи пробирал до костей, при этом замораживая мышцы и нервы. А хотелось, чтобы заморозил мозг. Который думал. Который чувствовал. Который заставлял страдать. Только вот не выходило.       Он знает.       Он видит.       Он понимает.