Гарри Поттер и Счастливый талисман

***

      Первая неделя занятий пролетела слишком быстро. В субботу утром Гарри проснулся от света, лившегося сквозь не до конца задернутый полог. Он зажмурился и сел на постели, стряхивая с себя остатки сна. Ему снилось, что он крадется на кухню, чтобы взять там немного еды. Но на пути вдруг встает Кикимер и не пускает его. - Кикимер, я ужасно голоден, - умоляет Гарри и отталкивает домовика с дороги. Вот и картина с фруктами. Гарри щекочет грушу, но вместо того, чтобы превратиться в зелёную ручку, груша превращается в зубастого монстра, который начинает гоняться за ним по всему коридору. Гарри бежит со всех ног, но монстр настигает его, и тут появляется Малфой. Монстр мигает белыми глазами, из открытой пасти течет горячая слюна, прямо на мантию Гарри. - Беги, Малфой! - кричит он, но Малфой стоит на месте, словно приросший к полу. Гарри хватает монстра за чешуйчатый хвост, но тот выскальзывает из его рук, и монстр со всех ног несется на застывшего посреди коридора Малфоя. Он умоляюще смотрит на Гарри и шепчет что-то похожее на "Прости", перед тем, как сгинуть в зубастой пасти. - Не-е-т! Гарри потряс головой, прогоняя наваждение. И приснится же такое. Наскоро одевшись и безуспешно попытавшись пригладить волосы, Гарри спустился в Большой зал, на завтрак. Преподавательский стол почти опустел, и он пожалел, что позволил себе спать так долго. Кивнув профессору Синистре, углубившейся в чтение "Пророка", Гарри прошёл на своё место, испытав легкое разочарование при виде пустого кресла Малфоя. Очевидно тот, как и многие другие, закончил завтракать раньше, чем он спустился вниз. Гарри и сам не мог бы сказать, почему так хотел наладить с Малфоем отношения. В школе они были заклятыми врагами, но с тех пор многое изменилось. Вернувшись в Хогвартс, Гарри не мог не заметить перемен, произошедших в школе за эти годы. Возможно, общение с Малфоем служило ему своеобразной ниточкой, соединяющей настоящее с прошлым. Но ведь были ещё Хагрид и профессор Макгонагалл, думал Гарри, намазывая тост джемом. Разве общение с ними не давало ему поддержку и уверенность, которых он искал? Но Макгонагалл, и в бытность преподавателем трансфигурации не отличавшаяся многословностью, теперь и вовсе была недоступна для бесед. Дела школы отнимали всё её свободное время. А Хагрид хоть и поддерживал Гарри, но всего ему не расскажешь. Рон и Гермиона по-прежнему писали ему письма, заменяя длинными свитками живое общение. После победы над Волан-де-Мортом они сразу начали жить вместе, а Гарри отправился в единственное удобное на тот момент место - площадь Гриммо двенадцать. Он думал, что давно привык к одиночеству, но возвращение в Хогвартс показало истинное положение вещей. Гарри очень сильно не хватало его друзей. Так сильно, что он готов был дружить даже с заклятым врагом. Только вот Малфой, кажется, подобных чувств не испытывал. Всю неделю после случая с боггартом, он всячески избегал Гарри. Старался приходить на завтрак пораньше, или наоборот, появлялся в числе последних, когда Гарри уже вставал из-за стола, расправившись со своей порцией овсянки. На обедах и ужинах Малфой и вовсе предпочитал не появляться, и Гарри всерьез опасался, что притворяясь больным, он и вправду заболеет, при такой-то диете. Осень окончательно вступила в свои права, и теперь по утрам небо всегда было затянуто облаками, а после обеда нередко начинал накрапывать дождь. Гарри не спеша позавтракал, рассуждая о том, чем занять себя на выходные. Наверху его ждала кипа оставленных для проверки домашних заданий пятикурсников, но он решил, что разберется с ними позднее. На следующий урок для пятого курса он запланировал практическое занятие. Гарри выстроил в одном из школьных дворов полосу препятствий, поместив в конце испытания того самого боггарта, что нашёл в учительской. Ученикам предстояло сразиться с соплохвостами, которых ему любезно одолжил Хагрид. Пройти сквозь рощу с гнездом пикси, победить заклятые атакующие предметы, с помощью нюхлеров найти ключ от старинного гардероба и, отперев его, сразиться с боггартом. Придумав такое интересное задание, Гарри не мог дождаться вторника, чтобы посмотреть, как ученики будут проходить эти испытания. Размышляя над тем, не добавить ли ему к заданиям горного тролля, Гарри спустился по каменной лестнице и не спеша побрел к воротам замка. Сперва он собирался сходить к Хагриду, но вовремя вспомнил, что тот по субботам кормит и ухаживает за фестралами. Видеться сегодня с призрачными лошадьми Гарри не очень хотелось, и он принял решение отправиться в Хогсмид. Хорошо было бы заглянуть в "Три метлы" и в магазинчик "Всевозможные волшебные вредилки", вдруг удастся встретить там Джорджа? День выдался пасмурный, но безветренный. В воздухе витал запах опавшей листвы и мокрой после дождя земли. Пересекая двор, Гарри бросил взгляд на стадион для квиддича, возвышающийся на холме. В небе летало с десяток фигур, облаченных в зеленое с серебром - команда Слизерина. Гарри остановился и понаблюдал за ними; голкипер слизеринцев - огромный шестикурсник с широченными плечами, не пропустил за это время ни одного мяча. Загонщики тренировались отгонять бладжеры, помахивая битами, а метрах в пятнадцати от всех висела одинокая хрупкая фигурка - ловец, догадался Гарри. Ловцами становились самые маленькие и быстрые игроки, ведь зачастую, именно от скорости и мастерства ловца зависела победа или поражение всей команды. Гарри жадно следил глазами за тренировкой слизеринцев. Он очень давно не летал, а его "Молния" уже много месяцев пылилась в сарае "Норы". Когда Гарри навещал Уизли, обычно это случалось в конце лета, или во время какого-нибудь праздника, друзья доставали метлы и с упоением играли в квиддич, как в старые добрые времена. Наблюдая за ловцом, Гарри не сразу заметил ещё одну одинокую фигуру, парящую в отдалении от всех, над верхушками Запретного леса. Сощурив глаза до размера щелочек, Гарри силился рассмотреть, кто это, но фигура была слишком далеко и походила на черную точку. Гарри постоял еще несколько минут, вглядываясь в хмурящееся небо, а затем неспеша побрёл к стадиону. Одинокая фигура, кем бы она ни была, то приближалась к деревьям, то снова взмывала ввысь, показывая высочайшее мастерство. Гарри невольно восхитился тем, как неизвестный игрок выполнил одну из его любимых фигур: "Вялый кистевой крен" и, как был, вися вниз головой, ринулся к земле. Почти у самой опушки Запретного леса, фигура изящно вошла в пике, перевернулась и пулей взмыла в небо. У Гарри ёкнуло сердце. На мгновение он решил, что игроку не удастся выйти из пике, и тот разобьётся. А в следующую секунду Гарри узнал знакомую светловолосую макушку. Зелёная с серебром форма была ему ещё в пору, в остальном же Драко Малфой претерпел колоссальные изменения. Нет, он всегда уверенно держался на метле, и пару раз даже чуть не обыграл Гарри. Однако, Гарри всякий раз удавалось, в последнюю секунду, схватить крошечный золотой мячик, добыв тем самым победу Гриффиндору. Начиная с первого курса Гарри признавал в Малфое противника, и теперь он с уважением отметил, что тот стал летать ещё лучше, чем прежде. Малфой полетал еще немного и приземлился у сарая, в котором хранились школьные мётлы. Гарри уже поджидал его там, спрятав руки в карманы и слегка ухмыляясь. - Следишь за мной, Поттер? - Малфой изобразил на лице недовольство, сжав древко метлы чуть крепче, чем нужно. - А за тобой нужно следить? - в тон ему откликнулся Гарри, подстраиваясь под размашистый шаг. - Если кому-то это нужно, то точно не мне, - буркнул Малфой, не смотря на Гарри. - Я бы с удовольствием отказался от наших встреч, которые и так слишком участились в последнее время. - Да ну? - Гарри прошел вслед за ним, придержав дверь в сарай. - А по мне, так наши встречи могли бы случаться и чаще. Ты в последнее время не очень-то балуешь всех своим присутствием. В Большом зале почти не появляешься, в учительской тебя не бывает, занятия-то хоть ведешь? Малфой зло посмотрел на него и ничего не сказал. Внутри было темно, пахло сыростью и деревом. Все четыре угла низкого потолка были оплетены паутиной. - Люмос. Прошептал Гарри, вытаскивая свою волшебную палочку. На конце палочки тут же засветился яркий огонёк. Малфой поставил свою метлу в угол; теперь Гарри мог разглядеть, что это был старенький, но очень ухоженный "Нимбус-2001". Малфой тем временем сотворил тяжёлые цепи прямо из воздуха и приковал ими метлу. Покончив с этим, он обернулся и сердито уставился на Гарри. Места в заставленном мётлами сарае почти не было, они с трудом помещались там вдвоём. Гарри почувствовал легкую панику, ему еще не приходилось стоять так близко от Малфоя, да ещё и лицом к лицу. - Что тебе от меня нужно, Поттер? - тихо и раздельно произнёс Малфой. Что-то шевельнулось в груди у Гарри, какое-то странное чувство. Он не до конца понял, что это, а Малфой всё стоял и смотрел на него, сердитый и раздраженный. - Хочу одолжить твою метлу, - выпалил Гарри раньше, чем успел придумать более достойный повод стоять посреди этого пыльного сарая. Белесые брови Малфоя поползли вверх. - Метлу? - тупо повторил он. - Это ещё зачем? - Пол ей буду мести, Малфой, не тупи, - насмешливо фыркнул Гарри. - Полетать я хочу, для чего ещё метлы нужны. Малфой слегка растерялся, он явно не ожидал услышать подобную просьбу и даже перестал сердито хмуриться. - А твоя метла где? - "Молния" у Уизли дома, - Гарри повёл плечом, а сам всё смотрел и смотрел прямо Малфою в лицо, так, что тот смутился и отвёл взгляд. Однако, упоминание семьи Уизли снова вернуло Малфою дурное расположение духа. - Тогда возьми одну из школьных мётел, - сварливо проговорил он. - Тут их предостаточно. - Школьную не хочу, - не отступался Гарри. Он загораживал проход, мешая Малфою покинуть сарай. - Они медленные, как улитки, сам знаешь. Одолжи мне свой "Нимбус", жалко тебе что ли? Малфой стиснул зубы. Очевидно, ему очень не хотелось оказывать Гарри даже такую мелкую услугу. - Ну хорошо, можешь взять мой "Нимбус", - нехотя выдавил он из себя. - Но только попробуй хоть прутик сломать. И на место потом поставь с теми же заклинаниями, ты понял, Поттер? Гарри просиял. Мысль о полётах так его обрадовала, что он готов был закрыть глаза на разозлённого Малфоя. Пусть себе злится, зато Гарри сегодня будет летать! - Спасибо, Малфой, я твой должник! - от души поблагодарил Гарри. Тот в ответ как-то странно взглянул на него и спешно протиснулся к выходу. Находясь в предвкушении сегодняшнего полёта, Гарри выбрался на улицу и вдруг понял, что погода стоит просто замечательная, хоть и пасмурная. А выходные будут так и вовсе чудесными. Он широко улыбнулся своим мыслям, взъерошил волосы, стряхнув с головы двух пауков и огляделся по сторонам в поисках Малфоя. Может, пригласить его с собой в "Три метлы"? Однако, Малфоя и след простыл. Наверное свернул в потайной коридор неподалеку отсюда, разочарованно подумал Гарри. До Хогсмида было довольно далеко, но Гарри, погруженный в свои мысли, не заметил, как оказался в деревне. Очнулся он только когда перед самым его носом возникла дверь паба, с прибитой к ней деревянной табличкой: "Три Метлы". Гарри толкнул дверь и вошел; в лицо пахнуло пряное тепло. Мадам Розмерта - хозяйка этого заведения, из моложавой красивой женщины превратилась теперь в симпатичную пухленькую старушку, с седыми завитыми волосами. Она тепло улыбнулась Гарри, подавая ему кружку, до краев наполненную имбирным элем. Гарри поблагодарил барменшу и обшарил глазами паб. Знакомых лиц было не много. В углу сидел профессор Бонум, приветственно помахавший при виде Гарри. Еще несколько человек из шумной компании напротив были знакомы Гарри по работе в министерстве Магии, но к ним он не хотел подходить. Сделав глоток ароматного пива, которое сразу согрело горло, Гарри принял решение остаться за стойкой и поболтать с Розмертой. Та очень обрадовалась такой компании и тут же принялась пересказывать Гарри сплетни и слухи последних лет. Гарри слушал в полуха, потягивая напиток. Студентов, начиная с третьего курса, отпускали в Хогсмид только по воскресеньям, да и то не каждую неделю, поэтому сегодня в "Трех метлах" не было того оживления, что помнил Гарри по школьным годам. Чародеи и волшебницы, по большей части сидящие небольшими группами, степенно беседовали о событиях в волшебном мире. Краем уха Гарри уловил разговор двух мужчин в островерхих шляпах, расшитых звёздами и полумесяцами. Они спорили о новом законопроекте Гермионы Уизли, касательно эльфов-домовиков. Дело в том, что Гермиона, еще на четвертом курсе твердо решившая добиться равноправия всех магических рас, вовсе не собиралась так легко сдаваться. Война отодвинула её планы на несколько лет, но как только Волан-де-Морт был побежден, снова взялась за своё ГАВНЭ. Чтобы упрочить позиции, Гермиона устроилась в министерство Магии, в отдел регулирования магических популяций и контроля над ними. А спустя всего несколько лет уже возглавляла весь отдел. В первые два года нахождения в должности, Гермионе удалось то, чего не удавалось волшебному сообществу на протяжении нескольких веков. Были налажены отношения с гоблинами. Хотя, надо отдать им должное, после свержения Волан-де-Морта, гоблины стали намного сговорчивее. Кентавры также получили свои права. И теперь, на ежегодный саммит посвященный укреплению дружеских связей в магическом сообществе, съезжались представители от каждого волшебного народа. Многое удалось Гермионе сделать и для оборотней. Отныне, работодатель не имел права отказать оборотню в работе по причине его заболевания. А всем укушенным бесплатно выдавался запас волчьего противоядия, который, при необходимости, они могли пополнить в любой лавке зелий. Но самые глобальные изменения ожидали домовых эльфов. Конечно, освободить от рабства сознание целого народа Гермионе было не под силу. Однако теперь, все волшебники обязывались платить эльфу жалование и давать выходные. Мало помалу, эльфы начинали получать удовольствие от своего нового положения. Конечно, работы было еще много, Гермиона постоянно проводила опросы и анкетирования среди магических существ, инспектировала дома волшебников и придумывала всё новые и новые законопроекты. Последний такой законопроект гласил: "Волшебник или волшебница, нанявшие на работу представителя домовых эльфов, обязаны запретить вышеуказанному эльфу наказывать себя и заниматься самобичеванием. Настоящее положение должно быть оговорено заранее, и должным образом отмечено в контракте, заключенном между двумя сторонами". Многие волшебные семьи, и без того раздосадованные тем, что приходится платить за услуги, которые раньше можно было получить бесплатно, отнеслись к новому законопроекту весьма прохладно. Но Гермиону это как будто не беспокоило. Гарри понимал её стремление сделать жизнь домовиков лучше, но в душе был согласен с тем, что иногда она перегибает палку. Слушая разговор двух волшебников, Гарри вспомнился Добби. Вот кто был бы рад новым реформам. Добби - самый храбрый и самый добрый домовый эльф, которого он когда-либо встречал. Он всегда помогал Гарри и, в конце концов, пожертвовал своей жизнью, чтобы спасти его от пожирателей смерти. Тугой ком застрял у Гарри в горле, и он поспешно хлебнул эля, чтобы прогнать это ощущение. Если бы Аберфорт не отправил его тогда в дом к Малфоям... Перед глазами у Гарри вдруг всплыло воспоминание: он едет по главной улице Хогсмида и смотрит в окно, на "Кабанью голову"; паб выглядит пустым и обветшалым, а окна наглухо заколочены досками. - Розмерта, а что стало с "Кабаньей головой"? Мадам Розмерта, рассказывающая забавную историю о волшебнике с двумя носами, заходившем к ней на прошлой неделе, замолчала и мгновенно сникла. - А ты не знаешь? - мрачно спросила она, берясь протирать и без того сияющий чистотой бокал. - Аберфорт умер, и трактир закрыли. Гарри опешил. - Как умер? Когда? Почему об этом не писали в "Пророке"? - Да написали они об этом, - грустно вздохнула барменша. - Но, сам понимаешь, Аберфорт это ведь не Альбус Дамблдор, на главную полосу такую новость не поместишь. Неудивительно, что ты не заметил. - Когда это произошло? - Гарри чувствовал себя совершенно разбитым. - Уже почти год прошёл, - Розмерта поставила бокал на стойку, и теперь нервно комкала полотенце в руках. - Аберфорт последние пару лет жизни был сам не свой. Он всегда был нелюдимым, уж сколько раз я звала его на кружечку медовухи, или просто поболтать о том о сём, а он ни в какую. Но в последнее время он и вовсе пропал. Перестал показываться на людях, не выходил на работу; заведение неделями стояло закрытым. Ко мне даже жулики повадились захаживать, а что делать, "Голова"-то закрыта! Но я их быстро от своего трактира отвадила, у меня приличное место! - Розмерта угрожающе потрясла кулаком в воздухе, но Гарри уже не слушал. Он думал о Аберфорте, с его пронзительными голубыми глазами, точно такими же, как у старшего брата. Гарри не мог бы сказать, нравился ли ему Аберфорт при жизни. Он был вечно недовольным ворчащим стариком, но также он был смелым и добрым человеком. Он помогал ученикам Хогвартса выдерживать осаду против Волан-де-Морта и его сторонников. Он много раз помогал Гарри во время войны и после неё; помогал ловить оставшихся на свободе пожирателей смерти, снабжая Гарри ценными сведениями. Аберфорт не был Альбусом Дамблдором, но он заслуживал большего, чем крошечный некролог в газете, который Гарри даже не заметил. Настроение резко испортилось. Он двумя глотками допил эль, попрощался с Розмертой и вышел на улицу. Мысль о полете на метле больше не грела своим радостным светом, начался дождь. Гарри зашел было во "Всевозможные волшебные вредилки Уизли", но Джорджа там не оказалось. Запахнув поплотнее мантию и склонив голову от ветра, он побрел обратно в школу. К тому моменту, как Гарри добрался до замка, одежда на нём промокла до нитки. Поднявшись на третий этаж и оставляя за собой повсюду грязные следы, Гарри заметил, что дверь в его кабинет слегка приоткрыта, хотя он точно помнил, как запирал её. Достав из кармана волшебную палочку, он отступил на шаг и повернул ручку двери, готовый сразу отразить нападение. Но за дверью никого не оказалось. Осторожно ступая, Гарри зашел в комнату и сразу заметил то, ради чего взломали его кабинет. В центре зала, на одной из парт, возвышалось чучело, наряженное, как понял Гарри, в одну из его собственных мантий. У пугала были черные волосы, сделанные из чьей-то шерсти, а на нечто, похожее на нос, водрузили круглые, как у него, очки. Из груди пугала, которое, без сомнения являлось имитацией самого Гарри, торчало копьё, которое одолжили у рыцарских доспехов в коридоре. Гарри приблизился к сооруженной конструкции, не забывая осматриваться по сторонам, в поисках ловушек и магических следов. Из груди чучела, в том месте, куда воткнули копье, стекала густая бурая жижа. Она капала на парту, на которой было установлено пугало, и внизу уже собралась небольшая лужица. Убедившись в отсутствии ловушек, Гарри с любопытством склонился над жижей; в нос ему тут же ударил сильный запах бензина. Неразбавленный гной бубонтюбера, сразу догадался Гарри. Он живо вспомнил случай, когда на четвертом курсе Гермиона получила конверт, полный густого гноя бубонтюбера. Не подумав, девочка вскрыла конверт, гной вытек, и она получила сильные ожоги. Гарри выпрямился, еще раз окинув взглядом данное произведение. Кто бы ни сотворил это безобразие, ему хватило наглости залезть в комнату Гарри и рыться в его личных вещах. Чудовище, дремавшее в груди у Гарри, подняло голову и угрожающе зашипело. Он привык запирать свой кабинет в министерстве Магии с помощью мощных заклинаний, но ему бы и в голову не пришло делать то же самое в Хогвартсе. Гарри считал школу своим домом, а кому нужно применять защитные чары у себя дома? Усилившийся дождь барабанил по крышам, наполняя кабинет монотонным постукиванием. Обычно, Гарри нравился этот звук, он казался ему мелодичным и успокаивающим. А как уютно во время дождя сидеть в кресле, перед камином и слушать, как крупные капли разбиваются о стекла и подоконник. Но сейчас Гарри никакого спокойствия не испытывал. Происшествие с пугалом окончательно испортило его и без того скверное настроение. Морщась, словно от зубной боли, Гарри достал палочку и привел кабинет в надлежащий вид. Близилось время ужина, но есть ему не хотелось. Сменив одежду на сухую и чистую, Гарри вышел из кабинета, запечатывая его самыми мощными из известных ему заклинаний. Он пробыл мракоборцем почти десять лет, но в некоторых вопросах оставался по-прежнему наивным. Дамблдор назвал бы это чудесной способностью любить и доверять людям, но Гарри считал это просто глупостью. Ну как мог он думать, что в Хогвартсе ему ничто не угрожает? Ведь ему прекрасно известно, что почти все ученики Слизерина его ненавидят. Наверняка это сделал один из студентов старшекурсников, думал Гарри, спускаясь по узкой винтовой лестнице в подземелья. Он не заметил, как ноги сами принесли его к кабинету зельеварения. Дверь в кабинет отворилась, и Гарри едва успел спрятаться за колонной, наложив на себя дезиллюминационное заклинание. Заклинание вышло слабым, Гарри чувствовал, что чары подействовали не до конца. Вжавшись спиной в каменную стену и стараясь стоять неподвижно, он весь обратился в слух. - Никаких проблем, Бейлиш, заходите, если будет нужно, у меня есть ещё, - донесся приглушенный голос Драко Малфоя. - Спасибо, профессор Малфой, позже я непременно зайду за добавкой. Послышались шаги, и Гарри взмолился, чтобы никто из них не заметил его. - Да, Бейлиш, вот еще что, - сказал Малфой, и шаги прекратились. - Я заказал по почте кое-какие сильные яды. Когда они придут и пройдут проверку, будьте добры, доставьте их сразу в мой кабинет. Не нужно, чтобы они долго лежали в месте, где каждый может их взять. - Конечно, мистер Малфой, я лично доставлю вам их, как только они будут у меня, - ответил Додгер, и Гарри показалось, что завхоз улыбался, когда говорил это. Не обратив на Гарри никакого внимания, Додгер стремительно прошел мимо, сжимая в руках какой-то пузырёк. Дверь в кабинет захлопнулась, и Гарри отлепился от стены, снимая дезиллюминационные чары. Интересно, что за дела у Малфоя с завхозом? Подойдя к двери, Гарри вдруг почувствовал робость. Малфой избегал его, постоянно выказывал презрение и даже на ужины в Большой зал не ходил, лишь бы не встречаться с Гарри. С чего же тогда ему открывать дверь сейчас? Но любопытство было сильнее сомнений, и Гарри решительно поднял кулак и постучал.