Плут и Смерть

Обнимала костлявой рукою старуха Смерть И шептала на ухо с усмешкой слова молитв. В лихорадке сейчас обречен как в Аду гореть Весельчак и везунчик, смеявшийся в очи битв. Как бездумно и дерзко смотрел он в глаза войне, Как с лихвою старуху с косой он водил за нос, Так же с криком сейчас он метался и тлел в огне, И с досадой проглатывал капли невольных слез. Он выигрывал грешные души чертям на зло, С бесенятами в карты хитрил на волшебный перст, И почти что всегда несравненно ему везло, Ворожбой отводило врагов за полсотни верст Не страшён был ему ни Нечистый, ни сам Господь — Небеса с Преисподней обмануты им не раз, Да Чуму хитрецу обмануть не свезло на спор: Он болезнью был схвачен под дикий рассветный час*. Он в бреду повторял лишь заветное «Отче наш», Он в бреду умолял: «Я так грешен, прости, Творец». Бесовщина смеялась, плясала на стенках чаш, Зубоскаля, играла с ознобом чертовка Смерть. Извиваясь змеею, по венам скользил недуг, Ядовитую песнь напевала, обняв, Чума, И Всевышний Эфет* открывал свой судебный круг. За душой плутовской Сатану привела судьба. На больничной скамейке, стеная, лежал больной, Окруженный врагами, которых обрел в пути. Но Старуха в плаще улыбнется тем дням с тоской: «Без тебя, плут, придется нам скучно… Пора идти.»