Исповедь грешника

От автора: песня-эпиграф) Slipknot – Snuff, советую поставить, особенно в конце главы, ага;) Я опоздал почти на час. Проклятые пробки! Выхожу из машины и быстрым шагом иду к обители Генри. Где-то там мой новый Мэл. Интересно, какой он теперь? Сейчас узнаю. Прохожу мимо девушки, ожидающей кого-то у дверей. Разум, привыкший отмечать всякие мелочи, выдает беглый анализ ее внешности. Худая. Высокая, немного ниже меня. Лица не видно из-за волос необычных оттенков, спадающих почти к самому подбородку и обнажающих шею. Неожиданная палитра: основной цвет черный, переходящий на середине длины в темно-синий, затем – в сизо-пепельный, и, наконец, в холодно-стальной. А красиво! Очень подходит к ее бледной коже. Одета она в облегающий пиджак болотного тона с «молнией» почти у самого плеча и декоративными элементами в виде поперечной шнуровки. Ноги облачены в узкие штаны, выполненные под чешуйчатую грязно-зеленую кожу. Обута эта странная особа в высокие черные ботинки с ребристой платформой множеством маленьких шипов. Качает на руках пушистого белого котенка и улыбается ему, склонив голову. Тонкая кисть с плетеным браслетиком на запястье гладит белоснежную шерсть животного. Генри стоит на ресепшене, о чем-то общаясь с администратором. Значит, все уже готово. Но где же Мэл? Задаю этот вопрос стилисту. – А вы не встретились? Он вышел минут пять назад на улицу! – Я его не видел. Генри, бросив взгляд на стекло входной двери, сначала глянул на меня, как на идиота, а потом растянул губы в улыбке: – Это лучшая похвала от вас, Кристиан. Мэл стоит у входа, вы просто его не узнали! Я, не веря, оборачиваюсь: кроме той самой девушки там никого нет. Вот же ты тормоз, Крис! Забегался – доходит как до жирафа! Выхожу на улицу и еще раз смотрю на парня – да, Генри постарался на славу. Как раз то, чего я хотел. В этот момент юноша поднял лицо от своего зверька и сквозь длинную редкую челку посмотрел на меня. Я ошибся – его глаза совсем не похожи на ртуть. Они платинового блеска. Не в силах подобрать слов, просто замер напротив него. Наконец, Мэл, улыбнувшись мне, произнес: – Я тебя заждался, Крис. Ты обещал меня не бросать. – Ну, я же приехал. Пойдем в машину. А сейчас, Мэл, я приготовил для тебя волшебство. Цени, пока есть шанс. И такой гад, как я, может быть романтичным. Только в моем случае – это просто расчет. Отвезя котенка в лечебницу, где я отдал приличную сумму за недельный уход, мы приехали в самый дорогой и красивый итальянский ресторан. Но сидеть среди всех мы не будем. Наш столик на крыше, сегодня на ней накрывают по моей личной просьбе. Ночь уже окутала город своим тяжелым плащом, рассыпав по нему звезды. Здесь, на вершине высотки, дует прохладный, пока еще летний, ветерок. На столе, поставленном к самой металлической ограде, под длинным стеклянным колпаком горит маленькая круглая свеча, расставлены приборы. Услужливый официант в кипельно белой форме дожидается нас, опершись на спинку стула. Я не спешу сесть – подхожу к самому краю, закуриваю, повернувшись спиной к своему спутнику, и смотрю на утопающий в огнях город, видимый отсюда как на ладони: – Мэл, подойди сюда. – Не могу, боюсь высоты. – Я же рядом, подойди. Парень подходит ближе, встав у меня за спиной. Все также не оборачиваясь, я нахожу его ладонь и притягиваю мальчишку к бортику. Он чуть заметно дрожит, как перепуганный заяц. Сжимаю крепче пальцы на его руке: – Не бойся. Ты же недавно в моем городе – посмотри на него, ощути, что он теперь и твой тоже. Мэл вглядывается в ночную панораму. Дрожь его проходит, на губах играет робкая улыбка, волосы развевает ветер. Я хочу запомнить тебя именно таким, счастливым. – Нравится? Юноша разворачивается ко мне лицом: – Очень! Красивый город, кажется с высоты нереальным, как фотография. Крис, можно спросить? – Рискни, – одариваю его самой теплой из своих улыбок. – Зачем ты все это делаешь? Покупаешь мне одежду, меняешь имидж, в школу устроил, привез сюда... Для чего? Похоже, он ждет от меня важных слов. Признаний или какой-нибудь горькой правды. Не дождется. Первого – точно, а для второго еще не время. – Просто так захотелось. Почему бы и нет? Мне приятна твоя компания, ты интересный. Но если ты против – скажи, я перестану. – Не надо, я не против. – Тогда давай приступим к ужину, я заказал большую пиццу с разными ингредиентами – не знал, что именно ты предпочтешь. Официант, два бокала Гевюрцтраминер, пожалуйста. Тот кивнул и удалился. Мэл придвинулся поближе к столу и, наклонившись, вполголоса спросил: – А что ты сейчас заказал? – Это сорт белого вина. У них оно из Эльзаса – превосходный выбор в качестве аперитива. Попробуй, тебе понравится. – Я вообще-то не пью... – Всего один бокал, он тебя на тот свет не отправит, – улыбаюсь мальчишке. – Ладно, но только один, – он тоже неуверенно улыбается в ответ. Чуть позже мы не торопясь пили вино, а перед нами стояло огромное блюдо с только что испеченной пиццей. Щеки парня заметно раскраснелись, в глазах отражался мерцающий огонек свечи, придавая им какой-то особенный блеск. Я решил завести непринужденную беседу: – Ну, и как тебе наша школа? Староста все нормально объяснил? Одноклассники тебя приняли? – Да, все отлично! Знаешь, что меня больше всего поразило? Отношение учеников к тебе. Будто ты – живая легенда. По-моему, и от меня ожидают чего-то такого. Величественного что ли... Странные они немного – вроде бы дружелюбные, но близко не подходят, словно боятся... – Может и боятся, – усмехаюсь его словам. Точно описал. Конечно, кто рискнет к нему подойти – вдруг мне это не понравится? Мой характер известен каждому: лучше шуток не шутить. – А в секцию какую-нибудь уже записался? Тебе же староста, наверное, рассказал? У нас практически все где-то участвуют. – Я еще не решил, но знаю, что ты президент школьного совета и все под твоим контролем – мне Олег первым делом это сообщил. – Олег? – Ну, староста мой. – А-а-а-а... Так его Олегом зовут... – А ты не знал? Вы разве не пересекаетесь на каких-нибудь совещаниях? – Пересекаемся... Но старост много, а у меня на имена плохая память. – Не повезло, – улыбнулся мальчик. – А в нескольких секциях можно быть? – Да хоть во всех! Лишь бы успевал. Про учебу тоже не забывай – понял уже, какой спрос с учеников по каждому предмету? – Да. Но по французскому меня сегодня похвалили даже! – Молодец! Откуда такие познания в языках? Ты и английский знаешь, как я заметил. – Да, и еще немного итальянский, японский и португальский. – Надо же! Полиглот прям, – он не перестает меня удивлять сегодня. Если Мэл скажет, что на Луну летал – я, пожалуй, поверю. – Моя мама работала переводчиком зарубежной литературы. В последние полтора года своей жизни у нее сильно ослабло зрение, и, чтобы продолжать работать, она просила меня помогать ей. Вот так и выучил. – Соболезную. Не буду расспрашивать, что и как – тебе, скорее всего, тяжело говорить об этом. – Да, не стоит. А на счет секций – я бы хотел на баскетбол записаться, ну и плаванием заняться бы не мешало. – А петь не хочешь? – кидаю пробный камень. Посмотрим, что он скажет. – Да я как-то стесняюсь перед кем-то петь... – Ну, со мной же пел сегодня. – Ну, то с тобой! С тобой я вообще ничего не боюсь, – сказал он и осекся, осознав, что сболтнул лишнего. Воспользуемся моментом! – И почему же? – Не знаю... Может, потому что ты сильный? И я тебе доверяю. ( И зря! Доверять первому встречному – величайшая глупость, парень.) – С чего такая честь для моей скромной личности? – шутливо приподнимаю брови. – Есть в тебе что-то располагающее, – открыто улыбается Мэл. – Значит, я тебе понравился? – опасный момент! – Не в том плане! – зарделся юноша. Ну, конечно! Не в том плане. Видел бы ты себя сейчас. Ладно, прикинемся валенком. – А жаль. Ты симпатичный парень, я бы на тебя запал, – добавляю в голос как можно больше беззаботности. – Ты шутишь? – Нет, я абсолютно серьезен, – невинно улыбаюсь – пусть опешит. – Эммм... Так ты...? – Не совсем, – даю понять, что в курсе, что он имел в виду. – Девушки у меня тоже бывают. И даже есть сейчас парочка. Но это так... Чтобы было. Мое сердце покорить практически нереально. – Почему? Такие высокие критерии? – Для нашего времени высокие – мне нравятся приличные девушки, честные, добрые и открытые. А с ними на данный момент острый дефицит. (И еще какой! Интересных игрушек среди них давно не попадалось, даже печально как-то.) – Вот оно что... Ну да, согласен. Вообще хороших людей мало, но они ведь есть! Не надо думать про всех плохо. – Я таких еще не встречал. Каким бы человек не был снаружи – все равно внутри с гнильцой. Стоит только пообщаться поближе – сразу становится ясно. – Ну, я вроде бы не вру... Да и не злой... Значит, если есть я – есть и другие такие же. – Ну, тебе-то я в ЭТОМ плане не нравлюсь, – поддел его, пусть помучается. – А других пока не наблюдается. Но ты если встретишь такого – скажи мне. Пообщаюсь с ним поближе, как знать – может как раз судьба? Парень заерзал на стуле. Ага! И хочется, и колется, да? Ну, давай! Решайся. Вдруг я уже подумал, что с тобой ничего не светит, и сейчас задвину твою кандидатуру? Что ты тогда будешь делать? – Я тут подумал, – после некоторой паузы произнес Мэл. – А можно еще того вина? Что-то оно мне понравилось, – смущенно добавил он. Решил напиться для храбрости? Но этим сортом не налакаешься. Хорошо, я тебе помогу. – Ну, раз ты стал ценителем вин, давай закажем другое? Есть один весьма неплохой сорт. – Давай. Нажимаю кнопку на специальном пультике. Появляется официант. – Принесите нам, пожалуйста, два бокала Каберне Совиньон 1970-го года. Официант кивает и уходит. – Только ты поешь – оно довольно крепкое. Не коньяк, конечно, но все-таки. Парень берет кусок пиццы и начинает трапезу. Тебя это не спасет, Мэл. Такое вино закусывать надо, как минимум, бифштексом. Но тебе это знать совсем не обязательно, правда? – Может, подумаешь на счет пения? Это наша с Марком секция – будем тебе помогать. Со мной же ты не боишься? И как раз вместе домой будем ездить. – Да? Было неплохо, а то я города практически не знаю. Бывал здесь пару раз у тети в гостях, но не гулял особо. – Ну, тем более, заблудишься еще. Принесли вино. Сейчас начнется вечер откровений. Мысленно уже потираю ручки. Как хорошо пошло-то! Эдак и завтра все может решиться. И уж я приложу все усилия, чтобы решилось так, как я планирую! Мэл не спеша отпил из бокала: – Какое вкусное! На шоколад похоже. – Любишь сладенькое? – Очень! – Давай тогда тост скажу. Не люблю речи произносить, но по такому случаю... Буду краток – за нашу встречу! Мы качнули бокалами в знак тоста. – Теперь ты говори, твоя очередь. Порази меня красноречием, – смеюсь, глядя ему в глаза. Сейчас алкоголь ударит тебе в голову, держись. Еще несколько глотков – и ты будешь «в дрова». – А давай за тебя? Я очень хочу, чтобы ты нашел свое счастье и перестал думать о людях гадости. – Ну, за такой тост надо пить стоя! И обязательно чокнуться, – важно прикрываю глаза и поднимаюсь со стула. Мэл спешит подняться со мной вместе – его качнуло: – Ого! А вино-то и, правда, крепкое, – парень удивленно смотрит на свой бокал. – А я предупреждал! Ну, мы пить будем? Или лучше не стоит? – Будем! Надо, чтобы сбылось! С этими словами он протягивает мне бокал, мы чокаемся и пьем. Он допивает до дна. Все. Ваш поезд прибыл на конечную станцию, мсье. Пытаясь отодвинуть стул, чтобы сесть, Мэл не удерживает равновесие. Но я успел его поймать. Парень смотрит на меня затуманенным взглядом и улыбается, не спешу отпускать его, пусть проникнется моментом. Неожиданно он говорит: – У тебя сильные руки. Мне нравится. – Только руки? – Неа, не только. Ты мне тоже очень нравишься. – Но не в том плане, – усмехаюсь ему в лицо. – И в том тоже. Ты самый лучший, Крис, – он смотрит мне в глаза, смущение не может до него достучаться, сейчас он говорит чистую правду. – Кажется, кто-то напился, – шутливо говорю я. Мэл вздыхает и закрывает глаза. Ну, не могу я не воспользоваться таким шансом! Наклоняюсь и целую его. Он отвечает. Неумело и робко. Какой момент, а! Прямо чистая невинность – целоваться не умеет! Может, он еще и девственник? Было бы супер. Внезапно меня охватывает дикое желание: это хрупкое тело, этот запах от его волос, нежные губы с привкусом шоколада... Я схожу с ума... Еще чуть-чуть и я на этом же столе его изнасилую. Неплохая идея, кстати! Эх, нахера я лубрикант Марку отдал?! Да кто же знал, что понадобится... Выдыхаю ему в губы: – Какой ты сладкий. Я ужасно тебя хочу. Прямо сейчас. Он распахивает свои огромные серые глазищи и долго смотрит мне в глаза. Сейчас он колеблется. Не знает, как поступить. С замиранием сердца жду, что он скажет. Мне просто до боли важен его ответ. Я физически ощущаю, как томительно текут секунды. Мэл переводит взгляд на мои губы – решился! Целую его снова, запуская руки под рубашку парня. Какая шелковистая кожа! Держу одной рукой его за талию, прижимая к себе, другой скольжу по груди мальчишки. Сжимаю сосок – он стонет, не разрывая поцелуя, и выгибается мне навстречу. Все. Не могу больше терпеть. От каждого прикосновения к нему меня словно бьет током. Еще никогда и никого я так страстно не желал. Срываю со стола скатерть – плевать, что там на ней стоит! Топчу ногой свечку, чтоб ничего не загорелось, и сажаю Мэла на стол. Раздвигаю коленом его ноги и упираюсь ему в пах – парень стонет и вцепляется в меня руками. Я чувствую, как сильно он возбужден – мне совсем сносит крышу. Стягиваю с него пиджак, разрываю майку – он прекрасен, кожа алебастрово-белая без единого пятнышка, только родинка около пупка – наклоняюсь ее поцеловать. Провожу языком дорожку по животу. Мальчишка дрожит в моих руках, но ему совсем не холодно. Его кожа пахнет медом – точно сладкий. Мое дыхание сбивается, сердце колотится, как бешеное, в паху неистово пульсирует. Мне уже почти больно в тесных джинсах. Он снимает с меня рубашку, пытаясь стащить ее через голову, мои руки путаются – я падаю на него. Наши губы вновь встретились. Целую его страстно и требовательно. Кусаю за нижнюю губу, срывая новый стон. Выпутав руки, кидаю рубашку через ограду – пофиг. Расстегиваю ширинку на джинсах парня и через тонкую ткань боксеров сжимаю в руке его член. Трусы его становятся важными над головкой – мальчишка истекает смазкой. Если я его сейчас не возьму – я умру. Или убью кого-нибудь. Избавившись от своих джинсов, снимаю с него всю оставшуюся одежду, ласкаю рукой его пенис. Он запрокидывает голову, из груди мальчишки вырываются стоны один за другим, доводя меня до предела. Спускаю свои боксеры – нет у меня сил на его растяжку – еще пара секунд, и я окончательно с ума сойду. Закидываю ноги парня себе на плечи и, не переставая ласкать его, начинаю проталкивать член в узкую попку. Он морщится от боли, глядя мне в лицо, и я упиваюсь этим. На глазах Мэла выступили слезы. Да! Поплачь для меня, малыш! Ты такой беззащитный и слабый сейчас, полностью в моей власти – я обожаю это чувство! Заставляю себя остановиться, на мгновение – пусть чуть привыкнет. Все-таки, первый раз – надо оставить ему приятные воспоминания. Наконец, он осторожно двигается мне навстречу. Вхожу в него до упора, парнишка прогибается, в который раз лаская мой слух стоном – видимо, достигнуть его простаты мне удалось сразу же. И я перестал сдерживаться. Сжав руками его бедра, я начинаю резко вдалбливаться в столь желанное тело. До конца, как можно глубже. Внутри него так тесно. Я потерял ощущение собственного веса, будто гравитацию отключили. Совсем перестал о чем-либо думать, кроме этой узкой попки и слез, текущих по щекам своего восхитительного любовника. Сильнее. Еще. Парень уже не стонет – кричит. И от этих криков кружится голова. Я скоро кончу. Судя по его напряженному члену – Мэл тоже не продержится долго. – Еще, Крис, еще! – сбивчиво кричит он, прогибаясь всем телом. Я выполняю его просьбу, максимально ускоряя темп, разрывая в кровь его девственную дырочку. – А-а-а-ах... – выдыхает мальчишка и изливается себе на живот. Сперма толчками льется на белоснежную кожу... Это зрелище отняло всю мою выдержку. Рыча сквозь стиснутые зубы, я делаю последний самый глубокий толчок и кончаю. Кровь бьет в голову – все кружится, я падаю на Мэла, пачкая живот. Юноша целует меня, и я дарю ему самый нежный поцелуй, на который только способен. – Ты просто нечто, Мэл. Теперь ты моя ЛЮБИМАЯ игрушка. И черта с два я так просто тебя отпущу. Ты мой. Одновременно с этой мыслью приходит еще одна: «План выполнен». Ты только что продал свою душу дьяволу, парень. И я смеюсь, запрокинув голову, смотря на равнодушно горящие звезды.