Разнообразие

      Тилль вышел из очередной клубной девчонки, застегнул ширинку, подождал, пока она поправит одежду и слил воду в унитазе. Он вышел первый, выкинув из памяти её лицо, потому что оно ему больше не понадобится этим вечером. Через пару мгновений между его пальцев дымилась сигарета. Он наблюдал за пьяной толпой, которая извивалась под громкую музыку, совершенно не попадая в метр¹. Заметил пару знакомых лиц, на которых виднелись улыбки и полузакрытые глаза.       «Надоело» — твердо сказал чужой голос в голове Тилля, который затушил сигарету в ближайшей пепельнице и направился к выходу, оказавшись полностью незамеченным. Он стоял на тротуаре, смотря в небо. «Никогда не думал, что приестся секс» — он не знал куда ему теперь деваться, что менять. Первое, о чём он подумал были ролевые игры, — «противно» — затем в голову пришла идея группового секса, — «не то» — оргии — «ещё хуже» — взрослые игрушки — «всё не то. Даже о плётках думать не хочется — слишком надоедает однообразие, — он закурил очередную сигарету и направился подальше от клуба, — то им слишком больно, то неприятно, то «я испортила маникюр», то «ты порвал моё дорогущее бельё». Детка, это жёсткий трах! Естественно, даже малые увечья будут, так что надо готовится к этому и морально, и физически! К тому же мне иногда тяжело поднимать руку на женщину, поэтому всё превращается в какие-то лёгкие шлепки по заднице с укусами ключицы. Дальше я ни на что более жёсткое не способен».       Тилль в какой-то момент остановился, впустив в свою голову коварную, манящую и немного странную мысль. Он отвечал этому головой отрицательно, а голос в голове всё сладко нашёптывал, что сопротивляться ему стало тяжело. И тут прозвучала фраза, которая буквально вынудила согласиться: «одну жизнь живёшь — попробуй всё, что только можешь».       Тилль вызвал такси и уехал в отель. Он сразу же направился в душ, чтобы смыть с себя запах алкоголя и приторного женского парфюма. Давно он так рано не возвращался из клуба и ещё таким трезвым. Он сначала потянулся к бару, но остепенился и достал из небольшого холодильника минералку. Только так он мог освежить и привести в нормальное состояние разум. Тилль сел в кресло, не снимая халат и повесив полотенце на подлокотник. Он упёрся взглядом в картину в стиле артхауса, лишь бы оттянуть время от дум. Затем взгляд сам переместился на плазму, которая в немного наклонённом состоянии висела на стене. Там Тилль увидел собственное отражение и голос внутри сам заговорил: — Ну же, Тилль, неужели тебе никогда не хотелось… — Нет, — чётко ответил разум. — Ха-ха-ха! — звонко прозвучало в голове Тилля. — Мальчик мой, ты не сможешь мне соврать, ведь я всё знаю и знаю все твои мысли, как ты иногда размышлял о сексе с другими мальчиками. — Это было лишь для того, чтобы написать текст. — Твои тексты часто отражают то, что ты чувствуешь, и что тебя мучает изнутри. — Это было лишь ради текстов. — Ну, называй это, как хочешь. К тому же, если бы тебя так не волновали другие мальчики, ты бы приехал в отель? — на мгновение Тилль застыл, осознавая, что привело его сюда. — Ведь сам посуди, мальчики — это так для тебя удобно: их можно бить со всей дури, и они не будут беспокоиться о своём маникюре, одежде, синяках, шрамах. Ведь и самому легче мужика бить, не правда ли?        Тилль нервно сглотнул, оттого, что сердце забилось чаще, дышать стало труднее и в горле пересохло. — Я так понимаю, это не всё. — Найди своего мальчика. — Каким образом? — Чтобы ты его не прибил, он не должен быть соломинкой, а мог ещё тебе и ответить. Поищи среди знакомых, — в коридоре послышался чей-то смех, — выгляни из номера.        Тилль последовал словам подсознания и приоткрыл дверь: со стороны лифта буквально полз Пауль, которому иногда помогал Оливер, когда Ландерс грозился упасть на ковёр. За ними шли, оперевшись друг о друга, Рихард с Кристофом и о чём-то дискутировали на серьёзные темы в несерьёзной форме. И самым последним шёл Флаке с банкой пива в руке, и он тут же свернул, потому что его номер был самым первым, как раз рядом с Тиллем. Он кивнул, поздоровавшись и пожелав вокалисту спокойной ночи одновременно. Тилль посмотрел на него оценивающим взглядом и сразу мысленно убрал его из воображаемого списка. Он явно счёл этот взгляд, как минимум, странным и сначала украдкой осмотрел свою одежду и затем зашёл в свой в номер. — Спокойной, Флаке! — крикнул Шнайдер тому вслед. — О-па, а чего это Тилль в моём номере делает? — начал Пауль, идя в сторону Линдеманна. — С тобой поспать решил, а то мне одиноко одному. — Это не твой номер, — пробормотал, схвативший того за плечо, Оливер. — Как не мой? — Ландерс с таким изумлением посмотрел на Риделя, что Тилль сам подумал, что перепутал номера. — Твой — следующий, — сказал басист, и Пауль тут же стал вглядываться в номер на следующей двери. — Он поменял двери местами! — закричал он, но Оливер кое-как затолкал того в нужный номер и через пару мгновений вышел.        Ландерс оказался вычеркнут из списка из-за своего хиленького тела. Тилль перевёл взгляд на других, которые чуть ли не лобызались, продолжая о чём-то беседовать. Они медленно, но верно направлялись к оставшимся номерам, а Тилль внимательно за ними следил, ухмыляясь. Тут Рихард запутался в собственных ногах и уже почти встал на колени, но Шнайдер успел его схватить максимально крепко и потянул его вверх, чтобы тот выпрямился. В списке Линдеманна Кристоф поднялся на несколько строчек вверх. Дружная пара разъединилась и Рихард пошёл дальше, а Шнайдер направился к двери, которая была следующей после Пауля. После того, как коридор оказался пуст, Тилль вернулся в номер.

***

      Тилль готов поспорить, что компания, которая вчера отдыхала в клубе всю ночь и набухалась в стельку, проснулась гораздо раньше его и теперь сидит в своих номерах и попивает кто пиво, кто минералку, кто специальные лекарства. Вокалист позавтракал и направился к Шнайдеру, чтобы узнать человека, которого и так выучил наизусть, ещё лучше. В коридоре он встретил Оливера, который успел ещё и в магазин сходить, чтобы купить какой-то дребедени, которая была у него в пакете. Тилль постучал в номер Шнайдера, но на пороге показался не высокий барабанщик, а чуть ниже Тилля гитарист. — Чего тебе? — спросил нервно Рихард, кривясь от боли, которая видимо находилась в голове, к коей он приложил свёрнутую ткань. — Не мог же я попутать номера?! — задал он сам себе вопрос. — Шнайдер сейчас в ванной в полутрупном состоянии. Он перепутал таблетки с обезболивающим, поэтому его сейчас колбасит не по-детски. — Позволь, — послышалось рядом. В номер пытался протиснуться Ридель всё с тем же пакетом. — Так чего тебе нужно? — резко спрашивал Круспе. — Можно я войду? — Ну, заходи. Всё равно номер не мой, — он отошёл немного в сторону, и вокалист вошёл в номер, дверь в который тут же закрылась. — А ты чего у головы лёд держишь? — спросил Тилль протягивая руку к влажному комку ткани. — Шарахнулся об косяк, когда его волок, — как только рука Тилля приблизилась к голове согруппника, тот тут же ударил его по руке, — Не трогай!        Рихард так злобно посмотрел на Тилля, что тот на мгновение застыл, а затем немного улыбнулся. «Чтобы смог ответить, говоришь…» — подумал Линдеманн и в его воображаемом списке Круспе поднялся на первую строчку. — Хорошо, — он ещё шире улыбнулся, — очень хорошо, — сказал он сам себе и плавно выплыл из номера.

***

      Тилль нажал на кнопку в лифте и тут же услышал бег в коридоре. У двери через мгновение показался запыхавшийся Рихард. Он схватился за железную дверь и не дал ей закрыться. — Куда ты так спешишь? — задал вопрос Тилль, когда Круспе встал рядом с ним. — В данном случае я спешил к лифту, а так… Просто решил прогуляться. — А чего нервный такой? — Я не нервный, — сказал Рихард немного мотнув головой. — Да что ты?! — наигранно спросил Линдеманн, понимая, что его обманывают. — Ладно! — сказал громко Рихард после небольшой паузы. — Мы с Паулем договаривались пойти в музыкальный магазин, потому что нам обоим надо купить струны и ещё тюнер мне, потому что он его вчера разъебал. В итоге теперь я должен покупать всё один, да ещё и ему струны выбирать, потому что он видите ли остался со Шнайдером, которому плохо… — Ну, видишь, какой благородный. — Дело в том, что Шнайдер уже хорошо себя чувствует, а тому просто лень! — Ну не заводись ты так, — произнёс Тилль и двери лифта открылись, — не покупай ему тогда струны. — Я вынужден буду купить, потому что они не только для его гитары, но и на благо хорошего звучания. — Давай я с тобой пойду. — Ты серьёзно? — получив в ответ кивок, Рихард продолжил: — Ну, ладно. А ты разве никуда не собирался? — Я просто хотел пройтись по городу. — Тогда пешком или поедем? — Пешком — не в машине же я гулять собираюсь. — Хорошо, только тут идти минут сорок. — Ну и прекрасно. — Пошли, — сказал Рихард, пожав плечами и закурил.        Круспе немного ушёл вперёд, и Тилль начал рассматривать его сзади: «а не слишком ли он мужественен, чтобы я лёг с ним в постель?» — подумал он и Рихард обернулся, чтобы посмотреть, почему Тилль так отстал, и тот тут же его догнал. — А я ж так завёлся из-за того, что он… — хоть рассказать он пытался Тиллю, тот его практически не слушал, а лишь смотрел на черты его лица, пальцы которые сжимали сигарету, губы, которые ту обхватывали иногда, редкие, но длинные чёрные ресницы, острый нос. Линдеманн всматривался в них сбоку, но всё равно мог их достаточно разглядеть. Когда он докурил, то засунул руки в карманы, и к ним подбежала девушка со своей подругой, которая, что-то искала в телефоне. — Можно с вами сфотографироваться? — пролепетала она на ломаном английском. — Конечно, — ответил улыбающийся Рихард практически без акцента.        Невысокая, даже маленькая фанатка встала между двумя мужчинами и ей на плечо тут же упала тяжёлая рука Линдеманна, на которую легла рука Рихарда. Они даже оба немного пригнулись, чтобы хоть чуть быть ближе к лицу девушки. В последний момент, когда послышался щелчок, Тилль переместил руку на спину Рихарда, а затем выпрямился. Рихард опустил руку, а Тилль продолжал держать свою на уровне талии.        «Ну, как? Тебе нравится?» — спрашивал его голос в голове.        Пока Рихард о чём-то мурлыкал с девушкой, Тилль подошёл у нему чуть ближе и продвинул руку чуть дальше пытаясь схватить за талию. Рихард сначала подумал, что тот дурачится, но он не убирал руку, даже когда девушка уже отошла и было пора идти дальше. Рихард посмотрел на него непонимающим взглядом, а тот лишь извинился и убрал руку.        Рихард продолжил рассказ, и Тилль вновь начал рассматривать его черты: из-под шапки выглядывали корни его угольно чёрных волос, кажется, покрашенных идеально, но, если приглядеться, можно увидеть белые точки на волосах у самой кожи. Вниз спускалась линия лба и над бровями выделялся выступ, затем шли ровные низко посаженные брови, что делали его суровым на вид, но Тилль-то знает его… Кончик носа смотрел немного вверх, под ним были губы с опущенными уголками, будто он чем-то расстроен. Нижняя губа из-за своей пухлости иногда делала его женственным, — «но ему это идёт, — подумал Тилль, — особенно сейчас эта деталь мне очень нравится». Под ней находится мужественный мощный подбородок, который контрастирует с теми же губами. Чёткая линия челюсти… Круспе поднял голову, чтобы посмотреть на вывеску, а затем перевёл взгляд куда-то вперёд. За эти несколько секунд Тилль увидел длинную шею и красиво выделяющийся кадык. Чуть ниже — косая линия, идущая прямо в ямку вниз. В это же мгновение подул прохладный ветер и Рихард вжал голову в воротник и прикрыл им шею. Затем он сложил ладони вместе и подул на них. Тилль тут же заметил насколько ухожены его ногти, аккуратно покрытые чёрным лаком. Он заметил, как Рихард начал замерзать, потому что сзади воротник с шарфиком не закрывали шею и затылок. — Подожди, — произнёс Тилль и тот остановился. Он тут же принялся подтягивать шарфик вверх и поправлять воротник. В какой-то момент он задумался о другом и посмотрел на его спину, которая была скрыта под пальто и было видно прогиб в спине — «у него искривление позвоночника, но выглядит очень красиво, особенно ниже спины. Его пятая точка слишком соблазнительно выделяется. И если посмотреть с правильной стороны, то она немного женственна. А я думал, почему у него часто выделяется талия?! Помню его концертный костюм в виде кожаной безрукавки с порезами и молнией на спине…» — Тилль, куда ты смотришь? — тихо, но резко спросил Рихард. — Ты… во что-то вляпался, — Тилль тут же начал оттряхивать воображаемый мусор и Рихард немного взъелся. — Тилль, — он отпрыгнул, — мы же на людях. Я мог бы и сам там всё отряхнуть.        Он тут же заглянул за спину, чтобы посмотреть, но там ничего не было, даже следа. Он поднял вопросительный взгляд на Тилля, который начал что-то бурчать под нос, идя вперёд: — Так что ты там говорил про… Сохо? «Ты же почувствовал это? Почувствовал? И только не говори, что тебе не понравилось. Теперь ты готов сделать точный выбор?» — голосу в голове Тилль лишь улыбнулся.

***

       Они зашли в музыкальный магазин, и Рихард тут же направился к продавцу, чтобы порасспрашивать про струны. Тот не мог их не узнать, поэтому сразу же его глаза загорелись, но он не решился сразу с хода просить автограф, посчитав это не тактичным. Тилль же не спешил за Рихардом, а лишь рассматривал инструменты, которые висели вдоль стен: с одной стороны — акустические гитары разного размера, формы; а с другой — электрические. Он подошёл к последним и начал их рассматривать, любуясь изгибами, блеском, ощупывал толщину струн на бас-гитаре. Одна из гитар стояла внизу и имела уж слишком маленький корпус, а на конце грифа не было места для колков. «О боже, ну и обрубок, — подумал Тилль, — зато места меньше занимает». Рядом с ней стоял её же относительно небольшой чехол, а вдоль стены прямо под гитарами стояла куча различных размеров усилителей; рядом с ними — куча примочек. Он посмотрел на другую стену и увидел дверь в другой отдел. Недолго думая, он тут же направился туда. В другой комнате посередине стояла барабанная установка, вокруг неё ещё несколько барабанов, чехлы от них. Вон, как он знает, стоит пара конга, а вот, как рассказывал Шнайдер, стоят разные джембе. Вдоль одной из стен стояли синтезаторы различных размеров, фирм, цветов, а над ними весели духовые инструменты: валторны, трубы, тромбоны и два гобоя и кларнета, но что из них что, он не может вспомнить. Рядом с этой стеной стоял столик со стеклянной крышкой, под которой были флейты из разных материалов. Тилль перевёл взгляд на другую стену: множество скрипок разных размеров, виолончели, контрабасы, смычки. В комнату зашёл парень в татуировках, который что-то смотрел в свих бумагах, заметил Тилля и немного напугался, а затем прошептал на английском «здравствуйте, могу чем-нибудь помочь», а Тилль лишь слегка улыбнулся, придумывая, как успокоить волнение парня, ведь он заметил очень знакомую фотографию на футболке кассира и там явно было шестеро мужчин. — Скажите, пожалуйста, — начал он, подходя к лежащим на полу струнно-смычковым инструментам, — а почему контрабас такой маленький? — Этот? Это не контрабас, это виолончель. — Да?.. А нам почему-то маленькие какие-то дали… они такие одинаковые… — Смотрите, они на самом деле многим отличаются, — парень более-менее расслабился, увлёкшись больше своей работой, чем Тиллем, присел на корточки к лежащему контрабасу и поднял его, уперев шпиль между плитами пола, — струнно-смычковые часто ассоциируют с фигурой женщины, то есть присутствует талия, бёдра и плечи. У контрабаса, по сравнению с виолончелью, «плечи» опущены. К тому же у контрабаса колки смотрят не в стороны, а назад, — он вернул инструмент на место, выпрямился и начал что-то выискивать среди висящих инструментов, — сейчас… где-то… а, вот! Это у нас самая большая виолончель. Она звучит так же, как и поменьше, но звук у неё очень глубокий, объёмный, насыщенный. А вот альт и скрипку сложнее различить, если не поставить их рядом, конечно, потому что не везде делают одинаково. То есть у альта подбородник находится только на корпусе, а на скрипке накрывает струнодержатель. Но бывает и наоборот. Вообще это абсолютно индивидуально. К тому же в разных народах есть похожие инструменты, имеющие ещё различия, правда, их обычно делают под заказ… — Я всё хотел спросить, а где люди рояли покупают? Я их здесь чего-то не вижу, — парень улыбнулся вопросу и уже приготовился отвечать, как тут же его отвлёк до мурашек знакомый голос. — Тилль, ты куда ушёл? — у продавца сердце в пятки упало. — Прости, я увлёкся, — Рихард улыбнулся. — Чего ты тут смотришь? — он осмотрел стену с висящими скрипками. — Да, я сейчас, — он вновь посмотрел на продавца и заговорил опять на английском, — у вас есть губные гармошки? — Боже, — выдохнул Рихард. — А… да. Пройдёмте, — он указал Тиллю путь к столику, в котором были флейты, — мы их ещё не выложили просто.       Тут же из стола парень вытащил какой-то глубокий поднос, в котором на бархатном покрытии лежали деревянные, пластмассовые и металлические коробочки с разными надписями и рисунками. — А Вы какую бы хотели: хроматическую, диатоническую или оркестровую? — Рихард? — тот тут же подошёл к нему. — Какую взять: хроматическую, оркестровую или… — Диатоническую, — продолжил парень. — Да, — вставил Тилль. — Как будто я на губной гармонике играю. — Я просто в этих терминах не ас. — Ладно. Хроматическая слишком банально, оркестровые нам не нужны… у диатонических какие подвиды? — Блюзовая, тремоло и октавная. Блюзовые сейчас очень популярны, но там, чтобы сыграть, например, хроматическую гамму нужны специальные техники. На тремоло два язычка немного расстроены по отношению друг к другу, поэтому и появляется эффект тремоло. А в октавной опять же две звуковые пластины и Вам уже, наверное, понятно, как они настроены. — У тебя то ли хроматическая то ли октавная, да? — спросил он у Тилля. — Она уже давно сломалась, я и не помню. — Тогда давайте тремоло. — Хорошо, — он тут же залез под стол и достал оттуда ещё несколько коробочек и начал их по очереди открывать и раскладывать напротив Тилля, — какая вам больше нравится? — А какие у них тональности? — Я Вам разложил только до-мажорные, чтобы было проще для начала. Вот эти, например, из крепкого материала, а у этой фирмы гармоники очень звонко звучат. Есть ещё двусторонние, если Вы хотите не только в строе C-dur играть. — Да, её, — тут же сказал, Тилль. — Ну как хочешь, — Рихард лишь пожал плечами. — Вот они, выбирайте. — А какая лучше? — Давайте я дам Вам самую крепкую из них, — он тут же взял одну из гармоник, отставив коробочку, и отошёл в сторону, откуда послышались звуки гармоники. — Не понимаю я, зачем тебе она? — Чтобы играть. — Скрипку бы купил, чтобы играть, — Тилль тут же перевёл задумчивый взгляд на стену. — Если ты её купишь, то будешь селиться в другом отеле. — Да ладно тебе, — он положил руку на его плечо, а затем перевёл на шею, закрытую шарфом и слегка сжал. — Что ты делаешь? — прошипел он, убирая руку. — Готово, всё хорошо продувается, никаких дефектов нет. Берёте? — Да.       Парень тут же упаковал её в ту коробку из красного дерева и засунул в фирменный пакетик магазина. Тилль взял его и начал радостно расхаживать в помещении. — Как ребёнок, — он усмехнулся и понял, что расплачиваться придётся ему, потому что Тилля теперь не оторвёшь от собственных мыслей. — А, можно ещё кое-что? — спросил парень, когда покупка была оплачена. — Да? — и он тут же достал из-за спины серый диск с изображением лица самого Рихарда и надписью «Emigrate». — Можно Ваш автограф? — Рихард улыбнулся, взял чёрный фломастер и начал аккуратно вырисовывать закорючку, лишь бы не задеть своего лица. — Тилль, хочешь порисовать на моём диске? — даже не зная немецкого, у продавца тут же ёкнуло сердце. — Где? — он подошёл сзади и положил голову ему на плечо. — О-па, диск эмигрантов. Дай, — он взял фломастер, долго целился, а затем ловким движением руки расписался и нарисовал усы Рихарду. — Эй! — воскликнул тот, а Тилль лишь со смехом быстро удалился. — Прости его. — Ничего, так даже стало выглядеть лучше… — поняв, что сказал не то, что следовало, тут же залепетал, — ой, я не хотел Вас обидеть! Я просто хотел сказать, что… — Да ладно. Спасибо за гармонику. — Вам спасибо! — Оба музыканта удалились.        Они теперь медленно шли обратно к отелю и Рихард тут же закурил. — Заебал курить, — он выхватил его сигарету и сам сделал затяжку. — Эй! — возмутился Рихард его наглости.        Но Тилль как-то на несколько мгновений отключился. «Влага на фитиле от его губ… боже, я буквально пососался с ним». Рихард закурил очередную сигарету, немного отойдя от Тилля, но уже через несколько секунд вновь шёл впритык с ним. — Я себе ещё и нового Джека² купил, и новых медиаторов для Пауля. — Какая благотворительность сегодня, прямо снег должен пойти в Сахаре.        Тут он почувствовал, как на кончик носа упала капелька воды. Он посмотрел наверх и увидел там тучи. — Дождик начинается. — Он уже давно начинается. Я поэтому и хотел пораньше уйти из магазина, чтобы мы успели. А ты разве сразу запаха не почувствовал?! Сейчас усилится.       Через пять минут дождь близился к ливню. — Зайдём, чтобы дождь переждать и можно кофе выпить? — спросил Тилль, остановившись у кафе. — Ладно, только ты платишь. — Хорошо.       К их счастью заведение не было сильно заполнено, и они только лишь под взглядом официанта сели за столик рядом с окном, которое выходило на улицу. Посетители не особо хотели одаривать их взглядами, занимаясь своими делами и этому два друга были безумно рады. Оба заказали лишь кофе и начали доставать свои покупки из разных пакетов с одинаковыми надписями. — Так, ничего не забыл купить… — бормотал Рихард. — Боже мой, ты посмотри, какая у неё красивая коробочка! — Рихард убрал свой пакет, поняв, что купил всё, в чём нуждался.       Тилль рассматривал коробку из красного дерева с вырезанными на ней узорами. На нижней стороне была выцарапана эмблема фирмы, окружённая узорами. внутри крышка была отделана бархатцем, а сама гармоника лежала на шёлковой ткани с каким-то мягким дном под ней. — Смотри, смотри! — радовался Тилль, показывая инструмент Рихарду. Даже не будучи мастером гармоники, Рихард начал рассматривать инструмент и говорить, что он хорошо сделан. — Ты теперь будешь играть в номере? — спросил Круспе, вернув гармонику Тиллю. — И не только, — с улыбкой сказал он и спрятал инструмент обратно, а Рихард улыбнулся в ответ и отвернулся к окну, рассматривая как люди бегали по улице пытаясь спрятаться от дождя.       Они сидели молча, но затем пришёл официант с подносом. Он поставил его на стол и начал расставлять чашки кофе. — Спасибо, — сказал, улыбнувшись, Рихард, хватая свою чашечку. — Рихард, — начал задумчиво Тилль, помешивая кофе, — я тут недавно размышлял… мне было просто интересно твоё мнение. — Я тебя слушаю, — сказал Круспе, медленно отпивая кофе, а затем ставя его на тарелочку. — Как ты относишься к БДСМу? — Разве ты не знаешь? — Ну, смотря, что я должен знать. — Я к нему отношусь… не то что бы положительно, просто не всегда удаётся переступить грань жестокости, потому что те девушки, с которыми я это практиковал, мне очень симпатизировали, поэтому единственное, что я делал жёстко, это лишь шлёпал по попке и то без особого размаха. Даже когда она пыталась побить меня плёткой, то либо удары были слабые, либо я просто привык к боли и мне нужно больше. Я пытался хоть как-то…       Тилль его не слушал, а лишь рассматривал его внешность, его руки с вылезающей костяшкой на запястье, венами, виднеющимися под кожей, выделяющимися фалангами на тонких пальцах. Он находил в нём всё больше каких-то дефектов, которые превращались через мгновение в его индивидуальность, а затем придавали красоты. Он начал улыбаться, даже не заметив этого. — Ты считаешь это смешным? — Нет, прости…, а ты никогда не хотел сменить партнёра? — Ты издеваешься? Я меняю их каждый… — Нет, я имею в виду… ты не хотел сменить пол партнёра? — О чём ты? — Ты никогда не смотрел на мужчин с другой стороны? — Ты намекаешь на то, что я педик? — Нет, я… это чисто гипотетически. Просто, согласись, когда хочется избить кого-то в сексе, то парней, я думаю, менее жаль, чем девушек. — Ну, если гипотетически, то, в принципе… да, но с ними даже просто трахаться я не пробовал и не пытался… — Даже не думал об этом? — Ну, я… почему ты так интересуешься? — Просто. Помню, как мы ещё в девяностых болтали о бабах и сексе без умолку, а теперь постоянно обсуждаем либо работу, либо детей. — Потому что мы выросли, и наши ценности изменились. Ну, если тебе так хочется поговорить о сексе, давай поговорим.        Тилль улыбнулся и медленно сделал глоток из своей чашки, смотря в глаза Рихарда. — Знаешь, у тебя необычные глаза. — В разные стороны смотрят? Да ладно?! — Нет, они — хамелеоны. То тёмные, то туманные серые, то ближе к синему. Этим они мне нравятся… — Спасибо, конечно, но ты же хотел поговорить о сексе?! — У тебя не только глаза красивые, но и руки, — он попытался коснуться запястья, но Рихард тут же убрал руки со стола. — Чего это ты меня красивым кличешь? — Ну, а ты думаешь это не так? — Просто ты всегда говорил «да кому ты можешь нравиться» или просто издевался над косоглазием. — Нет, ну, просто реально обидно, когда ты разговариваешь со мной, а одним глазом смотришь в сторону. — Опять, — протянул он и вернулся к чашке кофе. — А вообще я хотел у тебя спросить… ты хотел бы когда-нибудь БДСМ с мужчиной?       Рихард аж поперхнулся. — Да ты заладил с этим! — И даже не хотел просто потрахаться? — Нет! — Жаль, а я хотел тебе предложить… ну, ладно, — Рихард немного побледнел. — Что? — сказал он тихо, уже зная ответ, но не веря в него. — А ты не догадываешься к чему я веду? — спросил он, улыбаясь. — Ты хочешь, чтобы я с тобой потр… да ещё и БДСМ? — Да. — Что за хуйня тебе в голову влетела? — Просто мне надоело однообразие: баба, баба, баба по нескольку раз на дню. К тому же, как ты сам говорил, в БДСМе их не ударить сильно, потому что их жалко, хрупкие ведь создания… — Да, но не до такой же степени… — А ты что, зассал? — он хитро улыбнулся. — В смысле? — Боишься, что я тебя уложу на лопатки и ты не сможешь даже ответить? — Нет, я просто не хочу трахаться с другом. — А может… — Нет, не может! — он встал из-за стола и потянулся к своему пальто. — Можно счёт? — сказал он официанту. — Конечно, — пролепетал тот и удалился. — Тилль, не думай больше об этом, потому что всё равно, лично от меня, ничего не добьёшься. — Ну-ну, — пробурчал тот, на что Рихард не стал отвечать, понимая, что сейчас они устроят спор на всё заведение.

***

      Дождь совсем немного моросил, ветер стих, но температура стала значительно ниже, или им это только казалось. — Я не понимаю, почему именно я? — Потому что. — Это не ответ. — Потому что ты идеально подходишь: ты крепкого телосложения и не слабак, к тому же у тебя такой характер, что ты можешь всегда врезать в ответ. — И что с того-то? Взял бы кого-нибудь в гей-клубе. — Знаешь, ты тоже девственности не с первой встречной лишился, так что это не совсем приятно, когда что-то первый раз происходит в незнакомом месте с незнакомым человеком, как будто подвергся изнасилованию. — Но почему именно я? У тебя же есть ещё несколько друзей, которых я знаю, с крепкими телосложениями. У некоторых тело покрепче чем у меня. — В этом-то всё и дело: многие из них настолько мускулистые и мужественные, что ни коим образом не смогут меня возбудить. — А я смогу, потому что я женственный? — Круспе сердито взглянул на Тилля. — Я этого не говорил. — Но ведь подразумевал, — Тилль усмехнулся. — Я хотел сказать, что ты отличаешься от них. Если сказать так, чтобы ты не обиделся, то ты просто красив. — А если честно? — … ты действительно немного женственен не только во внешности, но и в поведении, отношении, восприятии… — То есть ты меня просто воспринимаешь мускулистой бабой. — Нет, я тебя воспринимаю женственно красивым мужчиной. — Хоть за мужчину спасибо. Всё, закрыли эту тему. Вот, на ближайшем afterparty подцепишь какую-нибудь девчонку и поймёшь, что твои мысли большая глупость. — Я надеюсь на это, но сомневаюсь в результате, — Рихард закатил глаза и быстрым шагом начал обгонять Линдеманна. — Боже, он меня оскорбил, сомневается в моих словах, не дал нормально попить кофе… — Тилль лишь улыбался ему в след.

***

      В этот раз гримёрки были раздельно, но Тилль не стремился, как обычно, забежать к кому-нибудь, чтобы нарушить одиночество, а сидел у себя и понимал, что с ним происходит что-то странное, как он думал. «Что это за чувство?» — задавался он вопросом, прижимая руку к своей обнажённой и уже чистой груди. Он провёл ногтями по ней и получилось как-то мерзко-приятно. Он смотрел на своё отражение в зеркале и понял, что концерт проходил как-то по-другому, совсем другие ощущения во время исполнения песен. Отвлёк его стук в дверь. — Да? — откликнулся он. — Тилль, — за дверью показался Шнайдер, — ты едешь в клуб? Тебя ждать? «Да, Рихард же говорил, что надо сходить и потрахаться с какой-нибудь девочкой…» «Ты уверен, что хочешь этого?» — услышал он голос в своей голове. «Ну надо же всё-таки сходить и подцепить. Может, всё-таки пропадут эти идеи…» «Ну-ну, удачи» — Да, я скоро. — Давай, мы тебя уже ждём в машине.       Дверь закрылась и Тилль через несколько секунд встал со стула.

***

      Тилль снял презерватив, испачканный его собственным семенем и смазкой вожделеющей девушки, которая улыбалась с закрытыми глазами и не начинала даже одеваться. «Как будто лет 30 оргазм не испытывала» — подумал он, прежде чем выйти из кабинки туалета. Когда он пошёл мыть руки, то услышал щелчок той двери. Он вернулся в шумный зал и тут же увидел, как в одном кресле сидит Рихард, окружённый девушками, который о чем-то с ними ворковал и внутри щёлкнуло чувство собственника. «Да похуй мне на него» — подумал он, подойдя к бару, заказал виски, дал бармену денег и, не сделав ни глотка, направился со стаканом в сторону Рихарда. — Так, птички, улетаем с гнёздышка и освобождаем птицеводу место, — несколько девушек тут же игриво освободили второе кресло, которое стояло почти боком к креслу Рихарда, и в него приземлился Тилль. Те девушки тут же начали гладить его плечи, руки, кто-то даже коснулся его ног, но он не обращал на это внимания. — Тилль! — воскликнул Круспе, убрав от себя одну девушку, чтобы приблизиться к другу. — Ну, как, уже отодрал кого-то? — Да. — Надеюсь, девушку? — прищурив глаза спросил гитарист. — Да. — И тебе понравилось? «Как будто съел ложку супа, когда и так был сыт пирожными». — Да, — сказал он вопреки своим мыслям. — Ну вот, я же говорил! — сказал тот, смеясь и откидываясь в кресле. — Зайка, принеси мне и моему другу пару хорошеньких коктейлей, — пролепетал он одной девушке, протягивая деньги, — можешь и себе что-нибудь захватить, — он улыбнулся и, когда она встала, шлёпнул её по, видимо, искусственной заднице. — У тебя по лучше булки будут, — сказал тихо Тилль, что заметил, но не услышал Рихард. — Что? — Нет, ничего, — он наконец пригубил стакан с виски.       Рихард, уже не первый раз вернувшийся из туалета с девушкой, сел в кресло рядом с Тиллем. Ему на колени приземлилась девушка с коктейлем в руке. Он смотрел на неё пьяными глазами, и неожиданно и для Рихарда, и для Тилля она начала целовать Круспе, а тот лишь улыбнулся.       Зрачки сузились, сердце глухо ударило в ушах, вены вздулись, лицо вместе с верхней частью тела загорело, мышцы моментально напряглись, голова потеряла все мысли и в ней засело одно слово «шлюха». Рука сильнее сжала стакан, и Тилль сквозь музыку услышал треск, почувствовав прохладную жидкость в ладони. — Ой! — воскликнула с писком девушка, которая сидела на подлокотнике кресла Линдеманна. Рихард тут же оторвался от женских губ и посмотрел на неё. — Стакан треснул! — Он перевёл взгляд на руку Тилля и заметил что-то тёмное, что было не естественно для этого коктейля. — Тилль, — начал Рихард, протягивая руку в его сторону. Он коснулся его ладони и почувствовал насколько она горячая, как напряжены мышцы, а когда попытался взять его за руку полностью, то почувствовал что-то острое на пальцах. Он поднял испуганный взгляд на Тилля, а тот таким же взглядом смотрел на него, не зная, что сказать. — У вас есть здесь аптечка? — задал он вопрос девушкам. — Да, давайте я Вас отведу, — сказала одна девушка, положив руку на плечо Тилля. Это была вторая, которая сидела на втором подлокотнике и из всей компании она, видимо, была самая трезвая. Тилль это увидел в её глазах и встал, доверившись ей.       Девушка завела его в какую-то комнату, в которой стоял стол со стульями, несколько шкафов с наклеенными именами и полочка, на которой стояли какие-то коробки и стопки папок. — Садитесь, — сказала она, указав на стул, а сама отошла к той полке и взяла с неё одну белую коробочку, поставила её на стол и начала доставать бинт, вату, какие-то ещё склянки и тюбик с каким-то средством. Она выдавила его на руки и, когда начала растирать этот крем, Тилль почувствовал запах спирта. Она села напротив него, положила его руку на стол прямо перед собой, но затем вновь подпрыгнула со стула и начала искать что-то на полочках. Тут в комнату вошла блондинка в ярком костюме. Она что-то сказал на своём языке и ей тут же ответила другая. Тилль ничего не понимал, но затем только что пришедшая девушка достала из одного шкафчика фонарик и положила его на стол. Она сначала смотрела, улыбаясь, на Тилля, а затем что-то сказала на своём языке. Тилль нахмурился, не понимая. — Она спрашивает, — начала первая, — может ли она переодеться в Вашем присутствии? — А, так Вы иностранец?! — воскликнула уже на английском блондинка. — Если тебе надо переодеться — переодевайся, — сказал Тилль монотонно и перевёл взгляд на девушку рядом с ним. — Спасибо, — она переоделась буквально за считанные минуты, а Тилль лишь рассматривал, как девушка обрабатывает пинцет, свои руки, расставляет все предметы вокруг себя, чтобы ей было удобно.  — Можете подержать? — спросила она, подавая Тиллю зажжённый фонарик, и тот взял протянутую вещь.       Он до сих пор был немного удивлён, что работница клуба ему руку лечит. На его взгляд девушка была симпатична, но в этот момент в её внешности виднелась какая-то серьёзность или грубость, а, может, мужественность. Волосы, цвета чёрного шоколада, были аккуратно завязаны в длинный хвост, внешность была очень мягкой, но сейчас она такой не казалось. — Знаешь, а ты очень красива, — сказал он с улыбкой, на что девушка улыбнулась и хотела уже сказать «спасибо», но Тилль её прервал, — а так ещё краше.       Она усмехнулась и продолжила доставать осколки, которые оказывались на салфетке, под рукой Тилля. Затем отложила пинцет в сторону, чтобы посмотреть, не осталось ли осколков. — Ты медик? — Училась когда-то. — А что тогда здесь делаешь? — Судьба так сложилась, - она пожала плечами, взяла ватку и провела по ладони.       В комнату вошёл Рихард. — Тилль, как ты? — спросил он обеспокоенный. «Шлюха» — опять это слово заполнило всю голову. «Твою мать, что за хрень происходит?» — подумал Тилль, посмотрев в сторону и нахмурившись. — Тилль, всё хорошо? — он подошёл и положил руку на его плечо, девушка подняла на них взгляд, немного замедлилась и прищурилась, смотря на них и что-то разглядывая. — Да, всё нормально, мы почти закончили, — Тилль почувствовал какой-то трепет внутри, увидев в глазах друга беспокойство. И в душе как-то потеплело… Он улыбнулся. — Ребята уже уехали, а я сказал, что с тобой потом вдвоём вернёмся. — Хорошо. — Я пойду вызову такси и буду ждать тебя снаружи. — Хорошо.       Рихард уже вышел, а Тилль продолжал смотреть ему в след и улыбаться, затем с такой же улыбкой вернул взгляд на руку. Девушка что-то пробормотала под нос и Тилль тут же спросил: — Что? — Просто… нет, лучше не буду в это лезть. — Да ладно тебе, к нам в постель все заглядывают. — Вы популярны? — Ну, можно сказать и так. Так что можешь не стесняться что-то говорить. Мы все уже привыкли.       Девушка выключила фонарик и уже готовилась заматывать руку. — Я, конечно, не хотела в это лезть, — начала она после небольшой паузы, — но что у вас за странные отношения? — В смысле? — Я не гомофобка, конечно, но… — Что-то я не совсем понимаю… — Когда я училась на медика и у нас была усиленная психология, поэтому я не могла не заметить ваших взглядов. После этого я, наконец, поняла, почему стакан разбился. — О чём ты? — Понимаете... когда стакан разбился, я сначала думала, что Вам плохо, что-то заболело, может живот, или мигрень разыгралась, но теперь, когда я увидела, как Вы смотрите на своего друга, я поняла, что это была скорее душевная боль, потому что стакан разбился именно тогда, когда Ваш друг поцеловал Мари. Сейчас я увидела, как Вы смотрите на него. — Ты думаешь, что я не ровно дышу по отношению к нему? — Это видно. Вы смотрите на него слишком нежно, словно наблюдаете за ним. По вашим же глазам было видно, что Вы больше смотрели на него, чем слушали. А вот он… — Чт… — Конечно, можно было бы назвать это бромансом, но… глаза по-разному смотрят. А глаза никогда не обманут. — Да нет, — усмехнувшись протянул он, — он мне друг, близкий, но не до такой степени. — Может, Вы и не замечаете, но Вы ведь считаете его красивым, что засматриваетесь, и Вам стало неприятно, когда он целовался с девушкой рядом с Вами, верно?       Тилль на несколько мгновений онемел, думая о своём. «Теперь ты понимаешь, почему ты этого хочешь?» «Ты считаешь, что я давно в него был влюблён?» «Не совсем так. Ты любил его как друга, даже как члена семьи, ведь он был рядом, когда тебе было плохо, как мама, когда ты разбивал в детстве коленку. Теперь ты просто посмотрел на него с другой стороны и это я бы назвал обычной симпатией. Ты увидел красоту его внешности и теперь тебе нравится именно она. Девчонка, кстати, права. Ты уже вбил себе в голову, что только ты должен им владеть, прямо как настоящий хозяин, и приревновал к той девчушке» «Боже, докатился…»

***

      Тилль вышел на улицу, укутавшись в своё пальто, потому что подул сильный ветер. Задняя дверь одной машины открылась и из неё выглянул Рихард. Он подошёл к нему и совсем легко взял за локоть. Он что-то сказал, но Тилль его не услышал. Уже в машине Рихард придвинулся к нему и повернул его голову в свою сторону, разглядывая глаза. — Тилль, как ты себя чувствуешь?.. Ты меня слышишь, Тилль? — Да, прости, что заставил беспокоиться. — Тебе не плохо? — Тиллю доставляло какое-то эстетическое удовольствие, видеть в глазах Рихарда блистающий страх, и, казалось, он очень быстро протрезвел. — Нет, всё хорошо. — Просто мне тогда показалось, что у тебя закружилась голова. Как рука? — вся ладонь Тилля и каждый палец были обмотаны бинтом, и Рихард огладил её своими пальцами. — Болит? — спросил он, положив свою ладонь в руку Тилля, которая тут же медленно сжалась, но совсем несильно из-за бинтов, что Круспе мог бы спокойно убрать свою руку. — Теперь нет, — он улыбнулся, глядя в непонимающие глаза Рихарда, который через время улыбнулся в ответ и посмотрел вперёд, за лобовое стекло.       Минут через десять Тилль положил голову на плечо Рихарда, потому что устал, а от чего, он и сам понять не мог. Рука сама по себе расслабилась и упала на колено гитариста, который начал рисовать какие-то узоры на чужой ладони и Тилля потянуло в сон. — Мы приехали, — тихо сказал Рихард и Тилль через пару секунд поднял свою голову и заспанными глазами начал смотреть в окно, пока его друг расплачивался, — идём.       Тилль буквально вывалился из машины и вновь укутался в пальто, а Рихард улыбнулся этому, идя рядом, будто сопровождая его. И уже на нужном этаже Рихард зашёл в свой номер, когда Тилль свернул к себе. Он скинул с себя верхнюю одежду и в одних трусах упал на постель. Он лежал под одеялом и разглядывал свою замотанную руку. — Влюбляться в Рихарда в мои планы не входило. — Не бойся, это обычная симпатия. Перегорит и пройдёт. — Не думал, что когда-нибудь мне может до такой степени понравиться мужская внешность. Тем более, его. Совсем чокнулся.       У выезда из отеля стояли несколько фанатов и радовались выходящим кумирам. Первым пошёл Оливер, за ним Шнайдер с Флаке, затем зашёл Тилль и наконец два гитариста залезли в машину, в которую тут же зашёл их охранник. — Тилль, ты вчера поранил руку? — начал Шнайдер. — Ну, есть такое, — он показал забинтованные пальцы. — А что случилось-то? — воскликнул Пауль.       Тилль пытался это как-то объяснить, но весь рассказ оказался выдуманным, а другие почему-то поверили.       Очередное after-party. Тилля даже не тянуло к девушкам. «Как десятая ложка сахара в чай» — подумал он, взглянув на одну из девушек. Тут он увидел, как Рихард, взяв своё пальто, вышел из клуба. Тилль непонимающе последовал за ним. Он встретил его недалеко от входа. — Почему ты так рано ушёл? — задал вопрос Тилль, когда Рихард закуривал сигарету. — Я просто посмотрел сегодня на всё это по-другому. Может, я так всё увидел, потому что почти трезв, но мне там как-то противно находиться. Даже девушка, с которой я сегодня был, мне стала отчасти противна. Уже тошнит от этих клубных выпендрёжниц. Особенно когда одна из них начала тыкаться своей задницей мне прямо в лицо. Чёрт возьми, даже не знаю, как я всё это терпел до этого… — Тебе надоело? — спросил Тилль, немного улыбнувшись. — Просто это чувствуется как, комок в горле. Слишком часто я за этот тур спал с подобными девочками. Они же все одинаковые и предсказуемые… — Куда ты теперь? — задал вопрос Тилль, сам закуривая и подходя к Рихарду ближе. — Может в отель, а может пройдусь по ночному городу.       Тилль достал свой телефон и вызвал такси. — Ты в отель? — задал вопрос Рихард. — Мы в отель. Не оставлять же тебя одного.       Они вдвоём сидели в номере Тилля и смеялись над казусами концерта. — А я думал, почему не услышал «Der Wahnsinn», — сказал, смеясь, Тилль, делая очередной глоток пива. — Да я и сам чего-то ступил и не сориентировался. — М! — промычал Тилль с забитым алкоголем ртом. Он тут же отбежал к шкафу и вернулся с губной гармоникой. — Я тут кое-что сочинил.       Он начал наигрывать какую-то мелодию. Рихард лишь улыбнулся, но затем тональность изменилась и вновь вернулась в прежнюю, и Круспе тут же передёрнуло: — О, запомни это. Я сейчас, — он подпрыгнул с пола и убежал в свой номер, а Тилль лишь начал повторять, что только играл.       Рихард вернулся через пару минут со своей акустической гитарой. Он сел напротив Тилля и приготовился играть, проверив строй. Тилль не останавливался и продолжал надувать мелодию. Рихард через пару мгновений уже готов был импровизировать и дёргал струны, не сбиваясь с ритма. Где-то украсил свою импровизацию бендом, где-то вибрато, где-то флажолетами. Он следил, как иногда Тилль пытался поменять тональность или фигурации, и тут же под них подстраивался, будто всё зная наперёд. В какой-то момент Рихард начал разрешать все неустойчивые аккорды, и Тилль понял, что тот близится к концу, и, как по взмаху дирижёрской палочки, Круспе дошёл до тоники, и Линдеманн протянул длинную ноту, которая за счёт тремоло прозвучала певуче и стихла. В наступающей тишине Рихард посмотрел в глаза друга, будто его озарила гениальная мысль, улыбался во всю ширь, показывая зубы, а Тилль, словно что-то подтверждая, смотрел на Круспе. — Слишком давно я так с тобой не импровизировал, — сказал очень тихо Рихард, будто боясь заглушить тишину, — даже забыл, что это за ощущения, когда звучим только мы вдвоём, — в конце предложения он перешёл совсем на шёпот. — Вот таким образом можем заменять after-party, — так же негромко сказал Тилль, — если тебе надоели клубные девушки.       Рихард усмехнулся и начал рассматривать тёплые глаза Тилля, а затем вновь стал что-то тихо наигрывать на инструменте. Линдеманн был немного удивлён тому, что их до сих пор за шум никто не треснул по затылку. «Звукоизоляция хорошая?» — задался он вопросом. — Рих. — М? — Ты до сих пор упираешься, да? — Ты о чём? — Ты до сих пор трусишь со мной в одну постель залезть? — Рихард перестал играть. — Опять ты начинаешь… — он отложил гитару в сторону. — Просто ты сам сказал, что тебе надоели эти клубные девушки и хочется чего-то другого. Разве ты не хочешь испытать что-то новое в своей жизни? — Может и хочу, но не такое, чтобы мне пришлось трахать задницу друга. — А с чего ты взял, что в нашем тандеме ты был бы сверху? — он хитро улыбнулся. — Потому что не собираюсь я лишаться последней девственности. — Тогда, — Тилль отставил банку с пивом в сторону и кинулся на Рихарда, заваливая его на спину, — попробуй выбраться из-под меня.       Круспе лежал, не двигаясь и не до конца понимая, что происходит, но затем нахмурился. — Совсем чокнулся? Не боишься, что я тебе по яйцам заряжу? — А ты не боишься, что я тебя трахну прямо сейчас? — О боже, да я в первую же секунду заставлю тебя согнуться от боли. — А тебе разве не нравится это чувство битвы в сексе?       Круспе столкнул друга с себя, взял гитару и направился к выходу. — Надеюсь, когда-нибудь это у тебя из головы выветрится. Спокойной ночи.       Рихард совсем один направился в клуб и один уже полчаса сидел за баром, наблюдал за людьми в округе. Он до сих пор не сделал ни одного глотка заказанного алкоголя. Его пугали люди, которые были больше похожи на сумасшедших под влиянием алкоголя. Они ещё в больший экстаз впадали от музыки, которая звучала в заведении. «Боже, неужели я тоже когда-то входил в их число?! — подумал Рихард. — Может я ничего этого не видел, потому что был постоянно возбуждён концертом?» Через время он слез с барного стула и уже через несколько минут стоял на улице, закуривая сигарету. Он смотрел на звёздное небо через туман табачного дыма. «После концерта мы все слепы. Так можно и собаку трахнуть и посчитать это обыденным. Даже тебя может кто-нибудь… — он нахмурился, — Тилль трахнуть, — Круспе направился в сторону отеля, не желая ехать в такси, — боже мой, если бы он захотел, он бы меня в беспамятстве уложил после концерта, и я даже не заметил бы. Особенно, если вспомнить, как я иногда нажираюсь… интересно, это страшно? Да вроде нет… думаю, другого мужика я бы сам отодрал, не моргнув и глазом. Новые ощущения, новый опыт… до какой же степени должен стать тошен секс с девочками, чтобы смотреть на мужчин? Хотя он сказал, что это лишь ради БДСМа, и, если с этой стороны смотреть, то всё понятно… хотя о чём это я?! Какого хера ему пришло это в голову? Кто ж его по репе так сильно ударил? Как может быть интересно с мужиками? У нас же слишком сильные тела, слишком мужественные… это слишком логично. Это же то же самое, что и трахаться с плоскогрудой бодибилдершей, которая отрастила на всём теле волосы, да ещё и член себе вместо киски пришила. Да, член — это вещь, которая меня в большей степени пугает. Один хорошо, а два и без одной киски — это хреново. А если ты оказываешься насаженным на него, то — ещё хуже, как не крути. Это же, наверняка, больно, но ведь почему-то им приятно, и они стонут как проклятые (даже не хочу думать, откуда я это знаю)?! Боже мой, почему меня это так волнует?! Совсем уже крыша поехала…»       По телу пробежала дрожь, и он решил, что пора вызывать такси, несмотря на то, что осталось идти буквально минут пятнадцать.       Он вышел из лифта и остановился напротив двери Тилля. «Спросить, не спросить, спросить, не спросить… — крутилось у него в голове, но затем рука будто сама постучала по двери, — боже мой, что я делаю?» За дверью не было никаких шумов и Рихард подумал, что его друг уже спит, глубокая ночь как-никак. Затем, когда Круспе уже немного отдалился, он услышал щелчок замка́ и дверь приоткрылась. За ней показались сонные глаза согруппника, которые щурились от попадающего в них света. — Чего тебе? Что-то случилось? — Можно войти? — Тилль отошёл в сторону, открывая дверь шире, и гитарист вошёл в комнату, а Линдеманн включил слабый свет, чтобы видеть ночного гостя. — Страшный сон приснился? — Нет, я хотел у тебя спросить, — Тилль, поняв, что всё это затянется надолго, сел на диван, и Рихард увидел там плед, подушку и раскрытую книгу, «Он спал в гостиной?» — сразу подумал Круспе и встал рядом с другом, — а с чего ты вдруг захотел переспать с мужчиной? — Тилль поднял на него недоумевающий взгляд. — Ты меня разбудил, чтобы опять задавать эти вопросы? — Да, — он тут же сел рядом с Тиллем. — Вот же ж дерьмо, — выругался он, потирая сонные глаза, — я тебе разве не объяснял, что мне надоели эти клубные шлюхи, которые в каждом месте одинаковые, да ещё и жёстко с ними... — А тебе не противно, что у твоего партнёра есть член? — Боже мой, у меня такой же есть, так что теперь, плакаться из-за того, что он не мой? — А тебя их тела не пугают, они же такие муску… — Не все. Ты помнишь, как Флаке голым выглядит? — перебил его Тилль. — Но ведь сисек нет! — Я трахался с бабами, у которых сиськи были поменьше, чем у меня, так что мне не привыкать. К тому же у бодибилдеров побольше будет, чем у среднестатистической девушки. — А тебя не пугает их волосатость? — Рихард, почему тебя так это волнует? Хочешь попробовать с мужиком потрахаться, а боишься? — он улыбнулся, смотря на своего немного смущённого друга. — С чего ты это взял? Это просто любопытство. — Ты с помощью меня пытаешься превратить минусы в плюсы, а если бы ты не хотел попробовать это в живую, ты бы и не пришёл вовсе.       Рихард, округлив глаза, немного отодвинулся от вокалиста и покраснел ещё больше, хоть в полумраке это почти незаметно. Тилль усмехнулся и продолжил: — Я тут подумал, а чего ж ты не спрашиваешь про ощущения снизу? — Тилль так на него посмотрел, будто собирается дразнить ребёнка конфетой.       Круспе непонимающим и удивлённым взглядом смотрел на Линдеманна, который хитро ухмылялся. В мыслях вспыхивали вопросы, на которые он не мог ответить, а если и мог, то ответов сразу было несколько, и он не знал, которому верить, потому что в каждом было гадкое «но». — У тебя и в этом опыт есть? — Ты всё-таки хочешь узнать, — сказал он утвердительно, он ещё раз потёр свои глаза и двинулся в сторону Круспе. Тот сжался, словно меха аккордеона, зажмурился, боясь смотреть, тут он почувствовал лёгкий толчок в плечо, — если тебя это так интересует — почитай в интернете, — Рихард открыл глаза и увидел, что Тилль уткнулся в его плечо лбом, — или я тебе могу то же самое рассказать, только давай уже днём — я спать хочу. — Хорошо, — Рихард повернул голову, сидя на месте, потому что не мог встать, так как Линдеманн не отстранялся, — Тилль? — Да, прости, — он поднял голову, но тут же упёр щёку в плечо гитариста и начал смотреть прямо в глаза и улыбаться, — знаешь, — начал он шёпотом, — либо у меня сейчас галлюцинации в полудрёме, либо ты действительно сейчас прекраснее, чем каждый день, — Рихард не увидел в глазах друга ни одной совсем малой доли лжи, что его немного смутило и совсем маленькой капелькой внутри засела обида, посчитавшая это больше оскорблением, чем похвалой. Тилль поднялся с дивана, взял подушку с пледом и направился в спальню. — Спокойной ночи, — сказал Круспе, словно спрашивая. — Спокойной. Только захлопни дверь, когда выйдешь, — Тилль сказал, даже не обернувшись, и Круспе через несколько секунд вышел из номера.

***

      Тилль так и не выспался, поэтому сел в конце микроавтобуса, потому что там обычно можно было хорошо отдохнуть или наоборот, но тут к нему подсел Рихард, и он мгновенно вспомнил ночной разговор. — Боже, — протянул он, а Рихард начал издалека. — Как твоя рука? — он коснулся ладони, покрытой уже незаметными ранками. — В порядке. Тебе всё-таки рассказать, что такое быть снизу? — Рихард сглотнул от такой резкости и испугался, что другие могли услышать, так как Тилль сказал в голос, но впереди сидели Пауль со Шнайдером, которые без умолку что-то обсуждали и в их шумном разговоре слова Тилля просто растворились. — Скажу кратко и понятно: приятно, но может быть больно. Ясно? — Я так в принципе и… — Я тебе не могу рассказать подробностей, потому что у меня такого опыта нет. Спрашивай у Элтона Джона он тебе и покажет. — А ты?.. — Рихард не договорил, понимая, что его уже не туда заносит. — А меня никто в жопу не ебал. — Я не это… хотел сказать, — Круспе немного покраснел и отвернулся от Тилля. — А что? — ответа он так и не дождался, поэтому отвернулся к окну рядом с собой, рассматривая пейзажи города, а в голове он пытался понять, что же имел ввиду Рихард, а затем плюнул на это мысленно и задумался совсем над другим. Тут мозг, будто работая отдельно от мыслей выдал ему ответ на вопрос «он хочет, чтобы ему показал это никто иной, как ты». Внутри всё как-то переклинило он вопросительным взглядом посмотрел на гитариста, который чем-то занимался в своём телефоне. Он заметил, как Тилль повернулся в его сторону, поэтому поднял глаза на Линдеманна. — Что? — Тилль открыл рот, чтобы что-то спросить, но лишь сказал: — Ничего, — он отвернулся обратно к окну, а Рихард уткнулся в телефон. Вокалист вернулся к городской архитектуре, но её тут же заменила пробка. В машине было слишком скучно, полежать из-за его соседа — нельзя, ничего не хочется делать кроме просмотра снов. Украдкой он разглядел Рихарда, который так и смотрел, улыбаясь, в телефон. Немного всё обдумав, он сказал: — Двинься, — Рихард сначала застыл, но затем подвинулся ближе к окну со своей стороны, — ты мне не дал нормально поспать, поэтому, — он тут же положил голову на колени друга и ощутил насколько у него мягкие ноги. «Как у женщины» — он ухмыльнулся, а Рихард, сначала недоумевал, затем хмыкнул и продолжил что-то рассматривать на экране своего смартфона. Тиллю всё равно было некомфортно, и он сразу же обратился к Рихарду: — Что ты там смотришь? — Мне просто Кира прислала, как она с Максим и Фрицем гуляет, — он тут же показал экран телефона, с которого Тиллю улыбался его внук и кудрявая девочка, чем-то похожая на своего отца. «Бровями» — подумал Тилль, рассматривая её внешность. Он пролистывал фотографии, на которых были счастливые улыбки, среди которых виднелась улыбка Киры и родная улыбка Неле. — Они в Берлине сейчас что ли? — спросил Тилль, протягивая телефон обратно. — Да, несколько дней назад прилетели. — Ясно, — тихо сказал Тилль и закрыл глаза. «Разве тебе уже не понятно, что мальчик хочет секса с тобой?» — прозвучал голос в его голове. «По-моему, это как-то неправильно» «… в смысле?» «Он воспринимает меня как друга и…» «Как ты его, так и он тебя воспринимает больше, чем друга. Вы же буквально родственники!» «Вот именно, не буду я входить в своего родственника.» «Что с тобой? Ты же так хотел…» «Не знаю. Мне почему-то даже не хочется его бить… жалко, что ли?» «Как баба…»        Тут машина резко затормозила, и Тилля тут же схватила сильная рука, благодаря которой он не навернулся. — Что там такое? — спросил Пауль водителя. — Да подрезал тут один. — Я чуть носом не шибанулся, — сказал Ландерс и повернулся назад, чтобы проверить, не ударился ли кто и немного удивился картине на задних сиденьях, — он спит? — тихо спросил гитарист. — Да, — прошептал в ответ Рихард. Пауль отвернулся, а Рихард так и не убирал руку с Тилля, спрятав свой телефон в карман. Он поправил волосы Тилля, которые тому и не мешали, огладил плечо, перекинул руку через Линдеманна и уставился в окно, слушая тихое сопение своего друга.

***

— Тилль, — сквозь сон услышал он и почувствовал, как его толкают в плечо, — Тилль, мы приехали.       Вокалист лениво открыл глаза, по выученной траектории вышел из машины и направился к самолёту, чтобы ещё раз заснуть. Рихард лишь усмехнулся его сонливости. — Можете садиться, если вы всё взяли в ручную кладь. С остальным мы сами разберёмся. — Хорошо, спасибо, — сказал Флаке и направился следом за Тиллем.       Самым последним зашёл Рихард и сел на единственное свободное место — напротив Тилля, который пытался заснуть, но никак не мог, потому что ощущал на себе внимательный взгляд другого человека. Он открыл глаза, оглядел салон и увидел, что на него никто не смотрит кроме Рихарда. Он сам начал молча рассматривать его. Прошла одна минута. Вторая. — Рихард, — на спинку Круспе сзади опёрся Пауль, — я вспомнил, нам надо в Ich tu dir weh изменить немного партии.       Круспе закатил глаза и тут на столик перед ним упало несколько листов с табами и списком аккордов. Тилль усмехнулся и отвернулся к иллюминатору. — Пожалуйста, сядьте на свои места и пристегните ремни. Мы почти прилетели, — сказала милая стюардесса и тут же все музыканты вернулись в кресла. А все, потому что с партией одной песни пришлось разбираться всей команде, а так как вопрос не был решён до конца, все были раздражены и взлохмачены. Рихард, пристегнувшись, тут же начал поправлять волосы, а затем надел шапку.

***

      В очередной раз Тилль с Рихардом буквально сбежали с after-party, не просидев там и часу, потому что всё обоим надоело. Они вновь вдвоём сидели в номере Рихарда в компании гитары и губной гармоники. Рихард даже записал несколько импровизаций вместе с партией Тилля. — Не думаю, что в нашем стиле такое играть, — сказал Тилль, выпивая своё пиво. — Может и не сможем, но, согласись, мелодии же очень красивые. Можно просто поменять инструменты, добавить барабанов в стиле близком к латино, что-нибудь на испанском, гармонику переместим на синтезатор, а вместо акустики — электро, ну и гармонию я тут легко подберу и можно Паулю отдать. Над метром¹ тоже надо поработать, — он закурил, и начал что-то писать на листе бумаги, нахмурился и, ничего вокруг не замечая, занялся своим делом.       Тилль смотрел на него и улыбался. Он часто видел его таким, увлечённым работой. Слишком часто, что почти не было времени поговорить чисто про жизнь, а лишь о работе, либо как раз занимались этой работой. — Рихард, — сказал тихо Тилль, на что тот промычал и сказал «подожди». Тилль подождал полминуты и вновь произнёс, — Рихард, ты же можешь этим заняться и в другое время. Почему именно сейчас? — Пожалуйста, не мешай, я почти закончил, — Тилль уткнулся лбом в его плечо, и тот никак не отреагировал, затем он словно по запаху начал ползти носом вверх и уткнулся в шею Круспе, который ничего не говорил и ничего другого кроме писанины не делал. Но Тилль хорошо его знал: он услышал, как утяжелилось и ускорилось дыхание гитариста, как ускорилось биение пульса на шее, как начала останавливаться ручка, когда Тилль выдыхал прямо в шею. «То говорил, не буду я его трахать, а теперь домогаешься?» — услышал он голос в голове. «Просто мне нужно его внимание. Мне слишком обидна его трудоголичность в данный момент» «Ревнуешь его к работе?» — Тилль не ответил на этот вопрос. Он забрал зажатую между губами Рихарда сигарету. Ручка тут же перестала что-то вырисовывать, а сама рука Круспе начала немного подрагивать. Тилль отстранился и сделал затяжку. — Рихард, посмотри на меня, — прошептал он. — Нет, — ответил тот, и Тилль заметил, как голова немного вдавилась в плечи, а кончики ушей немного порозовели. — Почему? — Я боюсь. — Меня? — Да. — Ты мне доверяешь? — он затушил сигарету в пепельнице. — Нет. — Почему? — в ответ ему лишь промолчали, и он продолжил. — Я никогда не сделаю того, что ты не хочешь или чего ты боишься. Я лишь предложу и буду ждать твоего ответа… — в комнате ненадолго повисла тишина, и Тилль опять начал, — можно я возьму твои ладони в свои?       Ему никто не отвечал, и он не трогал руки Рихарда и его полностью, ожидая, что тот ответит, а он лишь смотрел куда-то в сторону, почти повернувшись к Тиллю затылком. Через несколько секунд ручка выпала, а руки Рихарда дёрнулись и начали приближаться к Тиллю, но тот ничего не делал. — Можно? — спросил вновь он и Рихард, сглотнув вязкий комок в горле, прошептал «да». Тилль коснулся холодных рук гитариста и взял их в свои, пытаясь согреть. — Почему ты не поворачиваешься?       Рихард дёрнулся, но продолжил смотреть в свои рукописи. — Посмотри на руки, — сказал Тилль и Рихард немного повернул голову в сторону Тилля и увидел как его руки лежат в ладонях друга, — видишь, я ничего с ними не делаю. Тебе же не больно?       Рихард помотал головой. — Ты не желал, чтобы я делал тебе больно — я не делаю. Ты всё ещё не доверяешь мне? — Рихард ещё несколько минут в повисшей тишине смотрел на руки Тилля, затем перевернул свои ладонями вниз и сжал пальцы Тилля. — Может, я тебе и доверяю, но я всё равно тебя боюсь. — Рихард, ты слишком алогичен, — он усмехнулся, а Рихард поднял на него серьёзные глаза, и улыбка с лица Тилля спала, — чего именно ты во мне боишься?       Тот тут же замялся и отвёл в сторону взгляд. — Тебя это смущает? Моё предложение? — он вновь усмехнулся и Рихард кивнул. — Боже мой, неужели тебя так это пугает?! Чего ты больше боишься: процесса или меня?       Круспе начал бегать по сторонам глазами, обдумывая ответ, и затем поднял глаза на Тилля. — Тебя. — Чего именно во мне ты боишься? — Рихард сначала просто молчал, рассматривая глаза друга, а затем пожал плечами. — Хорошо, ты боишься, что я на тебя нападу в какой-то момент и изнасилую, или может ты боишься, что я какой-то монстр? — Всё. — Ты будто меня не знаешь, Рихард! Что за ребячество! — он взлохматил влажные после душа волосы. — Ты боишься лишь своих фантазий! Я не собираюсь на тебя кидаться и принуждать к сексу, — Рихард немного округлил глаза, но потом сделал безучастное выражение лица, — если ты этого не хочешь — я тебя не буду принуждать.       Круспе отвёл в сторону глаза, задумавшись о своём. — Я хочу спать, — сказал он тихо. Тилль усмехнулся его слишком детскому поведению и отпустил руки. — Хорошо, — он встал, взяв свою гармонику, — спокойной ночи, — и вышел из номера.       Рихард продолжал сидеть на полу и смотреть всё в ту же точку. «Что за отвратительное чувство, — подумал он, — словно шёл в лавку с мороженым, а когда пришёл, узнал, что она закрылась минуту назад». Гитара продолжала лежать на полу, и он переместил на неё ноты, положил рядом ручку, а сам увалился на кровать, не раздеваясь. «Отвратительное чувство, больше похожее на депрессию» — думал Рихард, смотря в потолок. Вязкая, как смола тишина залилась в его уши, и ему стало ещё хуже. «Почему я ничего не слышу, хоть открыто окно» — он свернулся калачиком и буквально через несколько минут заснул по большей части от скуки.

***

      В этом городе они уже третий день. Завтра они должны вылететь на следующее выступление, поэтому кто-то готовится, вспоминая и совершенствуя свои партии, кто-то ушёл из отеля, кто-то занимается своими делами, не связанными ни с тем, ни с другим. Рихард сидел на балконе своего номера и курил. Он наблюдал за городом, а кожа словно чесалась, желая что-то получить. «Чёрт, такое ощущение, будто мне хочется с кем-то подраться» — он затушил сигарету и направился вон из своего номера, прихватив верхнюю одежду. Он вызвал такси и уехал в самый отдалённый от отеля бар. Это был один из немногих, которые работают в это время.       Рихард сидел на барном стуле и пил своё пиво, разговаривая со случайным собеседником. — А она говорит: «почему ты мне подарил какую-то долбаную сумку? Где мой Айфон?!». Прикинь?! Прямо так и сказала! — восклицал мужчина. — Да пиздец офигевшая! — ответил Рихард. — А у меня, представляешь, какая сложная: сначала говорит, чтоб я её трахнул, но я-то не хочу… — В смысле ты не хочешь бабу трахнуть? — Ну, просто, она мне даже и не нравилась тогда, а я не хочу… не по любви, — кое-как выкрутился он, — так вот, потом я захотел, чтоб мы хотя бы попробовали, а она «нахуя, если ты не хочешь?» — Блять, пиздец тупая! А ты ей объяснял хотя бы всю ситуацию? — Да я боюсь, что она откажется теперь. — Похуй! Нагнул и трахай, а то что хочет она или не хочет — похуй! — Рихард аж поднял свою кружку, посчитав это хорошей мыслью. — Именно! Если я хочу — похуй на её мнение! — Да! Правильно мыслишь! — Вот сейчас вызову такси, — он достал телефон из кармана, — приеду к ней и выебу нахуй!       Через несколько минут он уже ехал в машине с одной лишь мыслью «нагну, нагну, нагну… стоп, кого? Тилля? Я совсем с ума сошёл. Я же всё перепутал! Не того же хотел! И что я ему скажу, когда приеду? Боже мой, у меня даже вариантов нет… на месте сориентируюсь…» — успокоив себя последней мыслью, он начал засыпать, но затем услышал голос водителя, который сказал «приехали». Рихард тут же протянул ему оплату и вытек из машины. Его толкала вперёд какая-то уверенность, хоть он был очень сонным и пьяным. В лифте он кое-как попал на нужную кнопку и чуть не заснул стоя, а выйти, не задев дверь лифта он не смог, поэтому загромыхал на весь этаж и тут же буквально врезался в дверь Тилля. Послышались шаги и дверь открылась. За ней улыбался смеющийся Тилль, улыбка которого почти тут же пропала, увидев нежданного гостя. — Ты… — начал Круспе, но Линдеманн сразу затолкнул его в номер, — ты… трахни меня! — буквально выкрикнул он. — Что? — послышался знакомый голос, на который оба обернулись: в другом конце номера стоял Пауль, который совершенно не понимал ситуацию. — Пауль, тебе лучше уйти, потому что мне надо уложить его спать. — Ну, ладно. Наша красавица набухалась... Если нужна будет по… — Ты! — Он указал пальцем на Ландерса и начал медленно к нему волочиться и за него тут же схватился Тилль. — Отвянь! — он сбросил руку Линдеманна со своего плеча, но она почти тут же вернулась. — Я сказал отвали! — Рихард, на меня посмотри, — сказал тихо Тилль и Круспе повиновался. — Сука, — сказал Рихард и харкнул ему прямо в лицо. Тилль взял его за руку и повёл в спальню. Там он кинул его на кровать и вернулся к Паулю. — Прости, я тебе потом если что занесу. — Хорошо, только не ломай ему ничего. Будь нежен, — сказал гитарист и вышел из номера,       Тилль вздохнул и вернулся в спальню. На его кровати звездой лежала звезда, перед глазами которой «летали звёзды». Линдеманн начал его разувать и раздевать. На куртке он немного застрял и Рихард неожиданно схватил его за руки и потянул к себе. Тилль быстро сориентировался и упёрся руками по бокам в кровать. — Я ведь хочу, а ты упираешься, как овца, — сказал Рихард. — Может, баран? — Нет, — он зевнул, закрыл глаза, отпустил Тилля и начал засыпать, — ты — козёл.       Тилль вздохнул и продолжил раздевать. «Хочешь, значит» — пробормотал он. «А я тебя предупреждал, что мальчик тебя хочет?! А ты какого-то хрена выпендриваешься и отталкиваешь его!» «Потому что я ждал, когда он мне это скажет. Я не насильник, чтобы трахать без согласия. Мне ж ещё потом с ним общаться!» «Ха, поверь, вы уже не сможете нормально общаться…» «Что? Почему?» «А ты и не хочешь с ним общаться, как с другом. Я-то знаю» «Ты бредишь…» «Нет, это ты бредишь. Скажи, ты ещё хочешь переспать с ним только ради новых ощущений и БДСМа?» — Тилль, — протянул сонный гитарист, вытянув того из мыслей. — Что? — Ты можешь взять мою руку, — он недоумевающе посмотрел на него, но затем усмехнулся и сжал его ладонь в своей. «Ведёт себя как подросток… пьяный подросток».

***

      Рихард открыл глаза и увидел висящую на стене картину. «Что за хрень?» — поняв, что это не его номер, но он ему очень знаком, он пытался вспомнить что было перед сном и тут в его голову ударила сильная боль вместе с воспоминаниями. Он со страхом перевернулся на другой бок, и перед ним оказалось занавешенное тяжёлыми коричневыми шторами окно. Только в самом углу луч утреннего солнца попадал в комнату. Там же сидел в кресле и хозяин номера, читающий местную газету, рядом стояла пепельница из которой дым шёл в приоткрытую дверь балкона, а около неё чашка, судя по запаху, стоящему в комнате, с кофе. — Доброе утро, — произнёс тихо и спокойно Тилль, даже не посмотрев на сонного гостя. — Добр… Тилль, прости, я вчера… — Ничего страшного. На тумбочке стоит стакан с водой и таблетка, которая тебе сейчас очень поможет.       Рихард увидел там стакан, как и сказал Линдеманн. — Где ж ты так нажрался? — задал вопрос Тилль, когда тот начал глотать уже пузырящуюся жидкость. — Я был в баре ну и там всё…, а потом я помню, как говорил с каким-то мужиком там же, а дальше… блять, помню, как ехал сюда в такси, а зачем — не помню, — Тилль посмотрел на него и таким же спокойным голосом сказал: — Ясно. — А как я в твоём номере оказался? — Ну, как я понимаю, ты в такси ехал сюда именно ко мне. А зачем… я тоже не знаю, — сказал он и вернулся к своему чтиву. — Да?.. ну, ладно. Я, пожалуй, пойду, — он медленно встал с постели. — Твоя воля. Только не забудь, — начал он, выглядывая из-за газеты, — у нас завтра утром самолёт. Так сильно не напивайся перед перелётом. — Хорошо, я буду стараться, — он вышел из комнаты, и шёл к выходу, как тут же его окликнул Тилль: — Рихард! — А? — в воздухе повисла пауза и он подумал, что Тилль его не расслышал, поэтому уже хотел повторно крикнуть ему, но: — Ничего, — он пожал плечами и вышел из номера.       Тилль ещё несколько секунд смотрел на буквы газеты, но затем отложил её, взял чашку кофе и посмотрел на своё отражение. — Почему ты ему не назвал причину своего внезапного появления? Ведь ты же знаешь… — В этому нет смысла. Если бы я ему сказал, то он бы назвал меня извращённым маразматиком. Пусть сам поймёт. Я не хочу его заставлять или принуждать. — Если не принуждать, то никакого удовольствия. В этом заключается главная… — А это уже больше напоминает желание изнасиловать. К тому же я не уверен ещё, кто над кем будет доминировать. — Что? Неужели ты позволишь ему взять в руку плеть? — Может и придётся, потому что он может забояться боли. — Он? Боли? Ты будто его не знаешь. Помнишь, как он ногу вывихнул, а потом с ней выступал? — У него были обезболивающие. — Обезболивающие не вечно работали, и они могли закончить своё действие в начале или середине песни. Ты же видел, как пот стекал по вискам и груди ручьями. А ты помнишь, когда на репетиции он порезал струной палец, но не подал никаких эмоций?! Только потом Пауль сказал, что струна показалась ему ржавой. — Я не желаю его принуждать, поэтому я буду ждать его сло́ва. — Ты уверен, что его получишь? — Тилль улыбнулся и встал с кресла. — Как будто он откажется.

***

      Рихард сидел в самолёте на самом дальнем сиденье и читал книгу. — Эй, эй, — услышал он спереди и поднял глаза. На него смотрел Пауль, выглядывая из-за кресла напротив, — что читаешь? — Детектив, — коротко ответил он. — Слушай, я хотел у тебя спросить: ты где был прошлым вечером? — В баре, а что случилось? — Ты так сильно там набухался?! — сказал он полушёпотом, чтобы никто кроме Рихарда его не услышал. — Ты разве не помнишь, что было тогда? — Почему же?! Помню. Смотря про что ты, — он с интересом посмотрел на Пауля, ожидая, что тот расскажет о произошедшем, что покинуло память Рихарда. — Я про то, что ты кричал. — Что именно? — Круспе задавал вопросы так же тихо, как и получал ответы. — Что-что, конечно же это «трахни меня», да ещё с такой злобой, как будто ты это воспринимаешь, как бокс на ринге, — Пауль сразу понял, что Рихард ничего не помнит и стал рассказывать подробнее, — но больше всего я напугался, когда Тилль тебя потащил в спальню и выпроводил меня. — Что? — Ты вчера утром ничего странного не замечал в ощущениях? — Да нет, вроде. — Значит, он тебя действительно уложил спать. — Надеюсь… — он погрузился в свои мысли. — Пауль, — позвал гитариста Флаке, и тот вынужден был сесть нормально и посмотреть на клавишника. «То есть я призвал его трахнуть меня, а он не сделал этого… почему?» — подумал Рихард и повернулся к иллюминатору.

***

      Группа ехала от аэропорта, когда телефон Тилля завибрировал. — Да? — Тилль, тут произошла небольшая заминочка: мы случайно заказали тебе номер на этаж ниже, чем остальные. — А вернуть… — Там весь этаж забит, поэтому мы никак не сможем тебя переместить к парням. Есть несколько номеров, которые освободятся раньше всех на том этаже, но только после вашего уезда и то, только потому, что это ваши номера. — Ясно. Ну, ничего страшного, переживу. — Отлично. Тогда, как поедите на soundcheck, позвоните мне. — Хорошо, договорились. — Всё, давайте, — Тилль закончил разговор и положил телефон в карман. — Что там случилось? — спросил Флаке. — Я буду жить на этаж ниже. — Тогда заходи в гости к нам на этаж, — сказал с улыбкой Ридель. — Хорошо, — усмехнувшись, сказал вокалист.

***

— Тилль, — Линдеманн обернулся и увидел гитариста. — Да? — Я хочу с тобой поговорить. — Ну… — он распахнул дверь своего номера, — зайдёшь?       Рихард молча вошёл в ещё не обжитое помещение, где до сих пор рядом с дверью стоял чемодан с вещами. — Я слушаю, — сказал Тилль, пройдя внутрь и сев в кресло. — Я хотел поговорить с тобой о том вечере, — он сел в кресло напротив, — когда я ввалился к тебе в номер. — И что же ты решил обсудить? — Пауль же был там? — Тилль внимательней посмотрел на Рихарда. — Да. — Он сказал, что я что-то кричал. — Ну, было такое. — А что я крикнул? — Точно не помню, что-то неразборчивое. — А зачем тогда в спальню затащил? — Потому что надо было тебя уложить спать, — Тилль видел, как на него подозрительно смотрит Рихард и вздохнул, — Рихард, давай на чистоту, что ты хочешь узнать? — Правду. — Тебе этого не достаточно? — Это ложь. — А будто ты уже правды не знаешь?! — Что было, когда ушёл Пауль? — Я уложил тебя спать, и ты отрубился. — Ты что-то не договариваешь. — Ничего не было. Я просто уложил тебя спать. — А сам где спал? — В гостиной, потому что от тебя так перегаром пёрло, что стеклопакет потел, и поэтому я вынужден был оставить тебя одного в спальне. — А что было до того, как я заснул? — Ничего. — Что было..? — громко спросил Рихард, злясь, но его тут же прервал Тилль. — Ничего! — таким же криком ответил тот. Круспе встал с кресла и злящимся взглядом сверху вниз смотрел на Тилля. — Тогда почему ты не трахнул меня, как я просил?! — Тилль, достигнув своего пика, также встал на ноги и горящими глазами посмотрел на Рихарда. — Да потому, что ты был пьян и это было лишь помешательство из-за спиртного! Ты даже забыл про этот момент! Я не кидался на тебя, потому что ты бы пришёл ко мне с обвинениями, что я тебя изнасиловал, но теперь ты обвиняешь меня в том, что я этого не сделал! Какого хера, Круспе?! — Ты должен был это сделать! — Почему? — Да потому, что я хочу этого! — до боли в горле крикнул Круспе, и в комнате повисла тишина, смешанная с тяжёлым дыханием двух мужчин и лёгким покашливанием одного из них. — Что? — тихо спросил Тилль. — Что слышал! — сказал чётко Рихард и быстрым шагом направился к выходу. — Подожди, — спохватился Тилль, но дверь захлопнулась.

***

      Рихард раньше всех приехал на концертную площадку и, когда подъехали остальные, он уже во всю настраивал звук. — Чего это с ним? — спросил Шнайдер. — Видимо он очень зол, — ответил Пауль. — И пытается погрузиться в работу полностью, чтобы отвлечься, — сказал Оливер и вздохнул, идя на сцену.       Тилль направился в гримёрку, чтобы оставить там вещи, и в этот момент услышал голос подсознания: «Ты только посмотри, как он зол на тебя» «Я даже и не думал, что он так обидится…» «Я тебе говорил, что он хочет этого, а ты «я хочу услышать это на трезвую голову в полном сознании». Услышал? Теперь пожинай, что посеял»

***

      Тилль, отделившись от всех сразу же после концерта направился в отель в полном одиночестве. Остальные же направились в бар и клуб. — Рихард, — воскликнул Пауль, когда все вышли из машины, — ты чего сегодня такой злой был? — Утро не задалось, и настроение из-за этого испортилось, — он увидел, как на асфальт упала пара капель воды и посмотрел на серое небо, затянутое тучами, — как сейчас погода.       Как только Рихард вошёл в клуб, тут же сел на барный стул и заказал виски. — Да что с ним? — спросил, шепча, Кристоф у Пауля, стоя в стороне и наблюдая за Круспе. — Не знаю. Кстати, почему Тилль сразу уехал в отель? — Ландерс потянул друга на диван, и они оба плюхнулись на него. — Нет. Они вообще оба странные в последнее время. В прошлые разы они оба сматывались в течение первого часа, а сегодня почему-то один уехал первым, второй — в плохом настроении с момента, как мы заехали в отель, да ещё и пьёт так сильно. — Думаешь, они поссорились? — Да чёрт их знает...       Неожиданно для них Рихард, расплатившись за напиток, вылетел из заведения.

***

      Круспе через час был возле отеля и быстрым шагом направился к входу, разрезая капли дождя. Только в лифте он остановился и почувствовал, что он весь промок, потому что на улице начался настоящий ливень. Он вышел на нужном этаже и, на мгновение замешкавшись, пытаясь сориентироваться в какую сторону идти. Он тут же резко направился к номеру Тилля, а его шаги заглушались паласом, лежащим вдоль коридора, но, дойдя до двери, он замер, только занёс руку для стука и застыл на месте. «Зачем?» — спрашивал он себя, но рука невольно упала на дверь и прозвучал стук. «Поздно» — подумал Рихард и ударил ещё раз. Через время дверь открыл мужчина, голова которого была накрыта полотенцем, а в руке торчала зубная щётка — Рихард? — Можно войти? — Конечно, — он отошёл немного в сторону, раскрывая шире дверь, — ты попал под ливень? Ты же весь мокрый! — закрыв дверь, он быстро направился в ванную. — Подожди меня здесь, я тебе сейчас принесу полотенце.       Рихард снял пальто, повесил его на вешалку, разулся и прошёл в гостиную. Почувствовав на плечах холод, он понял, что пальто промокло насквозь, как и штаны. Он сел на кожаный диван и заметил на кофейном столике бокал с коньяком. Он тут же залпом его опустошил и через несколько секунд вернулся Тилль с белым полотенцем в руках. — Надеюсь, хватит, — сказал он, но не спешил отдавать полотенце, а лишь оценивающе смотрел на Круспе, — одежда промокла насквозь… хоть рубашку сними.       Рихард тут же стянул с себя часть одежды и взял протянутое ему полотенце. — Слушай, не проще ли пойти к себе в номер. Просто ты насквозь промок и тебе лучше скорее переодеться. — Нет, — коротко и ясно ответил тот. — Лень подниматься на этаж выше даже на лифте? — с улыбкой спросил Тилль. — И это тоже. — Ой ё… можешь оставаться у меня в номере сколько захочешь, — усмехнувшись, Тилль вновь направился в ванную, оставил там полотенце и вернулся в гостиную, — раздевайся полностью. Я тебе дам халат.       Тут же на диван упал белый махровый халат с эмблемой отеля. Он подошёл сзади к Рихарду и тот сразу напрягся, а на его плечо упала тяжёлая и горячая рука Линдеманна. — Ты совсем холодный. Иди в душ — согрейся, — на его слова Рихард обернулся и вопросительно посмотрел на него, — что? — Нет, ничего, — он взял халат с полотенцем и скрылся в ванной комнате.       Буквально через десять минут он вышел из комнаты, из которой запахло мужским гелем для душа. Тилль сидел на диване и что-то печатал. Рихард, укутавшись в халат, медленно подошёл и плюхнулся в кресло рядом, чтобы видеть чётко лицо Линдеманна. — Тилль. — Да? — Я хотел с тобой поговорить. — О чём? — он всё не отрывался от экрана. — Точнее я хотел извиниться… за то, что накричал на тебя сегодня. — Ничего страшного, как будто не в первый раз. — Наверное, я должен был себя сдерживать… — Наверное. — И не стоило тебе много говорить. — Наверное, не стоило. — Наверное, стоило вообще молчать и просто ждать, когда меня укусит тот пёс. — Наверное…. — Да ты ж меня не слушаешь! — воскликнул Рихард. Тилль тут же потёр глаза, закрыл ноутбук и посмотрел на друга. — Я тебя слушаю. — Тогда почему ты никак не реагируешь. Ты хотя бы думал о том, что было сегодня утром? — Ну, посрались, ну и что с того-то?! Мы ни первый и ни последний раз так ссоримся. — Ты хотя бы помнишь…? — Да, — сказал он твёрдо, что заставил Рихарда застыть, — но мне кажется, что нам не стоит этого делать. — Что? То есть тебя не волнует, что этого хотим мы оба? — Я знаю, но я не хочу этого делать с тобой. — Ты сам себе противоречишь. — Я просто не хочу делать с тобой такое… я не хочу причинять тебе боль. — Почему? — … — Почему? — более громко повторил свой вопрос Рихард. — Потому что! — А я-то хочу! Боже мой, ты так страстно желал этого, а теперь, когда я прихожу к тебе сам, — ты увиливаешь. — Почему ты так этого хочешь? — Да потому что меня всё заебало! — он встал с кресла. — Сначала мне действительно захотелось жёстких игр, без всяких нежностей, затем мне надоели эти клубные куклы, затем я просто захотел чего-то нового, даже настроился на секс с тобой, а теперь ты мне отворот-поворот? Охереть просто!       Тилль лишь молча смотрел на него. — Почему ты молчишь? — он взял его за майку и притянул к себе. — Я хочу услышать, что ты скажешь! Почему ты бездействуешь? Я хочу, чтобы ты хоть что-то сказал или сделал!       Но Линдеманн молчал и смотрел на гитариста, который уже не выдержал и зарычал: — Тилль, мать твою! — он с большого размаха залепил ему пощёчину, и Линдеманн застыл, округлил глаза и посмотрел вопрошающе на Рихарда. — Да, сукин сын! — он попытался влепить вторую пощёчину, но его рука оказалась остановлена самим Тиллем. — Ну раз ты так этого хочешь… — в одно мгновение его зрачки сузились, в глазах появился звериный блеск, а на губах лёгкий оскал.       В следующий миг Рихарда припечатало к дивану, а в плечо впились острые клыки. Через пару мгновений Тилль оторвался, поднялся, взял за волосы Рихарда и направился в спальню. Круспе же, сгорбившись, пытался идти, кидая вдогонку ругательства и вцепившись в руку Тилля. Резкий рывок, и Рихард упал спиной на постели. Тилль схватил его за пояс, потянул, и махровый кусок ткани тут же поддался, и от небольших действий одежда открыла большую часть тела Рихарда. Тилль схватился за один край халата, из-за его сильного рывка, гитарист невольно перевернулся и на его голову тут же надавила чудовищная сила, вжавшая лицо в постель до боли в носу. Через несколько мгновений он остался абсолютно голым, и Линдеманн вновь перевернул его на спину. Рихард застыл, увидев глаза, которые на него смотрели. — Не бойся, — сказал Тилль не своим голосом, сел на бёдра Круспе, держа запястья одной рукой, — тебе понравится.       Он быстро зафиксировал его руки поясом от халата и прижал их к кровати над головой. — Тилль… — прохрипел тот, Линдеманн, не обращая внимания, переместил его так, что он стал лежать наискось постели. «А ведь, чего это я хочу остановить его? Я же сам напросился, но… это же не Тилль…» — Тилль! — позвал он, Линдеманн тут же посмотрел в его глаза, и в его собственных начала пропадать злость, но через несколько секунд он нахмурился, радужка глаз словно в секунду поменяла свой цвет, и Тилль шлёпнул Круспе по бедру с такой силой, с которой только мог, и крик Круспе разнёсся по номеру. «Нет, это он. Тогда почему я так хочу остановить это? — думал Круспе, а Линдеманн в это время достал тюбик смазки и несколько игрушек. — Я боюсь? Возможно, но чего именно? Это же просто новый опыт, поэтому я должен попытаться получить от этого удовольствие».       Тилль перевернул его на живот, сел на ноги и провёл рукой от шеи до поясницы, — «А ведь это действительно приятно» — подумал Рихард, и через секунду Тилль резко сжал ягодицу, впиваясь в кожу тупыми ногтями, а затем с размаху шлёпнул по ней, что эхо пронеслось по всему отелю, а ему вторил громкий крик Круспе, который сжался как гармошка, и Тилль невольно сполз с его ног, потому что Цвен согнул их в коленях, но Линдеманн не стал его возвращать в предыдущее положение, а лишь пользовался настоящим. Он огладил место удара, вновь сильно сжал ягодицу, отодвинул и наконец смог увидеть сжавшуюся анальную дырочку. Он прильнул губами рядом с ней, свободную руку положил чуть выше ложбинки, успокаивающе гладя. Рихард пытался расслабиться, но у него это почти не получалось, из-за чего он не мог толком что-то почувствовать кроме боли. Рука Тилля огладила бок и перебралась на живот, немного спустилась и нашла почти не эрегированный член Круспе. — Что ты..? — начал Круспе, но тут он просто резко выдохнул со стоном воздух. Язык Тилля прошёл до поясницы, оставив влажную дорожку, а Рихард закатил глаза, и простонал уже с рыком. Линдеманн впился зубами во вторую ягодицу и в ответ на это услышал стон. — Надоел, — резко сказал Тилль и через несколько секунд в его руке уже был шариковый кляп. Он подставил его к губам Круспе и тот приоткрыл рот, чтобы услышать, как на затылке защёлкнулась застёжка, означающая, что уже ничего необратимо.       Смешение ощущений создало покалывание в паху, от чего Рихард наконец смог расслабиться и невольно прогнулся в спине. Тилль прильнул губами к периодически сжимающимся мышцам, провёл языком, затем приставил палец к дырочке и попытался проникнуть, но мышцы вдруг сжались, и он остановился. Он взял в свободную руку плётку и ударил ею по спине. Круспе крикнул, и в этот момент палец оказался в нём. Тилль начал медленное движение, затем немного согнул палец, и Рихарда в какой-то момент будто током прошибло: он дёрнулся, подался сначала вперёд, затем назад, простонал и сжал одеяло под собой сильнее. Тилль был немного удивлён такой реакции, но попробовал повторить, одновременно пытаясь просунуть второй палец и ему это удалось.       «Что это? Что это за ощущения?» — думал Рихард, когда движения Тилля вновь заставили его стонать. Через некоторое время Тилль достал пальцы, взял анальную пробку, немного смазал кончик и начал проталкивать его внутрь Рихарда, расширяя проход. Он делал это медленно, но он не выдержал этой тягучести во времени и размеренности в действиях, с размаху шлёпнул по ягодице Круспе и закатил глаза, когда услышал крик. Затем он взял плётку и ударил ею по спине Круспе, затем ещё и ещё. Второй рукой заменил пробку фаллоимитатором, не смазав его, медленно втолкнул внутрь и, как только прошла внутрь головка, он тут же втолкнул его до упора, и он вошёл внутрь без препятствий на удивление Тилля. Затем он прислушался к крикам Рихарда и понял, что они совсем не от боли. Он хитро улыбнулся и ударил плёткой по двум ягодицам, бёдрам, по плечам, одновременно двигая рукой, которая держала фаллоимитатор, вырывая из горла Рихарда ещё более глубокие стоны. Тилль в нетерпении стискивал зубы и тяжело дышал. В какой-то момент он перевернул его на спину, вытащил фаллос, достал быстро член, натянул на него невесть откуда взявшийся презерватив и подтянул Рихарда к себе. Он попутно стянул с себя майку, приставил головку члена к лихорадочно сжимающимся мышцам и резко вошёл. Рихард гортанно простонал и Тилль вновь, крепко сжав плётку, размахнулся и ударил его по груди. Но видимо, он задел немного его достоинство, потому что Круспе подпрыгнул на кровати от резкой боли и сжался. Тилль вновь ударил, и после нескольких ударов заметил, что один из сосков оказался поцарапан до крови. Он прильнул к нему языком и начал одновременно быстро двигаться внутри Рихарда. Тилль стал языком подниматься вверх, укусил немного подбородок, облизал кляп и, посмотрев в глаза Круспе, тут же остановился и застыл. Круспе также смотрел на Тилля своими заплаканными глазами. Затем Линдеманн завёл руки за его голову и через несколько секунд достал изо рта Цвена кляп и впился в его немного опухшие и потрескавшиеся губы, начав вновь движение бёдрами. Поцелуй стал глубже, и Рихард закинул руки за голову Тилля, надавив ему на затылок. Темп увеличился и Рихард стал стонать громче, прямо в поцелуй, но когда Тилль вновь попал по нужной точке, он невольно разорвал поцелуй и начал сам двигаться навстречу в то время, когда Тилль ускорился и стал целовать и кусать шею Круспе, который уже задыхался. — Твою мать Тилль, быстрее! — воскликнул он и через несколько мгновений чуть ли не закричал, напрягшись всем телом и поцарапав плечи Тилля, который сам через пару секунд кончил в презерватив, прорычав в шею Круспе.       Немного отдышавшись, Тилль уже хотел действовать по привычной схеме, но тут же почувствовал, что в этот раз совершенно другие ощущения: руки и ноги на нём тяжелее женских, тело под ним слишком крепкое, нет груди и кожа совершенно не пахнет женскими духами. Это слишком родной и близкий запах. Всё совершенно по-другому. Тилль выбрался из-под рук друга, тут же их развязал и огладил запястья. — Ты как? — тихо задал вопрос он, но Рихард молчал.       Линдеманн медленно вышел из него, стянул презерватив и выкинул в мусорное ведро рядом с дверью. — Я пойду наберу тебе ванну.       Рихард никак не реагировал и Тилль скрылся в ванной комнате. — О боже мой, да неужели мы сожалеем о содеянном?! — услышал он голос в своей голове. — Да. Я не… — Ты сам сказал, пока он чётко в полном понимании происходящего тебе не скажет, что полностью согласен, ты ничего не сделаешь. Так в чём проблема? — Тилль включил тёплую воду. — Я не хотел причинять ему боль… — … влюбился в мальчика? — Тилль застыл, пустым взглядом смотря на полочку с солями и пеной для ванн, взял оттуда одну из бутылочек и начал вливать содержимое в воду. — Тилль, не беспокойся, всё гораздо лучше, чем тебе кажется. Может, ты пока не видишь или не хочешь видеть, но…       Сзади послышались шаги и Тилль обернулся: в проходе стоял Рихард, который держался за собственные плечи. — Зачем ты встал? — Он поставил бутылочку обратно и быстро подбежал к нему. — Иди сюда.       Тилль взял его за локоть и медленно повёл в сторону ванны. Рихард остановился у самой ванны и Тилль увидел его исполосованную спину. В его груди что-то неприятно заныло, и он прильнул губами к яркой полосе на шее. — Прости меня. Пожалуйста, прости, — Рихард немного опустил голову и повернул вбок. — Тилль, не беспокойся, всё гораздо лучше, чем тебе кажется, — Тилль вздрогнул и отпрянул, а Рихард опустился медленно в ванную и блаженно расслабился, затем, приглашая, махнул рукой на другую сторону ванны, и Тилль, скинув штаны, залез к нему.       Вода оказалась на уровне груди, а появившаяся пена ещё выше, и Рихард блаженно выдохнул и немного сполз, чуть больше погружаясь под воду. Тилль же был весь в напряжении и виновато опустил голову, боясь посмотреть на Рихарда. — Тилль, я же говорил, не надо так беспокоиться. Я сам попросил…. — Не в этом дело. Я не хотел вообще причинять тебе боль, хотел ты того или нет. — Почему? — Потому что… я, видимо, люблю тебя, — Рихарду как будто залепили пощёчину, и он округлил глаза, но затем прикрыл их и улыбнулся. — Ясно, — тихо сказал он, и в комнате, и во всём номере повисла тишина, которую лишь прерывала быстро текущая вода.       Для музыкантов, которые каждый день чуть ли не глохнут от грохота аппаратуры, это была музыка для ушей. Через несколько мгновений Рихард полностью выключил воду и было слышно редкий плеск воды, дыхание мужчин. Они так расслабились и распарились, что обоих тянул к себе Морфей. Рихард чувствовал лёгкую приятную боль, небольшое щипание на некоторых участках, на которых видимо кожа была содрана до крови. Тилль же боялся посмотреть на него, но уже немного расслабился, взял с полочки разноцветный шарик и забросил его в воду. Под пеной началось бурление и приятные пузыри иногда проходились по телу. Рихард тихо усмехнулся этому и немного дёрнул ногой, задев ступню Тилля. Тот тут же напрягся и оттянул ногу на себя. — Тилль, расслабься, — но Линдеманн лишь помахал головой. Рихард на ощупь нашёл ладонь Тилля и сжал её, — посмотри на меня, — мужчина поднял голову и с болью посмотрел на гитариста, — всё хорошо.       Тилль немного успокоился и расслабил ноги, которые тут же проскользнули вперёд и без стеснения коснулись обнажённого тела другого мужчины. Рихард отпустил его руку и откинулся назад, немного скривившись из-за лёгкой боли. А Тилль, почти не моргая, смотрел на него и разглядывал каждую морщинку, которую только мог увидеть. Его лицо выглядело уставшим и вымотанным, а в голове лишь пролетали картины, которые он видел буквально двадцать минут назад. Он видел перед глазами, как совсем недавно это расслабленное лицо искривлялось в гримасе боли и удовольствия, во рту был кляп; всё оно было покрыто испариной, слюнями и слезами. Он в какой-то момент не заметил и закрыл глаза, сон тут же стал медленно накрывать его, согревая всё тело. — Тилль, — услышал он тихий голос, — по-моему, уже стоит идти спать, иначе мы здесь заснём и захлебнёмся. «Поэтому я уже почти заснул» — подумал Тилль, желая промолчать и медленно открыть глаза, а затем выползти из ванны. За ним последовал Рихард, который выбирался с тихим хрипением. Линдеманн открыл шкафчик и достал оттуда небольшое полотенце и подошёл с ним к Круспе. Он положил махровый кусок ткани прямо на плечи и начал мягко обтирать, рассматривая каждый след от плётки. — Да я и сам могу вытереться, — сказал Рихард, но Тилль тут же спустился к ногам, быстро их обтёр полотенцем, провёл по бёдрам и вновь положил полотенце на плечи, но теперь со спины. Невольно его взгляд наткнулся на глаза Рихарда, которые немного смеялись и задавались вопросом, но больше всего в его глазах было желания спать. Тилль застыл в таком положении на несколько секунд, смотря прямо на Рихарда, который затем тепло улыбнулся и огладил щёку Тилля, по которой не так давно залепил пощёчину. — Пойдём спать? — спросил тихо Рихард. — Да, — прошептал вокалист и прикрыл глаза.       Тилль опустил руки и Рихард направился к выходу. Линдеманн потянулся за ещё одним полотенцем, быстро стёр с себя лишнюю влагу, посмотрел на почти исчезнувшую из ванны воду и вышел из комнаты. Он направился к входной двери, взял табличку с ручки и повесил её с другой стороны. Затем пошёл в спальню, где уже лежал Рихард, закутавшийся в одеяло. Он кинул влажное полотенце на кресло и лёг на мягкие постели, накрывшись одеялом. По телу прошла небольшая дрожь и через пару минут он уже не чувствовал собственного тела, а Рихард рядом с ним тихо засопел.

***

      Проснулся первым Тилль рано утром, и, по часам, ещё даже не начали развозить завтрак. Он посмотрел на другую половину кровати, где мирно спал Круспе, повернувшись к нему лицом. Как мышка, Тилль выбрался из постели и только сейчас, при свете небольшого количества солнечных лучей, он заметил, что в комнате почти не осталось следов прошедшей ночи. Видимо, Рихард убрал ещё вечером, чтобы лишний раз ничего не напоминало. Он тихо вышел из спальни, прихватив с собой второй халат. Натянув на талии пояс, он подошёл к телефону и, набрав быстро номер, приложил трубку к уху. — Да, ресепшен отеля «Н», я Вас слушаю. Чем могу помочь? — Можно завтрак в мой номер на двоих. — Конечно, содержание как обычно или меняем? — Как обычно. — Хорошо, ожидайте время завтрака и Вам привезут Ваш заказ. Что-нибудь ещё? — Нет, спасибо. — Мистер Линдеманн, ко мне не раз подходили и спрашивали, появлялся ли в отеле мистер Круспе. Я видела, как он входил, но в номере его нет. Мне сказали, что я могу спросить у Вас, если смогу с Вами связаться. Вам известно его местонахождение? — Да, он в отеле. — Как я понимаю, с Вами. — Да. Поэтому можете не привозить завтрак в его номер. — Ясно, спасибо, что сообщили. Вам ещё нужна моя помощь? — Нет, спасибо. — Всего доброго, — Тилль повесил трубку и подошёл к двери, где тут же перевесил табличку обратно.       Он подошёл к окну, отдёрнул штору и приоткрыл створку. В гостиную тут же прошёл прохладный и приятный утренний воздух. На улице послышалось пение птиц вперемешку с шумом машин, и он медленно отстранился. На журнальном столике он заметил свой ноутбук, который до сих пор работал, сел на диван, открыл его и продолжил с воодушевлением писать.       Через полчаса в дверь постучали и Тилль встал, для того, чтобы её открыть. Там стоял парень, с завтраком. — Доброе утро, — произнёс он не сильно громко, но так, чтоб его смогли точно расслышать. Он так же негромко втолкнул в комнату завтрак на специальной каталке. — Можете оставить прямо здесь. Я сам во всём разберусь. — Как пожелаете, — он вновь встал в проходе, Тилль достал заготовленную бумажку со здешней валютой, протянул её работнику отеля, который тихо поблагодарил его и вышел из номера. Тилль захлопнул дверь и тут же начал расставлять завтрак на обеденном столе.       Когда на стол была поставлена последняя посудина, сзади послышались шаги и тихий, немного хрипящий голос: — Доброе утро, — Рихард сонными глазами рассматривал Тилля, закутываясь в махровый халат, и затем свернул в ванную комнату. — Доброе, — ответил Тилль.       Через десять минут Рихард вышел из ванной, яростно вытирая волосы полотенцем. Он сел напротив Тилля и начал свой завтрак, когда Тилль уже пил кофе и читал здешнюю газету на испанском. — Ну и что пишут? — задал вопрос Рихард, ударив ложечкой по яйцу в подставке. — Пока только средство от простатита и мазь от варикоза. — Ясно, — протянул он, усмехнувшись.

***

      Все участники группы стояли возле самолёта, ожидая, когда погрузят вещи, болтали каждый о своём и в какой-то момент, сами того не замечая, Рихард с Тиллем отделились от общей компании и отошли немного в сторону. — Тилль, не беспокойся ты так за то, что сделал. Я тебе безумно благодарен за этот опыт и теперь, распробовав эту конфету полностью, я опять могу со спокойствием вернуться к обычному пойлу. — Тебе так не понравилось? — Всё было даже лучше, чем я ожидал. Этот опыт дорогого стоит. — Вот, именно, что для тебя это только опыт, а для меня — нет, — Рихард вздохнул, прикрыл веки, затем вновь ясно посмотрел на Тилля, будто что-то говоря ему одними лишь глазами. — Знаешь, как только ты мне рассказал о своей идее, я не переставал думать об этом и потом понял, что, даже с наличием множества вариантов, я бы хотел иметь такой опыт только с тобой. И только с тобой я хотел бы подобное повторить, — повисла пауза, которую тут же прервала стюардесса, сообщившая, что пришло время садиться на самолёт. — То есть ты не против повторить…? — Рихард в ответ игриво улыбнулся и направился к трапу.       А Тилль остался стоять на месте. — Что случилось, мальчик мой? Неужели ты ещё ничего не понял? — заговорил голос в его голове. — Наверное, я понял его, но правильно ли? — Скоро ты сам поймёшь, правильно ли.       Тилль уверенно направился к трапу, тепло и одновременно кровожадно улыбаясь.