О них шепчет легенда

Как неудобен диван в гостиной, Чонгук осознал только сейчас. Сидеть на нем около трех часов в день удобно, а вот спать по несколько часов уже шестые сутки – болит спина, голова раскалывается от твердой подушки, потому что «Вдруг черепушка соображать наконец начнет». Ну хоть простынь с одеялом оставил. Правда одеяло в раза два меньше самого Гука, потому что все нужно перестирать, а это чистое, хоть и от племянника десятилетнего осталось. «Но ничего, ты же готов свалить за несколько тысяч километров, забыв про любимого, так что и это вытерпеть сможешь». А недавно Чонгук решил извиниться, поэтому весь такой романтичный пришлепал в их (на время Тэхена) комнату в сексуальном наряде, бутылкой вина и букетом состоящий из любимых цветов Тэхена: пастельного цвета пионов и розово – нежных розочек. И что вы думаете? Тэхен сначала среагировал, как положено влюбленным: ахнул, погладил пальчиками цветочки, понюхал каждый и уже потянулся к щечке Гука, как прошептал такое ласковое и доброе: «Уверен, твоей правой понравится», ну и все. Конец. А вот, буквально вчера он решил, что готовить он не умеет, поэтому добрую порцию Чонгука отдавал Джине. Супер, просто лучше уже и быть не может. И сегодняшнее утро не отличалось от остальных: шлепки босых ног в сторону ванны, шум воды из душевой, снова шлепки обнаженных стоп и запах жаренных блинчиков. Как его это достало. Нет, от блинчиков он, конечно, без ума, но вот от бойкота старшего с ума сойти можно. Хотя, по стонам из, когда – то общей спальни можно понять, что и Тэхен скучает не меньше, но сила воли у него железная, чего нельзя сказать о Чонгуке. Он уже рвет и мечет от нехватки своего мальчика, и сегодня он не отличился. ~ The Acid - Basic Instinct~ - Солнце, - Чонгук подходит со спины к готовящему парню, придавливая того к столешнице и обнимая за неестественно тонкую для мужчины талию, - я так скучаю, - Гук приближается губами к ушку, переходя на шепот и уже обвивая руками на удивление спокойного Тэхена, - Боже, как же я скучал, - Чонгук тянет Тэхена ближе к себе, проводя носом по пульсирующим венкам на шее и иногда чмокая кожу. Как же хотелось дышать этим парнем, хотелось втягивать его запах также глубоко, как втягивает табачный дым заядлый наркоман. Да что тут говорить, Чонгук стал этим наркоманом, а его наркотиком стал сам Ким Тэхен. Тэхен только больше вытягивал шею для чарующих поцелуев и несдержанно постанывал. Руки тянулись к рукам Гука, что уже водили пальчиками под кофтой, обводя напряженный кубики, а в голове разум бил тревогу, гордость пыталась вырваться наружу, а сила воли строила новую железную плотину от волны долгожданных чувств. Под яркие вспышки чувств, музыкальные стоны его мальчика словно под кожей крадутся безжалостно быстро и доходят до самого сердца, вырывая что ни на есть самый настоящий звериный рык. Забывая про завтрак, что потрескивал на горячей от плиты сковороде, Чонгук поднял Тэхена за бедра и посадил на холодную поверхность гарнитура, от чего открытую кожу ляжек, которую не закрывали короткие тканевые шортики, пробирало до дрожи, вырывая из парня недовольный приторный стон. Времени оставалось ничтожно мало, стрелки на настенных часах давили на мозг, а Чонгук, словно на зло убегающему времени, тянулся к Тэхену за сладко – нежным, жадным, пожирающим и таким пропитанным любовью поцелуем. Обоим хотелось больше, медленнее, ярче и без привычной грубости, но срывая одежду, оставляя синяки, сжимая до крови нежную кожу. Медленно, страстно, грубо, нежно, сладко. Хотелось друг друга. Языки медленно сплетались в медленном танце, руки Чонгука уходили под вязаную ужасно плотную кофту, касаясь уже горячей спины, а женственные ручки с невинными тоненькими браслетами на кистях нежно сдирали кожу острыми бриллиантиками об чужое тело, покрывая и его спину маленькими царапинами, аккуратно, будто с неуверенностью тянулись к сильной шее, обнимая и скрещивая руки, прижимали настойчивого мальчика все ближе. Чонгук так хотел дотронуться к каждой частичке кожи старшего, хотел расцеловать каждую клеточку его тела, наплевав на работу и крики коллег, лишь бы этот Тэхен остался с ним. Такой ласковый, податливый, беззащитный Тэхен. У Гука мурашки по коже, внутри зарождается комочек счастья и хочется кричать, а он лишь касается чужой ляжки кончиками пальцев, проводит вниз и окольцовывает лодыжку уводя за свою спину, прижимая Тэхена сильнее и целуя подбородок, а затем и открытые из - за стонов губы. - Чон - Чонгук, - Гук отпускает спину старшего, уводя руки ниже и сжимая мягкие ягодицы, а Тэхен уже трется своим возбуждением о пах своего парня, откидывая голову назад и еле удерживаясь за шею младшего. - Чон…Чонгук! Шепот переходит на крик, когда комната наполняется едким дымом от сгоревших блинчиков. Чонгук быстро отстраняется от парня, вертит вокруг кухонным полотенцем и отключает плиту, ставит сковородку с подгоревшим блином в раковину и бежит открывать окно. - Ты сумасшедший, - Тэхен подходит к Гуку, встает на носочки, притягивая к себе младшего за шею, и коротко чмокает его в губы, - ладно, герой, иди в душ, я пока сделаю нам салат, - Тэхен отворачивается от Чонгука и идет к холодильнику, как его хватают за кисть и поворачивают обратно, сжимая руку до ярких покрасневших вмятин, и тянет к губам, целует, мажет губами по фалангам пальцев, облизывает и всасывает тонкую не послушную кожу тыльной стороны ладони по будущим синичкам. - Глупый, я голоден тобой, - рычит Чонгук и берет Тэхена за талию одной рукой, затягивая в долгий безобразно скользкий, но такой долгожданный и со вспышками боли от укусов поцелуй, который незабываемой страстной историей сплетения мокрых языков длится до ванной комнаты, до шумных толчков воды о поверхность покрашенной в голубой ванны, до ужасно надоедливого свиста чайника на кухне и, наконец, снятых прилипших к коже шорт. - Я хочу принять ванну с тобой, - Чонгук, не снимая облегающего белья, тонкой, почти прозрачной белой футболки и теплых носков лезет в наполненную горячей водой ванную. Горячий пар мажет соленым потом по мужским телам, льнет к обожженной от страсти коже, липнет, забирается в одежду и оставляет после себя сырую от пота одежду и окутывает маленькую комнату. Вода обволакивает, жжет и прижимает плотную ткань носков к щиколоткам, щипает, обнимает и ждет следующую пару ног для придачи новых ожогов и более горячего момента. Тэхен шипит, а Чонгуку все равно. Он тянет на себя такую тоненькую ручку, заставляя перейти порог ванны и, наконец, полностью отдаться горячему потоку воды, стать одним целым и захлебнуться от жадности друг к другу и покончить с шестидневной ссорой. Вода сильным поток льется из крана, накрывает тела горячей водой, бьет твердой струей по мягкой коже и накрывает с головой. Жаль, что вода не видит границ и льется уже через край из глубокой чаши в такт с толчками обнаженных тел. Одежда без присмотра уже плавает по поверхности воды и медленно скатывается вниз по течению вместе с водопадом горячей волны вперемешку со страстными чувствами, жаркими поцелуями и руками под прилипшей к телу кофтой. - Боже-е! Ч-Чонгук, еще, пожалуйста-а, еще-е! Тэхен рвет футболку на спине Чона, царапает острыми ногтями лопатки, задевает косточки позвоночника и стонет, тянется ближе к усилившимся толчкам и прерывисто выстанывает излюбленное имя. Кусает за плечи, бьет по спине кулаком и просит больше. Теряя разум, а вместе с ним и терпение, Чонгук ложиться спиной на скользящую стенку ванны, чуть ли не захлебываясь водой, тянет на себя Тэхена за ягодицы, сжимает упругие половинки и толкается еще глубже, еще чаще, развивая вокруг обоих сильные волны. Тэ валится на Чонгука, сжимает кулаки на полке, где стоят ванные принадлежности, и от сильных толчков и рваных движений они катятся по влажной спине Тэхена и падают в ванную, уплывая на пол сильным потоком воды. - Сильнее-е! Тэхен сам насаживается вперед толчкам и кончает в воду, отпуская поломанную полку и падая на тело под ним, что еще сильными движениями ударяется о бедра Тэ громкими шлепками, сжимает ягодицы, надавливая на себя и выстанывая имя парня. - Соседи стучаться, - шепотом и хриплым произносит Тэхен, обнимая Чонгука за шею, - похоже мы затопили не только потопом воды, но и потопом стонов, - Тэхен улыбается и чмокает Чонгука в губы, - я люблю тебя, - он тянется барашкам на кране, выключая поток воды.