О них шепчет легенда

С рассветом лучи солнца неловкими шагами входят в квартиру Чонгука. Сначала тихо крадутся по полу, а потом, видимо, желая сделать сюрприз, более уверенно шагают по кровати, где мирно спали парни. Чонгук спал к окну спиной, поэтому совсем не боялся настойчивое солнышко, но Тэхену повезло меньше. Когда лучи доходят до длинных ресниц, Тэ жмурит глаза, чтобы солнцу было тяжелее попасть через спутанные ресницы. Но когда он понимает, что делать это бесполезно, то хмурит брови, дергает носиком и сжимает губы в полоску, но все же открывает глаза, поддаваясь солнечным лучам. Тэхен смотрит в окно, но кроме белого и яркого пятна, которое своими лучами закрывает все деревья и остальные дома, не видно ничего. Затем медленно отпускает взгляд на тихо посапывающего Чонгука. Сначала Тэхен удивился, даже испугался лица, обладатель которого лежал к нему настолько близко. Он немного отодвинулся, начиная вспоминать вчерашний вечер, и взгляд Тэхена с каждым новым воспоминанием становился все нежнее и нежнее. Он осмотрел Чонгука с ног до головы и заметно смутился. Маленький уголок одеяла, спалающего водопадом с кровати на пол, прикрывал бедра Чона, но остальные участки обнаженного тела не были скрыты от глаз Тэхена. Его накаченные ноги были мило согнуты; с проступающими венами мускулистые руки, ладошки которых были сложены друг на друга, были прижаты милым личиком к подушке, заставляя левую щеку немного выпучиться, что делало его мордашку еще милее. Его губки были сложены бантиком, а вымученные слезами глаза закрывали тяжелые веки. Ну, а волосы, а волосы описать сложнее — его челка, будто под действием самого лучшего лака для волос, стояла поднятым вверх колом. Смешное и одновременно самое милое зрелище. Вот что действительно казалось мужественным — торс Чона, каждый кубик его пресса даже в расслабленном состоянии был явно заметен, настолько прекрасным было его тело. Тэхен вытянул руку вперед к лицу парня, погладил ладонью скулы и завел пальцы в мягкие каштановые волосы. Тэ вытолкнул напряжение из своего тела и коротко улыбнулся. — Ты столько натерпелся, малыш. Тебе нужно отдохнуть. Как только все изменится, все встанет на свои места, я уеду в штаты, а ты дальше будешь проживать свою прекрасную жизнь в Корее. Только выздоровливай, пожалуйста, — Тэ прошептал эти слова и большим пальцем провел под дрожащими веками, — спи. Тэхен перевернулся на спину, немного потянулся и присел, свесив ноги на холодный пол. Он встал, и, обойдя большую кровать, оказался за сильной спиной. Плечи Чонгука были широкими, будто защищали Тэхена во время сна, а лопатки немного выпирали так, будто скоро станут крыльями. Тэ поднял лежащее на полу одеяло и накрыл Чонгука теплым полотном. Тот сразу поджал его под ноги и, тихо причмокнув, снова засопел. Тэхен не мог свести улыбку с лица, слишком уж милым было зрелище. Тэ тихими шлепками голых пяток об пол побрел на кухню. По пути ему встречались бутылки, которые где-то аккуратно стояли, а некоторые, даже разбитые, лежали на липком от алкоголя полу. Он, обходя пустые бутылки и острые осколки, быстро дошел до кухни, и некоторое время он искал пакет, пока в одном из выдвижных ящиков не нашел подходящий. Тэхен собирал бутылки на полу кухни, на столе, гарнитуре, плитке и даже на холодильнике. Как пьяный Чонгук дотянулся до верхушки холодильника, Тэхен точно не знал, но зачем вообще надо было ставить бутылки так высоко, было загадкой вселенной. Когда кухня очистилась от пьяных похождений Гука, заметать следы пяти дней расстройств Тэхен пошёл в коридор. После уборки Тэ решил приготовить Чонгуку вкусный завтрак: яичницу с жареным беконом, помидорами, сыром, и все это в остром соусе. Он покопался в холодильнике в поиске нужных продуктов. Нашел даже замороженного осьминога (гурман), но бекон так и не нашелся, поэтому пришлось использовать план "Б" — сосиски! Масло больно выстреливало на оголённые руки Тэхена, а тот шипел и немного отходил, а затем снова, словно рыцарь, подходил к горячей плите. Когда Тэхен начинал тереть сыр, он случайно задел пальцем острую поверхность и быстро прижал пострадавший палец к губам, приглушенно промычал. Во рту чувствовался вкус железа, но Тэхен не хотел быстро сдаваться, поэтому закончил жалеть себя и продолжил разбираться с сыром, поджимая больной пальчик. Возможно, завтрак назвать восхитительным нельзя, но то, что он был сделан руками Ким Тэхена — это уже можно считать отличным началом дня. Он сам себе улыбнулся, показал своему творению большой палец и пошлепал к столу. — Где-то я видел здесь соль… — он водил руками по столу, убирал лишние вещи и случайно задел подставку для салфеток, и она с громким грохотом упала на пол. Он на мгновение зажмурил один глаз от резкого звука и сразу опустился ее поднимать. Тэ чуть было уже взял подставку, как заметил рядом лежащий кнопочный телефон. Он с изумленными глазами поднял его и сел на стул. — Зарядка есть, — он включил телефон и сразу высветилось их с Чонгуком (точнее безответные сообщения Тэхена) переписка. Он узнал свои недавно описанные события, и плохие, и хорошие, тело будто закололо миллионами иголок, а на глаза от шока начали проступать слезы. Но тут он заметил последнее сообщение. Глаза его стали шире, а рот открылся в удивлении, так что Тэхен прикрыл его свободно рукой. Сердце забилось чаще и громче — настолько сильно, что он слышал постукивания, а в висках барабаном била кровь. Глаза все больше наполнялись соленой жидкостью, затуманивая собой недавно ещё четкие буквы. Тэхен открыл черновики их переписки и увидел то, от чего в итоге прорвало его на слезы еще сильнее. «Тэхен, давай встретимся?» «Тэ, как у тебя дела?» «Я видел тебя сегодня, ты стал очень красивым» «Ты делаешь мне больно…» «Я плачу, пожалуйста, приди ко мне» «Тэхен!!! Почему ты не слышишь меня?! Я хочу, чтобы ты был рядом!» Тэхен не плакал, он рыдал, рыдал так сильно, что захлебывался слезами и не успевал вытирать их дрожащей рукой с подбородка и красных щек. Он старался плакать как можно тише, но его всхлипы касались стен и эхом отдавались по ушам. — Почему ты не сказал мне, Чонгук? — Тэ вытер слезу, — Я бы пришел, Гуки…

***

Тэхен уже успокоился и старался держать свои мысли в кулаке, чтобы те не сожрали его и так исчезающие нервные клетки. Он кладет яичницу на поднос, наливает газированной воды в прозрачный стакан и идет в комнату к Чонгуку. Солнце аккуратно очерчивает тело Чонгука. А ветер из открытого окна легкими дуновениями нежно ласкает уже причесанные темные волосы. И из-за него же одеяло на полуобнажённом теле легко вздымается, еле касаясь торса Чона, доставляя удовольствия и покрывая все тело мурашками. Его глаза легонько подрагивают, а губы что-то тихо шепчут. — Малыш, ты уже не спишь? — Тэхен с улыбкой на лице заходит в комнату. Чонгук поворачивается на голос, а затем, отворачиваясь, произносит: — Не называй меня так, — его голос не был похож на знакомый тон. Он был более серьезный и басистый. — Что случилось? — Тэхен поставил поднос на прикроватный столик и присел на кровать к Чонгуку, — Малыш? — вновь переспросил Тэхен. Чонгук резко развернулся, посмотрел яростно в непонимающие глаза Тэ, и тот увидел его слезы. — Я же сказал, не называй меня так! — Чонгук с обидой выкрикивал каждое слово. Тэхен положил свою руку на руку Чона и прижал ее к кровати. — Хорошо. Только скажи, что случилось? — Чонгук вытер тыльной стороной ладони скатывающуюся слезу и опустил взгляд на кровать. — Ты уедешь? — тише спросил Чонгук. — Что? — Ты говорил, что уедешь в штаты. Ты правда оставишь меня опять одного? — его глаза, полные слез, поднялись, устанавливая связь с глазами сидящего рядом Тэхена. — Опять? — переспросил Тэхен с серьезным видом. Он все понимал. — Я знаю, что ты видел нашу переписку. Я все видел, Тэхен. Я слышал, как ты плакал. Я плакал вместе с тобой. Только ты плакал, потому что жалел, а я потому, что знал, что потеряю тебя снова. — Тэхен опустил голову, убираю руку с руки Чона. Настает убивающая тишина. Лишь ветер разбавляет ее легким свистом. Даже птицы за окном перестали петь. А кран в ванной, что мешал спать, перестал выплевывать каплю за каплей. Чонгук кивнул, начал отворачиваться и опускать ноги на пол. Он прошел пару шагов и остановился у двери. — Ты правда думал, что я могу плакать только из жалости? — Тэхен разрубил тишину уверенным голосом, и Чонгук развернулся к Тэ, — Я бежал к тебе через весь город, я плакал, я волновался за тебя. Сердце рвалось из-за того, что ты один. Один, и переживаешь за то, что натворил я. Мое сердце рвалось вместе с твоим. Я хотел тебя научить всему, что знаю сам. Хотел видеть твою улыбку, но врал сам же себе. А сейчас, когда я почувствовал твое тепло, твои руки, которыми ты нежно обнимал меня, твою мягкую кожу своими губами, и твои губы своей кожей, ты смеешь говорить, что ты мне не нужен… Я хотел лишь уберечь тебя от слез, которые принес в твою жизнь, поэтому хотел уехать в штаты. — Чонгук стоял в ступоре. И снова эти слезы. Он со всей силой побежал к Тэхену и, обняв его за спину, прыгнул на кровать. — Не уезжай… — Слезы скатывались по щекам Гука, а после и по спине Тэхена, — Не уезжай, Тэхен. Я хочу плакать, но с тобой, а не далеко от тебя. Я вытерплю все, только не оставляй меня одного. Я обещаю дарить улыбку только тебе и… — Тэхен повернулся к Чонгуку и закрыл пальцами его рот. — Что это? — Чонгук изумленно осмотрелся и непонимающим взглядом обратился к Тэ. — Ты хочешь, чтобы я был рядом? Как? Разве ты не говорил не звонить тебе больше? Разве ты не отвечал на мои сообщения? — Тэхен с разочарованием смотрел в заплаканные глаза напротив. В ушах гудели слова Чона, а в висках барабанило сильнее обычного. Чонгук убрал пальцы со своего рта и нежно поцеловал их, от чего Тэхен удивленно расширил глаза. — Я понял, почему не влюблялся в бывших до конца. Я понял, почему считал их надоедливыми, почему не получал удовольствия от отношений, — он снова поцеловал руку Тэ, — я просто не мог забыть тебя. Тот поцелуй, те руки и красивые глаза. Только они заставили чувствовать внутри тепло, радость и, наконец, любовь, — Чонгук неуверенно шел вверх по телу Тэхена, а когда встретился с ним взглядом, он произнес: — Я понял, что только ты важен мне, и больше нет никого, кто смог бы растопить мое сердце. После эти слов Тэхен обнял Чонгука. Терся носом о шею, всхлипывал, снова терся о мягкие волосы и не мог насладиться ими. Он водил руками по спине парня, и снова всхлипывал, прижимал к себе и дышал им. Дышал им и больше ничем. — Я так хотел услышать от тебя это долгих десять лет. Так хотел…