Компромисс

Свинцовые тучи так и пытались задеть своими тяжелыми боками хотя бы одного гиганта из стекла и стали. Зачем им это – непонятно, да и черт с ними. Какое мне вообще до них дело? Хотя дело есть. Главное – чтоб не полило. А что? Будет круто, ага, от словосочетания «совсем нет». Ведь это именно то, чего я так страстно желаю: промокнуть под этим ледяным дождем. Уверен, какой-нибудь особый умник, скажет: «Хэй, Коллинз, так ведь лето на дворе, чай не сахарный – не растаешь!». Мне плевать на ваши высокие думы и железобетонные высказывания. Единственная моя цель на данный момент это добрести до более-менее приличного магазина с алкоголем. Я так давно переехал в этот город, полный надежд и неосуществившихся мечтаний. Когда-то я свято верил, что все сбудется, что все мне покорится, а потом был крах. С каждым годом я падал только ниже и ниже, все дальше в пучины отчаяния и алкогольного опьянения. Реальность бьет жестко. Наотмашь. А в детстве кажется такой милой старушкой – божьим одуванчиком. Быть может для детей оно и так, да жаль, что я не ребенок лет уже так дцать. Снова подул холодный ветер и лишь быстрее погнал эти проклятые тучи над небоскребами, да заставил меня зябко поежиться и сильнее запахнуть полы пиджака. Когда я вообще радовался жизни в последний раз? Как давно это было? Наверное, тогда, когда я встретил Его. Мы были счастливы. Наверное. Я так хотел в это верить. И я верил! Тогда и море казалось по колено, и горы по плечо, все было так легко и просто, и мир был весь в красках, а не в свинцовых объятьях. Сколько уже прошло с того момента, как меня безжалостно огрели по голове словами: «С тобой было круто, но это не то, что мне нужно. Не кисни, пока». А далее снова пустая квартира, пустая жизнь, бесцельное существование. Нельзя сказать, что я его ненавижу теперь. Нет. Но если бы в школе у меня был выбор либо сесть с ним за одну парту, либо сесть на кол, я бы насадил на кол его и продолжал жить припеваючи. Глупо? Конечно. Я и не отрицаю. Вообще все это глупо. И ситуация, как ни посмотри, идиотская. Я иду. Куда? Я не знаю. Я пуст. Я выжат. Мне нужно что-то чтобы снова стать полным. Я не выбираю ничего лучше, чем алкоголь. Я иду в магазин. Алкоголь - не лучший выбор, но мне все равно. Мне нужно что-то чтобы стать полным. Мне необходимо почувствовать себя морем. Морю необходимо стать… мной. Тучи все больше давят на меня и не дают толком рассмотреть бескрайнюю синь неба и выйти в открытый космос. Почему? Потому что до сих пор мне везде мерещатся его отвратительные глаза. Его прекрасные глаза цвета спелого, зеленого, ядовитого яблока. Я смотрю на деревья и вижу его. Смотрю на траву и вижу его. Смотрю на платье какой-то рыжей девушки и вижу его. Смотрю на вывеску и вижу конечный пункт моего путешествия – магазин. Я делаю шаг. Еще. И еще несколько. Я стою напротив полки с ликером. Я протягиваю руку и беру Егермейстер. Временный смысл жизни, умещенный в зеленой таре. Алкоголь в бутылке цвета его отравленных глаз. Жидкий компромисс. Выйдя на улицу и прижимая к себе только початую бутылку, вижу, как один из небоскребов все-таки пропорол обшивку стального воздушного корабля. Умирая от боли, он издал душераздирающий крик, от которого содрогнулся весь город, и заголосили от страха несколько припаркованных автомобилей. Я же пошел домой. Мне стало абсолютно все равно. И пусть весь мир разорвет. Пусть весь мир поглотит геенна огненная. Я делаю еще один глоток и переступаю порог своей квартиры. Опустившись тяжелым мешком с один черт знает чем на ковер перед диваном, я вновь и вновь вспоминаю детство. Я вспоминаю яблочный сад. И я вспоминаю его. Кто бы знал, как я устал. Кто бы знал, как мне нужен компромисс. Сначала им было вот так каждую неделю напиваться в стельку, сидя на ковре, но этого стало мало. Дьявольски мало. Мне нужно что-то новое. Что-то, что навсегда вытравит из меня эти отравленные глаза. Я сижу, меня качает. Я плыву по волнам. По отвратительным зеленым волнам глубокого моря. Мягко укачивая меня, словно младенца, море говорит, что все будет хорошо. Я ему верю. Один день в неделю я ему верю. Остальные шесть – нет. Жесткий ворс больно впивается в щеку, и это последнее, что я чувствую, перед тем как отрубиться. *** Утро наступает неожиданно. Точнее день. Я лежу на полу и не чувствую лица. Провожу рукой, пытаясь вернуть чувствительность коже, и ощущаю противную корку засохшей слюны в уголке рта. «Хватит так жить», - говорю я себе и в очередной раз соглашаюсь. Сажусь по-турецки и ногтем ковыряю эту мерзкую корку. Что-то подсказывает, что сегодня все изменится. Интересное чувство. Кровь будто бы кипит в венах и струится по ним раскаленным железом, заставляя кожу покалывать. Весьма щекотно. Снова тру ладонями лицо и отправляюсь в ванную – эта корка меня окончательно доконала. Выхожу я почти человеком, а как только выпью кофе, так сразу стану полноценным членом этого, не побоюсь сказать, общества. Кофе заменяет раскаленное железо в моей крови, и теперь можно почти со стопроцентной уверенностью сказать, что я абсолютно счастлив. За окном все так же, как и вчера, проплывают тяжелые, черные тучи. В этот раз я хочу ощутить всю мощь древней как мир стихии, поэтому, не раздумывая, выхожу из квартиры. Меня встречает резкий ветер и, словно в отместку за вчера, швыряет в лицо пыль и песок. Да, знаю, заслужил. Я не смотрю куда иду. Ноги сами приведут меня туда, где мне нужно быть. Я в это верю. Я прохожу мимо больших деревьев. Под ногами трава. Парк. Передо мной раскинулась большая поляна, утыканная вдоль и поперек белыми анютиными глазками. Рядом возится какой-то парнишка лет двадцати в клетчатой рубашке. Он весь в земле. Его руки в земле. Одежда в земле. Лицо в земле. Он опирается коленями о землю и сажает очередной цветок. Я вновь смотрю на белое поле. «Сегодня что-то изменится», - кричит оно мне. «Сегодня что-то изменится», - говорю я себе. «Быть может, сегодня я найду компромисс с этой чертовой Вселенной», - проносится мимолетная мысль, и я особо в это не верю. Тем временем, парень закончил с очередным кустиком, встал и размял спину. Я смотрю на белоснежное поле. - Сэр, я могу вам чем-то помочь? – он смотрит на меня настороженно, а в голосе тревога. Почему? - С чего ты взял, что мне нужна помощь? – не думал, что голос будет таким хриплым, да и черт с ним. - Простите, просто вы выглядите потерянным… - Возможно, так и есть, – говорю тихо, для себя, но пацан тоже слышит. Я так и смотрю на цветы. - Ты знал, что во Франции эти цветы считаются символом смерти? - Да. Поэтому их я и сажаю. Это… личное. С одной стороны ты кричишь всему миру, что у тебя на душе, а с другой ты остаешься непонятым, но странным образом на душе становится легче. Я не знаю, как это объяснить. Вы меня понимаете? По глазам вижу – понимаете. Он прав. Понимаю. Я смотрю в его глаза. В его синие глаза. Я понимаю, что тону в море. Понимаю, что умираю внутри. И он тоже. Понимаю, что вместе мы выкарабкаемся. Он тоже. Только он собирается сказать что-то еще, как разворачиваюсь и ухожу. Позади слышу разочарованный вздох. Ничего. Я иду в магазин. Я не замечаю ничего вокруг. Вижу вывеску и стою перед открытой дверью. Делаю шаг. Еще. И еще несколько. Стою напротив стеллажа. Протягиваю руку, беру то, что мне надо, и иду на кассу. Снова улицы, снова ветер, снова тучи. Однако сквозь их рваные раны уже возможно увидеть лазурь неба. Я возвращаюсь в парк и вижу сгорбленную, одинокую спину. Я приседаю рядом, держа руки за спиной, чем привлекаю его внимание. Он поднимает на меня свой взгляд. Смотрит прямо в душу своими невозможно-синими, пронзительными глазами, так напоминающими бескрайнее небо. - Уильям. Его брови недоверчиво приподнимаются, а в глазах творится такой Ад, что чертям и не снился. Он долго всматривается в мои глаза и, увидев в них что-то, чего боялся не найти, тихо произносит, изменяясь в лице: - Энди. На его сочных губах блуждает легкая улыбка. Я протягиваю ему то, что прятал до сих пор за спиной. Я протягиваю ему самый простой глиняный горшок с белой фиалкой. Скрывая страх, смотрю в его глаза. «Давай попробуем быть счастливыми?» И он понимает. И он наклоняется ко мне. И он невесомо касается моих обветренных губ своими – такими мягкими. Он смотрит мне в глаза с тихой надеждой и шепчет: - Давай. Компромисс со Вселенной найден.