Свобода не дается легко

Он никогда не показывал свой страх. Он воин, который даже во время ожесточенного боя не издавал и звука. Разве что негромкую ругань на тевене, когда еле успевал прикрыть своим телом Хоука, который слишком беспечно открывался перед вражескими ударами. Он сохранял хладнокровность в самых сложных ситуациях, не теряя самообладания. Он пытался сохранить спокойствие и сейчас, но его рука, слишком крепко сжимала руку Гаррета, чтобы тот мог понять: Фенрису страшно. Он никогда не скажет этого вслух, но Хоук понимает без слов. Данариус убит, но даже после смерти он не отпустил свою „собственность”, своего маленького волченка. Магистр собрал свои последние силы для того, чтобы захлебываясь кровью, бросить последнее заклинание, после которого у Фенриса на нескоько секунд помутнело в глазах, а виски будто сжало тисками боли, но все сразу же быстро прошло. Но, как оказалось, это был только сигнал о том, что заклинание сработало. Через пару дней у воина стало иногда двоится в глазах, и мир начал казался не таким четким. Спустя неделю, зрение стало пропадать на время: проснувшись с утра, Фенрис с ужасом понял, что он открыл глаза, а темнота все еще не исчезла. Мороз пробрал эльфа до кончиков пальцев, когда Фенрис в очередной раз моргнул, сильно зажмурив глаза, а темнота так и не покинула его. Неужели он слепнет? Зрение вернулось только спустя пару мучительных часов, за которые воин с ужасом осознал, что это опять виновата чертова магия. Он думал, что свободен, что с последним хриплым вздохом Данариуса придет долгожданное облегчение, но этого не произошло. Он даровал Фенрису эти чертовы метки, а теперь наградил его проклятьем. А что можно было ожидать, если Данариус ради поимки своего раба потратил столько времени, денег и сил. Уж точно не того, что он его просто так отпустит. Если Защитник Кирквола не отдал ему в руки Фенриса, то он отберет его силой... или заберет с собой? Фенрис вздрогнул: а что если это было заклинание, которое постепенно его убьет? Но гордость не позволяла отправиться за помощью в лечебницу Андерса, или уж тем более, к Хоуку. Он не хотел просить помощи не у одержимого отступника, ни казаться жалким трусом в глазах Гаррета. Единственным правильным сейчас решением Фенрис считал найти спасение в одиночку, как это он делал всегда до этого - до того, как встретил Хоука. Но где он мог найти хотя бы что-то из тайных магических знаний, которые могли ему помочь? Он презирал любого мага, поэтому не было никого, к кому он мог бы обратиться, если это не Гаррет, Андерс или Мерриль. Пойти к долийским эльфам? Хранительница Маратари вряд ли не осведомит Хоука о визите эльфа, да вероятность того, что ли долийцы знали что-то о тевинтерской магии, которой владел Данериус, была мала. А возвращаться обратно в Тевинтер, в надежде найти там какие-то древние фолианты было затеей глупой и рискованой, да и одна мысль об Империи вызывала у Фенриса приступ злости. Возможно, он сможет найти что-то в библиотеке Киркволовского Круга? Но как туда добраться, если эту крепость охраняли храмовники, а в залах Казематов заседала сама рыцарь-командор Мередит? Конечно, им приходилось бывать в Казематах, и, как бы это ни парадоксадьно звучало, Хоук - маг-отступник, наверняка, один из сильнейших магов Кирквола - абсолютно спокойно общался с храмовниками и Мередит. Они закрывали глаза на то, что он маг, потому, что Хоук делал этому городу, и храмовникам в частности, огромную услугу - он сохранял в этом городе порядок, его уважали везде, и ему был открыт путь во всех уголках города. Великий Защитник Кирквола. Но прийти в Казематы одному Фенрис не мог, это место слишком хорошо охранялось, а Гаррет был его единственным „пропуском”. Так Казематы были недоступны. Оставался только черный рынок. Благо, Кирквол не был городом порядочных торговцев. На удивление эльфа, на Черном рынке можно было найти древнейшие оригинальные рукописи, которые, наверное, и в библиотеке Круга не сыщешь. И откуда только тогровцы их могли достать? Но, как оказалось, Кирквол полон загадок, под городом были сотни киллометров старинных тоннелей, катакомб, шахт и навеки похороненных под землей храмов старым богам. Добычей оттуда и полнился рынок. Фенрис был благодарен Хоуку за то, что тот научил его читать. Научил достаточно, чтобы эльф мог понять - он так и не нашел нужные ему фолианты. Все было бестолку.

***

*** - Ты уже неделю не приходил в Висельник на „порочную добродетель”, Варрик начинает волноваться, - знакомый до боли голос заставляет Фенриса похолодеть до кончиков заостренных ушей. Как он мог не услышать шаги Хоука? Эльф слишком сконцентрировался на попытках вчитаться в текст очередного бесполезного магического фолианта, что даже не услышал, как в его-не-его особняк вошли. Хоук никогда не спрашивал разрешения войти, будь то дом Фенриса, или поместье графе де Копьи, он всегда входил сам, уверенный в том, что ему это позволено, - И я начинаю волноваться, - вкрадчивый тихий голос Гаррета прямо над ухом заставляет напрячь тело. - Fasta vass, - сквозь зубы шипит Фенрис и поспешно захлопывает книгу, закрывая потрепанную обложку руками, чтобы Хоук не успел прочесть названия. Жалкая попытка. Ничего не скроется от этих янтарных глаз, Хоук не из тех, кто упускал детали, а тем более, когда они касаются его спутников, - Ты хотя бы раз удосужишься постучать, а не ломиться в мои двери? - А как бы иначе я застал тебя за таким интересным занятием, как чтение? Не поделишься ли, о чем книга? - Хоук испытывающе посмотрел на эльфа. Тот был непривычно напряжен: сжатые в тонкую полоску губы, сдвинутые к переносицы брови и взгляд устремленный куда угодно, лишь бы не в глаза мужчине, - Ну же, Фенрис. Одного скрытного отступника мне хватает, не уподобляйся Андерсу, ты можешь мне довериться, - И Гаррет протянул руку, накрыв своей ладонью пальцы воина, которые сжимали книгу. Такой простой, казалось бы, жест, но он ломает абсолютно все сопротивление, ломает те стены, которые так старательно выстраивал Фенрис, пытаясь отгородиться ото всех, закрыть себя, надеясь, что это поможет ему оставаться тем одиноким волком, который привык в этой жизни - свободной жизни - полагаться лишь на себя. Ему так сложно обнажить перед кем-то свою душу, довериться, ведь он не помнил ничего кроме боли и предательства. И как часто он убеждался в том, что иначе не бывает. А Хоук... Одним своим жестом, одним взглядом он просто переворачивал его мир. И Фенрис поддался, нерешительно убирая руку с книги и опуская взгляд в сторону. - Зачем тебе это? - изумленно спросил Гаррет, перелистывая истлевшие страницы книги, местами с пятнами старой крови и грязи. Мужчина держал в руках фолиант, и не понимал, зачем Фенрису вообще нужны такие вещи, если все, что было связано с магией, было ему омерзительно, - Это... Какой это язык? Это язык Империи? Я раньше не видел ничего подобного, хотя у отца хранились старые рукописи о магии, в том числе и тевинтерские свитки. Это старый язык? - Гаррет попытался вчитаться в текст, но понятно было мало, - Ты... Пытаешься что-то узнать о ритуале, с помощью которых Данариус нанес тебе эти клейма? - Это были его единственные догадки, иначе зачем его эльфу подобные книги? Хоук невесомо провел по линиям рисунка на подбородке Фенриса. Тот закрыл глаза, и тяжело выдохнул, будто на что-то решаясь. - Нет, Хоук. Я хочу узнать не о ритуале. Об этом я бы хотел вообще забыть, как будто его никогда и не было. Но, к сожалению это невозможно. Это... - Фенрис осекся и сжал кулаки, - Когда я наконец-то добрался до грудной клетки этого ублюдка, перед тем, как я успел своими собственными руками выдрать его грязное сердце, Данариус успел наложить на меня какое-то заклинание, он договорил его, когда захлебывался собственной кровью, он успел... И я... Я слепну, Хоук, - эльф тревожно посмотрел на мага, - Все вокруг, оно с каждым днем меркнет, заплывает мутной дымкой. Сначала это все было временным помутнением, а теперь я каждое утро просыпаюсь, как маленький слепой щенок, который не понимает, где он, и что с ним, - воин сжал челюсти так, что на лице заиграли желваки. Каким же он себя сейчас чувствовал никчемным и жалким. В груди Гаррета с каждым словом становилось все тяжелее, а руки предательски немели. Он уже потерял всех, кто был ему дорог, не смог уберечь, они все умирали на его глазах: сестра, растерзанная огром, брат отравлен скверной на глубинных тропах, мать, погибшая от рук психопата-мага. У него ни осталось никого. Никого, кроме Фенриса. Хоук не сможет простить себе, еще и его смерть. Мужчина сжал кулаки так, что побелели костяшки. - Почему ты не сказал мне об этом раньше? Мы упустили столько времени. А если это какое-то смертельное проклятье, которое обречет тебя на неминуемую гибель? Вдруг оно постепенно вытягивает из тебя жизненные силы, и слепота - это только начало? - Хоук резко встал на ноги и заходил по комнате, пытаясь унять эмоции, сейчас необходимо сохранять хладнокровность, и как можно скорее найти спасение для Фенриса. - Этого стоило ожидать. Мог ли я рассчитывать на то, что получу свободу? Я был глупцом, когда предполагал, что смогу зажить, как нормальный человек, что убив Данериуса, мне больше не придется бороться за свою жизнь, - эльф опустил голову, - Прости, что не сказал раньше, я не не привык к тому, чтобы получать от кого-то помощь, я надеялся решить это один. - Но ты не один, Фенрис, - мужчина подошел к воину и, взяв его за подбородок, заставил посмотреть в свои глаза, - У тебя есть я, и я готов выдрать сердце высшей драконицы, перебить всю Хартию, если только это сможет тебе помочь. И не смей отталкивать меня снова, я больше тебя не отпущу, я не отдам тебя Тени, Фенрис, - Хоук отчаянно прижал эльфа к себе и его губы накрыли губы воина. Это был их первый поцелуй, спустя три долгих года после их близости. И они оба вкладывали в него все те чувства, которые оставались невысказанными. Они целовались, пока их губы не начали саднить. - Я не представляю своей жизни без тебя, Хоук. И если у меня есть будущее, то я хочу встретить его с тобой. - Мы найдем твое спасение, клянусь Андрасте, - и Гаррет решительно сжал руку Фенриса. Он не позволит его потерять.