Жгучая-невезучая

Эва        Неоновые блики вовсю хлестают по стенам клуба, запрыгивая своими разноцветными кругами на людей. Так забавно, именно дополнительные подсвечивания дают возможность хоть увидеть лицо того, с кем трахаешься. А то знаете, положил руку, пощупал и подумал «ну жопа есть», а как при свете дня узнал, так помер со страху. А вы как хотели, мальчики, всё вам конфетку подавай, ага, разбежались. Меня не было в этом чёртовом месте пару дней, а ощущение, что я первый раз иду по этим коридорам. Хотя многое поменялось. Теперь я иду не в дешёвых вещах, что были мне так по душе, а облачённая в дорогое платье, ткань которого явно не позволяла идти так, как мне удобно. Теперь я иду сюда не для того, чтобы заработать хоть копейку для того, чтобы банально выжить, а просто повеселиться. А главное, теперь я иду сюда не одна, да и девочек с детского дома со мной тоже нет. Есть он.       Кристоффер шёл сзади меня, и хотя я долго пыталась себя убедить в том, что ни каплю не волную его, но взгляд, прожигающий мою спину нельзя убирать со счетов. Боится. Боится, что я убегу. От этого хочется одновременно рассмеяться в лицо и заплакать. Как я убегу от тебя, Шистад. Я не знаю о тебе ничего, но уверена, ты не из хороших людей. Если я сбегу, то пропишу себе пропуск в ад, при чём левой рукой, потому что правую ты мне, наверняка, сломаешь. Одна горечь заполняет душу от понимания, что на побег шанс ничтожно мал. — Не спеши, — мой кошмар хватает меня за руку, плотно стискивая запястье, держу пари, что останутся следы. Подумать только, как легко лишить человека свободы, прижав его к твёрдой мужской спине. Чёртов ублюдок, он же меня сейчас раздавит своими культяпками.        Минуту мы стоим в тишине. Вот так вот просто стоим, прижатые к друг другу, вглядываясь в темноту. Во всяком случае я делаю именно это. А вот что делает Шистад мне не известно, хотя очень хотелось бы знать, долго ли мне ещё морозиться в этом коридоре. Крис, конечно, горячий мальчик, моё платье еле прикрывает попу, и мне тут, как бы, немного дует. — Эй, шизофреник, долго ещё будешь наслаждаться покоем? — я просто не вытерпела. Если он хотел сделать «Минуту тишину», которую часто проводят на школьных линейках, якобы чтить память погибшим, то он выбрал не то время.       Внезапно я резко двинулась вперёд, от чего оказалась плотно прижатой к шершавой стене. Щёку в момент обожгло, по всей видимости останется пару царапин, неглубоких, конечно, но от этого приятней не становится. Крепкие руки переворачивают меня спиной к стене и фиксируют запястья над головой. Отлично, Эва, меняется всё, кроме тебя, ты, как всегда, в жопе.        Горячее дыхание опаляет раненную щёку, от чего та неприятно жгёт, заставляя меня поморщиться и издать звук, похожий на шипение.Я встречаюсь взглядом сумасшедше-чёрными омутами Шистада и не могу сдержаться, чтобы не пустить в его сторону насмешку. Слишком жалко я выгляжу, чтоб втаптываться в грязь ещё больше. Губы шатена кривятся в хищном оскале и чуть приоткрываются, позволяя розовому язычку слегка скользнуть по ряду ровных зубов. Если бы это был не Шистад, я бы сказала, что это эстетично. И дико.        Секунда и этот ровный ряд белых зубов уже впивает в кожу моей шеи, от чего я не могу сдержать громкого крика. Непонятно от чего, от страха или же от шока, а может даже от боли, но я начала тихо всхлипывать, позволяя солёным слёзкам спускаться по моим щекам. Ауч, царапины щипят. Зрачок глаза расширивается до предела, когда я чувствую тонкую струю, идущую вниз по моей шее. Кровь. Кристоффер не впивается в мою кожу пухлыми губами, желая оставит засос, как делал он раньше. Он просто-напросто грызёт мою шею, впиваясь в кожу зубами, разгрызая до крови. Жгучая боль опаляет правую сторону и, казалось, бы всё моё лицо искажается в судорогах, а кожа бледнеет до белого оттенка. Чёрт, как же больно. Запястья затекли от их положения и, я уверена, что пальцы на моих руках приобрели синеватый оттенок от недостатка крови. — Крис, хватит, пусти, — я понимаю, что ещё немного времени, и я упаду в обморок.Перспектива, валяться на холодной плитке пола в клубе с разодранной шеей, как-то не очень радовала меня. Почему-то я была уверена, что Шистад в такой ситуации не поможет мне. Какое ему дело до стриптизёрши из клуба?        Небольшими толчками пытаюсь оттолкнуть его от себя. Но, чёрт возьми, мои руки и ноги чётко зафиксированы конечностями парня, а без них бессильна. Что может сделать тело без рук и ног? Правильно, стоять и ждать, пока из наго высосут всю кровь. Ощущая себя томатным соком, ей богу. — Шистад, если ты не остановишься, то я в тебя плюну, — бог даровал мне мозги и язык без костей. Именно поэтому я на одном дыхании выпалила первую угрозу, которая крутилась у меня в мыслях. Ну, а что вы от меня хотите? Я бедная, беспомощная девочка, прижатая к стене бугайчиком. Имею права.        Спустя долю секунды Кристоффер отстранился от моей истерзанной шеи и с довольным видом слизал кровь со своих губ. Идеальная форма бровей изогнулась в непонимании, а насмешливый взгляд так и скользил по моему испуганному лицу. Мало ли ему взбрендит меня убить за такое. Однако непринуждённый смех шатена заставляет меня поневоле расслабится, по-крайней мере это лучший исход на данный момент. — ты забавная, Мун, — смахнув невидимую слезу с ресниц, шатен облокотился спиной на стену около меня. Под его непринуждённым взглядом мне было ужасно неловко. И это несмотря на то, что этот человек не вызывает в моём сердце ничего кроме ненависти.        Сейчас бы сделать моё любимое движение — уйти с гордо поднятой головой и насмешкой на губах. В принципе именно это я и попыталась сделать, но немного притормозила на месте, где должна быть гордая походка. От одного движения шею сковывало оковами боли, что заставляло меня поморщить нос и закрыть глаза, дабы не расплакаться. Поэтому вместо изящного ухода я скатываясь по стенке вниз, хватаясь рукой за окровавленную шею. — Что, маленькая, больно? — приторно-ласково спрашивает Кристоффер, присаживаясь на корточках рядом со мной. Горячая ладонь накрывает мою, сдвигая её в сторону.       С затуманенными глазами он осматривает рану, оставленную им самим. Мне кажется, или ему действительно доставляет кайф причинять мне боль? Будто гордость за проделанную работу отражается в его ухмылке, всё шире расплывающейся на лице. Надавливает пальцем на небольшую ранку, след от его зубов, и сдавливает шею. — Ты что творишь, придурок, больно, — вспыхиваю гневом, отталкивая его от себя и своей шеей. Я тут от боли корчусь, а он издевается, садист проклятый. Забиваюсь в дальний угол коридора, возле какой-то двери, коих здесь полно, и сворачиваюсь клубочком. Я так часто делаю, будто это спасёт меня от проблем. Смешно, но в таком положении мне действительно кажется, что я в безопасности. — Ну тихо-тихо, — видимо от Шистада даже не спасёт круг, начерченный белым мелком. Мужские объятия сдавливают мои плечи, изредка подрагивающие от всхлипов. Он такой тёплый, так почему же сердце так и веет льдом? Заплаканными глазами смотрю на умиротворённое лицо Криса и его самодовольную улыбку. Возможно, я пожалею об это завтра, а может и через пару минут, но сейчас мне хочется именно этого. Мне пришлось слегка подползти к тушке Криса, чтобы крепко-крепко, ну насколько смогла, обнять его. Даже, положив голову на крепкие плечи, я не смогла успокоиться, продолжая ронять слёзы, — Прости.       Что-что? Мне послышалось или этот чёрствый сухарь, деспот и тиран только что извинился? Боже, ласка для моих ушей. Хочу ещё. — Что-что, ну-ка повтори, а то я плохо тебя расслышала, — о да, как легко развеселить меня.Удивительно, но спазмы в шее ушли на второй план, пока я самодовольно разглядывала покрасневшую от злости рожу Шистада. — Оглохла видимо. Поднимайся, нас ждут, — скинув мои руки с себя, парень встал в полный рост и, не глядя на меня, пошёл вперёд. — Параноик, — крикнула ему в спину, но всё-таки встала и пошла за ним. Каким бы не был этот человек, но рядом с ним я чувствую себя в безопасности.       Облокотившись на красную обивку дивана, я с опаской оглядела общество в котором находилась уже чуть больше часа. Четыре парня. Три девушки, одна из которых я. Ни один из присутствующих не наводил на меня спокойствия. И даже Шистад, чья рука сейчас покоится на моём бедре, не несёт какой-либо безопасности. Здесь есть так же и друг Криса, точно не вспомню, как его зовут, но рожу у него не внушает доверия. Увидев его в объятиях с какой-то шлюхо-блудой, я чуть было не накинулась на него с кулаками, хотя бы потому что рядом не Нура.       Ещё двоих парней я не знала, но судя по шрамам, украшающим их лицо, это явно нехорошие ребята. Их развязная речь и дурное поведения этому подтверждение. Смешно, если они думали, что цепи из чистого золота как-то утвердят их в чужих глазах. О девушках ничего сказать не могла, казались милыми, до первой рюмки разумеется. Остановите планету, я выйду. Какое представление они устроили, кидаясь на парней и задирая свои кофточки. Одна из низ даже тянулась ко мне со своими обвисшими губами, бедная девочка, по-моему я ей выбила зуб.        Сама же я не пила, по причине того, что Шистад запретил. Теперь приходится сидеть и пить апельсиновый сок, ещё и эта дурацкая трубочка. Находиться трезвым человеком в обществе пьяных людей было не комфортно. Все их поступки были развязными, пошлыми и до ужаса грязными. Никогда бы не подумала, что грань между человеком и свиньёй так тонка.        Скучающим взглядом я посмотрела вниз, где танцевала молодёжь, двигаясь под громкие басы какого-то рингтона. Непроизвольная улыбка скользнула на моих губах. Как повезло этим людям. Наверняка, это студенты, которые выбились из тёплого родительского гнёздышка и, ощутив свободу, решили пойти на взрослую гулянку. Кто-то впервые в жизни выпил и теперь лежит где-то на диванчике, наслаждаясь разноцветными кругами, что кажутся ему такими забавными. А кто-то впервые поцеловался со своей второй половинкой, думая, насколько это романтично. Эти моменты из своей жизни они будут вспоминать ещё очень долго, возможно, расскажут своим детям и внукам, а может и при встрече со старыми друзьями. Я завидовала им. У них есть эта радостная сторона жизни, которую у меня отняли и заменили другой, страшной и тёмной. — Малыш, хочешь потанцевать? — ухо опалило горячее дыхание, и я на минуту подумала, как это приятно. Но табун мурашек пробежал быстро, так же быстро, как и воспоминание о том, что это Крис. — А можно? — едко подметила я, склоняясь на чрезмерную доброту Шистада, что уже изрядно напился дорогого виски. — Для тебя всё что угодно, — и какого было моё удивление, когда за радостной мной поднялся и сам Кристоффер.       Мы быстро спустились вниз, проходя мимо поста охраны. Интересно, обычно служба охраны всегда спрашивает куда направляется человек, даже если это какой-нибудь папик, а сейчас мы просто прошли мимо, не улавливая ни одного вопроса. Ладно, думаю это тоже как-то связано с жизнью Шистада. Я весело пробиралась сквозь толпу молодёжи, начиная двигать в такт бёдрами, даже подпихнула какого-то парнишу, что был явно нетрезв.       Наконец-таки, мы добрались до свободной части танцпола, где можно было хоть немного подвигаться. Вслушиваясь в песню, игравшую в этот момент, я поняла, что никогда её не слышала, что не удивительно, но танцевать мне это не помешает. Двигаясь в такт песни, я старалась вспомнить движения, которые мы разучивали на тренировках. И выходило у меня очень даже не плохо, как я думала, если бы не смех Криса, раздавшийся позади меня. Ну подумаешь танцую смешно, это же не повод ржать. У меня просто это движение плохо получалось!       Надув щёки, я отвернулась от него и продолжила слабо покачиваться из стороны в сторону. Улыбка тронула мои губы, как только тёплые руки легли на мои бёдра. Кто бы мог подумать, что Крис так хорошо танцует, надо бы взять у него парочку уроков. Весело кружась в его руках, я совершенно забыла о том, кто этот человек и что он делал ранее. Сейчас он казался настолько живым без своей маски безразличия. он то прижимал меня к себе, то кружил, а то вообще приподнимал в воздухе, ссылаясь на мой маленький рост. Мы дурачились, танцуя, как два идиота, иногда даже не попадая в такт. Мне было хорошо с ним.        Песни прошли, мы с Крисом устали, поэтому подняться наверх и отдохнуть казалось не такой уж и плохой идеей. Ещё поднимаясь по лестнице, я подпихивала Криса в бок, слушая его тихие смешки. Как только перед нами возникла заветная дверь в комнату, где находились друзья Криса, то меня резко прижали к стене, впиваясь жарким поцелуем в губы. Не сообразив, что вообще произошло, я раскрыла рот в удивлении, что помогло проворному язычку скользнуть внутрь. Чувство неловкости и стыда накрыло меня с головой, ведь по сравнения с Крисом целуясь я отвратительно. Когда воздуха в лёгких стало не хватать, горячие губы оторвались от моих и расплылись в ухмылке. Не желая больше находиться под столь пристальным взглядом, я шагнула вперёд и отрыла дверь.        На моё удивление в компании случилось пополнение. Высокая блондинка с прямыми короткими волосами восседала на том месте, где ранее сидела я. Не скажу, что она была красоткой, но и страшной её тоже не назовёшь. Однако с косметикой эта мадама явно перестаралась, примерно на пару слоёв. — Кристоффер, я уже соскучилась, — какая прелесть, подружка Шистада. Прекрасно. Что ещё я о нём не знаю? Хотя чему я удивлялась, с его то внешностью и деньгами многие раздвинут ноги. Как, например, эта особа — а это кто? — Эва, приятно познакомится, — надеясь, что первое мнение о человеке может быть ошибочным, я протянула дружелюбно руку. Но та лишь с презрением посмотрела на мой жест и кивнула, тихо фыркнув. Стерва. — Мун, выйди. — ухо резанул грубый голос справа. Крис. — Но… — Я сказал, выйди — чётко, внятно — всё понятно. Кинув на него последний раз взгляд, я вышла из комнаты, хлопнув дверью.        В сердце затаилась обида. Да, мы никто друг другу и я его ненавижу. Но как же обидно получать такое отношение после того, как мы веселились и играли. Тогда он казался таким живым и настоящим, что сейчас сердце глухо стучит, в попытке унять слёзы. Обида душит настолько, что я, забывая запрет на алкоголь, первым делом плетусь к бару. Пару бокалов дешёвой бурды — это то, что мне нужно. — Привет, ты Эва, верно? Я Юнас