акцио, здравый смысл сириуса люпина

Джеймса и Лили убили на Хэллоуин, смириться с этим получилось только к концу ноября. Гарри уже месяц жил у МакГонагалл, пока за опекунство над ним боролись Сириус и Дамблдор (от лица ничего не подозревающих Дурслей). Дело было не столько в бесконечных бумажках, сколько в упрямости старого директора, который упорно гнул свою линию о том, что ребёнка не может воспитывать один из Блэков, которые известны своим безумием, проявлявшимся в некоторых членах семьи из-за межродственных связей. Спасло Сириуса от проигрыша Альбусу только то, что Петуния Дурсль, тётка Гарри, настолько громко и яро заявляла о отсутствии своих намерений воспитывать отпрыска Поттера, что даже Дамблдор не решился спорить. Через две недели Гарри уже исследовал дом на Гриммо под внимательным присмотром домовика Кричера, которому очень понравился «маленький хозяин», пока Сириус безуспешно пытался оторвать шумный портрет своей покойной мамаши. Ремус, который тоже проживал на Гриммо после продажи своей квартиры неподалёку от Косой аллеи, посвящал всё свободное от Сириуса и Гарри время поиску Волдеморта. Он чувствовал, что ублюдок жив, а чутьё оборотня его ещё ни разу не подводило. Все более-менее важные люди в министерстве посылали Ремуса куда подальше как минимум по пять раз, то ли искренне веря в смерть тёмного волшебника, то ли пытаясь не думать об ужасной возможности воскрешения Лорда. Несмотря на все его попытки, Ремусу не удалось получить необходимую для его дела информацию или хотя бы заручиться поддержкой важных в стране людей. Каждый день Люпин возвращался домой ни с чем, если не считать купленных в маггловском магазине яблок для Сириуса. Воспитывать ребёнка оказалось намного сложнее, чем думали Сириус и Ремус. Несмотря на помощь от старого Кричера, помогавшего в воспитании нескольких поколений Блэков, ни один из новоявленных опекунов не понимал, что вообще, собственно, происходит. Ремус испытывал трудности в воспитании Гарри. Сириус, казалось, потерял связь с реальностью и всё чаще на его лице отражалось полное спокойствие и явное отсутствие каких-либо мыслей в голове. Он вообще не соображал, что делать с полуторагодовалым ребёнком. Их спасителем оказался Питер, который почему-то замечательно управлялся с детьми. Сириусу было интересно, не подрабатывает ли он нянечкой в садике. — Эй, Хвост, может мы с Муни тебе платить будем за то что ты с Гарри сидишь? — Сириус готовил еду для всей семьи, а Питер в это время следил за тем, чтобы Гарри не капризничал. — Я недешёвый, шестьдесят сиклей в час, — с противной улыбкой заявил Питер. Сириус бросил поварёшку в примерном направлении туши Хвоста. Как только Сириус снял с огня кашу, пришёл Ремус. — Этот противный оборотень приходит только тогда, когда дома есть еда, и сразу всё сжирает, — Сириус начал жаловаться Питеру, перекинув через плечо кухонное полотенце, — ни минуты покоя! — Не надо было выходить за меня, Падфут. — засмеялся Ремус, целуя Сириуса в висок, — О, Питер, какие люди! — Привет, Ремус. Твой муж мне надоел. Пока, Ремус, — напоследок поцеловав смеющегося Гарри в лоб, сказал на одном дыхании Питер. Конечно, дело было не в том, что Падфут настолько его разозлил, а в том, что дома его ждала девушка. — Что вы сегодня делали? — спросил Ремус у Гарри, испачкавшегося кашей. — Сиус ругался с бабушкой, а Хвост показывал мне светящуюся мышу! — Гарри, я тебе говорил, что не надо называть эту женщину на портрете бабушкой, — вздохнул Сириус, — это только увеличивает её самолюбие. — А? — Гарри ничего не понял и продолжил есть кашу. — Ничего, Гарри. — Ремус погладил ребёнка по голове, — Падс, оставь Вальбургу в покое. Пусть орёт, её только Кричер и слушает, и то из уважения. — Она пугает Гарри. — Арри не боится бабушки. Она мне сказку рассказала, — встрял в разговор Гарри, который теперь размазывал остатки каши по тарелке и руке Ремуса. Сириус пошёл выяснять отношения с Вальбургой. Ремус тяжело вздохнул. — Гарри, как ты думаешь, Падс у нас с тобой дурачок? — под крики матери и сына спросил Ремус. — А? — Гарри провёл измазанной в каше рукой по лицу Ремуса. Гарри проснулся с Падфутом у кроватки. Он иногда приходил к Гарри ночью, но не был уверен, понимает ли мальчик, что большой чёрный слюнявый пёс это его крёстный. — Пёся! — громко засмеялся Гарри. Ему нравились животные. Сириус проснулся от громкого смеха Гарри и начал вилять хвостом. На шум пришёл Ремус. — Ну что, Гарри, выспался? — Ремус взял ребёнка на руки, — Или тебя Падс разбудил? — Пёся спал! — Гарри всё ещё был в восторге от собаки. День у пацана явно задался. — Ага, конечно. Сам не спал ночью и мне не давал. — тихо сказал Ремус, так, чтобы услышал только Сириус, который уже укладывался обратно, — Ещё и совести хватает сейчас дрыхнуть! Пошли, Гарри, да ну его. На завтрак Гарри потребовал кашу по рецепту Сириуса. Ремус не знал как её готовить, но не хотел будить спящего мужа. В итоге Гарри ел пюре из брокколи, обидевшись на Муни. — Ремус, любовь моя, может объяснишь, почему ребёнок на тебя дуется? — Сириус решил спросить после своей второй кружки кофе. Проснулся. — Он хотел твою кашу, а получил пюре из брокколи, — насупившись, ответил Ремус. Ему не нравилось признавать своё отсутствие таланта в готовке. — Я конечно понимаю что он не родной, но зачем так наказывать ребёнка? — Клянусь, Падс, иногда мне так хочется набить тебе морду как в старые школьные годы, — Ремус погладил Сириуса по спине, когда тот сел рядом на диване. — Рем, наши «школьные годы» были всего три года назад. Немногое изменилось. — Не. У нас теперь есть Гарри, но нет Джеймса и Лили. Иногда мне кажется что даже ты повзрослел после появления ребёнка, — Ремус долго изучал лицо Сириуса, — но потом я смотрю внимательно и понимаю, что это не так. — Как ты думаешь, когда Гарри поймёт что мы не его родители? — Сириус внезапно стал очень серьёзным. — Ну, вряд ли он будет считать что каким-то образом один из нас родил его. Умный мальчик, быстро поймёт, — Ремус положил голову Сириуса себе на колени. После появления ребёнка у Сириуса и Ремуса редко появлялась возможность посидеть в тишине. Гарри мало спал, и даже когда его оставляли под присмотром Кричера, что-то всегда шло не так. У Сириуса всё чаще болела голова, и Ремус не на шутку переживал за состояние мужа. В конце концов, знаменитое безумие Блэков — серьёзная проблема. Ремус ещё сильнее боялся полнолуний с Гарри в доме. Каждый месяц он вместе с Падфутом запирался на все замки и щиты в подвале дома на Гриммо, пока за ребёнком присматривали домовой эльф и Питер. Волк не кидался на других животных, но запах людей, а особенно детёныша, злил его ещё сильнее, и после полнолуния Ремус всегда просыпался со сломанными рёбрами и весь в синяках. Иногда приходилось вызывать специалистов из Мунго, которые приходили с огромными аптечками, полными зелий, мазей, бинтов и непонятных медицинских штук. — В последнее время редко у нас получается просто посидеть вдвоём в тишине, — Ремус гладил Сириуса по голове, — всё-таки ребёнок отнимает много времени. — Это ещё он не начал задавать по пятьдесят вопросов в минуту. Как начнёт, так и повеселимся. — Сириус задумчиво крутил в руках нитку, которую оторвал от пледа, — Рем? — Мм? — Как идут дела с поисками ублюдка? — Ни-че-го. В Министерстве говорят, мол, умер после того как пытался послать Аваду в Гарри. Дамблдор ничего не говорит, только свои конфетки жрёт, Бэгнольд прогоняет меня как только узнаёт о моём присутствии в Министерстве. Цирк какой-то. — Помнишь, когда тут ещё жили Блэки, и ты пробирался ко мне через окно? Ещё тогда к Кричеру пришлось подмазаться. — Ага, а что? — Ремус удивился смене темы. — Мы сидели в библиотеке и читали, пока Кричер отвлекал мать. Помнишь, о чём читали? — Не совсем. Там что-то интересное было? — Крестражи, Ремус! Помнишь, что это такое? — Сириус, ты у меня умница. — Ремус поцеловал мужа в лоб, — Как нам их найти? И сколько их? — Давай сходим в библиотеку когда Гарри уснёт. Кричер должен помочь найти ту книгу. Вдруг, из детской раздался оглушительный грохот и через пару мгновений послышалось ворчание Кричера. — Гарри Джеймс Поттер-Люпин! — голос Ремуса было слышно на весь Блэк-холл, — Если ты что-то разбил, у тебя есть две секунды на то, чтобы спрятаться!