Стимул к выздоровлению

Кёраку Шунсуй сидел на татами, завёрнутый в ватное одеяло по уши, и неприлично, противно шмыгал носом. Чуть ли не до подбородка капитана была надвинута соломенная шляпа, и на все попытки Укитаке снять головной убор Шунсуй мрачно бурчал, что за ней хотя бы не видно его опухшего лица, а свет не режет глаза. Да-да, господин шинигами простыл самым банальным образом. Поэтому изволил маяться и вообще находился не в настроении. Даже Нанао отказалась с ним возиться, а Унохана заявила, что такая мелочь, как простуда, лечится дома, и тратить силы и время медперсонала на его сопли — полное безрассудство. — Выпей, — Укитаке наполнил широкую ложку пахучим тёмным лекарством из склянки. Явив миру один мутный и недовольный глаз из-под соломенной полы, Шунсуй потянул носом, понял, что всё равно ничего не учует, и скривился. — Рецу-тян опять пичкает какой-то пакостью? — заупрямился он с ноткой капризности в голосе, какую встретишь лишь у больших детей, — не буду. В прошлый раз от её травок у меня всё чесалось. — Унохана-сан давно уже квалифицированный медик, а не ученица Академии, — возразил Укитаке, но по сумрачному взгляду в ответ понял, что логические доводы не помогут. Поэтому, мысленно воззвав к первому пришедшему на ум ками, решился на хитрость. — К тому же, «пичкаю» лекарством тебя я, а не она. Кажется, Шунсуй манёвр просёк, и даже мягкий, располагающий тон Укитаке не возымел нужного эффекта. Скосившись на ложку, Шунсуй буркнул: — Я позавчера ущипнул Рецу… — Шунсуй! — А вчера — заболел. — Хватит! Укитаке замахнулся, собираясь треснуть друга по проклятущей шляпе: разнообразные препирательства длились с самого утра. Шунсуй тут же карикатурно сжался, втягивая все конечности в кокон из одеяла, как черепаха — в панцирь. — Одну ложку — и я от тебя отвяжусь. — А поцелуешь? — оживился больной. Укитаке замер, и Шунсуй ему гнусаво пропел: — Один твой сладкий поцелуй, Джу-тян, и я проглочу хоть две ложки, — сложил губы трубочкой и почмокал. Шляпа всё-таки оказалась надвинутой на нос — резким хлопком ладони Укитаке по ней. Шунсуй ойкнул. — Пока ты больной и заразный, — голос Укитаке втолкнулся в уши больного приговором, — я тебя не только целовать не стану, но и ближе, чем на вытянутую руку, не подпущу. Ложка со злополучным лекарством снова оказалась под носом Шунсуя. Тот обиженно втянул сопли и цокнул языком. Но зато у него появился стимул.

осень 2011