Дворовая романтика

Эти двое уползли как побитые собаки, а я еще долго не мог успокоится: — Спасибо, конечно… — просто не знал, куда себя деть. — Но зачем? — Кулаки чесались… — За этим идиотом и правда люди стоят: он бы просто так не кудахтал… Не хватало, чтоб ты еще огребал за меня, — я устало обрушился на скамью. В желудке появился какой-то жуткий дискомфорт, головокружение нарастало. Хотелось лечь прямо на скамейку, но я не мог. Из-за меня и так одни проблемы. В голове миксовались самые гадкие воспоминания; от этих мыслей уже было дурно. На лбу появилась испарина, как у мертвеца холодный пот. Я мерз в самый разгар лета. Приходя на ум, мои воспоминания будто были катализаторами хренового физического состояния. То ли из-за того, что я по жизни гипотоник, или, может, гастрит обострился из-за того, что я впервые за сегодня съел что-то сытное. Или такая сильная тревога вызвала это тошнотворное состояние? Мне то холодно, то жарко. Ощущение, будто мозг начинает тухнуть… — Что-то ты вообще прозрачным стал, — Славка подошел ко мне. — Не боись, ничего он мне не сделает! Герой-романтик присел рядом со мной, улыбаясь во все зубы, и спокойно глядя в глаза, сказал: — Успокойся, оки? За кого ты меня принимаешь, если думаешь, что мне достанется от такого хиляка. Это я просто пьяный, на трезвую голову, я б ему не только нос сломал, — он нервно почесывал затылок. — Да и Никитос всегда со мной. Тот одобрительно кивнул, хоть и раздражено закатывая глаза. Я облокотился на плечо Славика, легонько улыбаясь: — Где зуб опять потерял? Вроде ведь тебе новый вставляли... — Да… Когда на первом курсе был, выбивал себе место в социуме, — и мой собеседник как-то нервно рассмеялся. — Какие же у вас бурсе жесткие правила… — что-то мне совсем стало плохо. Я поднялся с сидения, пока мог держаться — решил шуровать домой. — Я, наверно, пойду. Все-таки мой желудок пока хреново справляется с шавой… Никитос приофигел: — Бля он рил бледный, — он долго в меня пялился. — Славка, проводи его — вдруг брыкнется, а я домой спать пойду, К слову, бухали во дворе Никиты. — Э-э?! — охренел мой проводник, а потом как-то беспокойно заморгал глазами. — Ну, ладно, ты прав, пожалуй. Славка поднялся с жопохранения: — Принцесса, понести тебя на ручках? Только не обдрыстай меня. Я отмахнулся, слегка расстегнул кофту: — Своими дойду… Надо же, впервые за год вышел погулять с… — посмотрел на Славика. — А тут этот дегенерат! — Мне было обидно, что он тебя обзывал… Так что я и не сдержался, — бывший одноклассник невинно пожал плечами. — Он явно не с нашего района — не видел его. Надо будет своей группе на него наводку дать, хай ребятки позабавяться, хи-хи. — Ух, какой же ты все-таки невозможный! У него батя бизнесмен! На тебя чтоб наводку не дали… А так бы я с радостью посмотрел на то, как ты месишь его морду… — Бизнесмен… А ты просто трусливый. Каким бы не был кто богатым, этот Кирилл ведь сам — не бизнесмен… Всегда есть хоть какой-то закон.

* * *

Мы было уже дошли до моего дома, но тут к нам подступили два мужских силуэта: — Ребятки, закурить будет? Я замешкался в поисках пачки. Дурацкая солидарность курящих. Но мне тут же въехали кулаком в живот, отчего ноги подломились. Меня отпихнули в сторону ударом ноги. Мужики двинулись на моего спутника, решив, что я не помеха. Из кармана вывалился телефон, я протянул руку за ним, как сзади кто-то отшвырнул его ботинком, да и наступил сверху, чтоб наверняка. Я услышал хруст стекла… — Кому звонить собирался, петушок? — меня удержали, я опять приземлился на асфальт подранными коленками. Так стыдно, подступили слезы. Я чуть ли не рвался вперед, как калека без ног на коленях. Славик, увидев, что еще трое идут на него, сразу встал в оборонительную стойку: — Надо бросать пить… Как только они на него напали, парень держался довольно молодцом, но сзади прилетело по голове то ли битой, то ли палкой какой-то. На секунды три его высекло. Он очнулся, сидящим на пятой точке. Едва открыв глаза, сразу увидел приближающуюся подошву. Начали бить ногами сразу все вместе. Профессионалы, раз бьют по нужным точкам. Слава скрутился, закрывая голову и живот. — Помогите!!! — я кричал громко как мог, мне почти сразу закрыли рот и еще больше прижали к земле. Чувство, что спина вот-вот сломается. Размыто видел сквозь слезы, но одно разобрал — Славик уже лежал на асфальте. Мои всхлипы и мычание сквозь чужую ладонь мало, что давали. Но тут в темноте послышался гулкий выстрел со стороны подъезда. Мужики на мгновение затихли, а когда чьи-то шаги стали приближаться к нам, они смылись, даже не оглядываясь. Слава кашлял кровью. Ему разбили бровь и губы, наставили фингал. Как он потом говорил, очень болели ребра и почки. — Блять! — его стошнило, а в глазах плыло, руки и щека были стесаны об асфальт. Он расслабился и не мог встать. Сознание явно покидало избитое тело. Я подполз к нему на коленках, наверно, шок преобладал над болью, потому что на прорезах темных джинс вся кожа была содрана.  — Слав? — меня самого чуть не стошнило от вида рвоты, но я сдержал рвотный рефлекс и немного оттянул его от желчи. К нам подбежал мужчина где-то сорока пяти лет и помог мне поднять товарища. Мужчина выглядел как и обычные дяденьки в его возрасте. Рубашка, домашние штаны, сланцы на истощенных ногах. Только волосы белые как лен, ни единой темной волосинки.Оказалось, он полицейский в отставке: — Не думал я, что всем так безразлично; разбудил шум за окном. Простите, парни, долго копошился — мог бы и раньше. Мы уложили общими усилиями потерпевшего на лавку. — Та ничего, спасибо. Главное, что вы не получили, — очнулся Славка, садясь на скамье удобнее, продолжая вытирать кровь. Он пристально рассматривал меня. — Владик, ты как? Они тебя не сильно? Точно надо будет свою группу на них направить… — Нет, никаких разборок больше. Если захочешь чего им сделать, лучше ко мне обратись! — отговаривал его дяденька. — Глаза еще точно красные, не смотри так часто на меня. Я и так сегодня жалкий слабак — дальше некуда. Точно не хуже, чем ты… Тебе нужно в больницу, — сказал я, а, а потом вернулся к месту происшествия. Подобрав телефон, рассмотрев его в свете фонаря, мне снова захотелось плакать. Все стекло пронзила паутинка, хотя телефон выжил. Слава опять кашляет кровью: — Влад, вызывай карету, а то что-то впервые меня так отмудохали, — он из последних сил посмотрел на дяденьку. — Дадите мне свой номерок? До приезда скорой он снова вырвал кровью, еле держался. Доставили нас быстро, правда очень трясло. Все как в тумане, Слава уже и идти самостоятельно не мог… Я назвался его братом для санитаров… Диагностировали черепно-мозговую травму. Эти мрази сломали ребро, из-за чего ткани легких были повреждены. Я сбился со счета… Друга отвозили в хирургическое, мелькали один за другим полицейские с опросами. Он какое-то время пролежал в больнице: стал таким худым и слабым. Так и хотелось принести ему шаву, я б даже прогулялся с ним. Выглядит таким истощенным. Первое время он чуть ли не днями был под снотворными. Через несколько дней меня все-таки впустили к нему, а позже Славик уже мог сам двигаться. Прогнозы врача меня радовали, но оказалось, что у Славика от ударов по голове и общего наркоза случилась частичная потеря памяти. Меня он не помнил вообще. Помнил всех и всё, но не меня... Кратко о моей незабываемости! Люди хотят забыть то, что приносит им боль. Рассказать ему кто я и что - было очень трудно. Он не верил в это, но врач подтвердил, что именно я с ним приехал. Он все равно стал относится ко мне как-то апатично. Вечером пятницы я пришел его проведать, врач сообщил, что он может вернуться домой: — Доктор сказал, что тебя выписывают. Едва я поставил пакет с лекарствами на тумбу у твоей кровати, в коридоре послышались противные вопли: — Ля, че такое? Кореш я! — через медсестру с боем прорвался Никита — Ты охренел, нет? Две недели с ху…с лишним тебя нет. Мамка твоя думает, что ты на море загораешь, а у тебе вон — курорт! Кретин… Мог бы мне хотя бы сообщить… — Ни ответа, ни привета! На вот, жри, апельсины, яблоки… И он приуныл по-пацански как-то, бубня под нос: «Этот твой эмо врать вообще не умеет…». — Бля, Никит, не грей уши, а? А перед мамкой… Это ложь во благо — не хочу снова видеть ее слезы… — и он как-то загрустил. — Ничего, я еще отомщу тем идиотам, а на эморя моего не бузи — он мне все лечение оплатил! Охеренно, что я уже откидуюсь с этой больницы, только куда мне идти… Фингал-то на месте, да и матуха со мной не будет возиться. Никита пускал суровые обидки: — У эмаря живи, хуле… Изменщик, бля! Развод и тумбочка между кроватью! — В принципе, ты можешь побыть у меня какое-то время, — замялся я.  — Ну, а серьезно… Ты знаешь: у меня и так полный дом детей (младшие сестры) Сорян, — объснился Никитос. — Та я понимаю… Ну, что ж, Владик, го к те на хату, только так, чтоб никто не видел. Хотя это так непривычно идти к незнакомому человеку домой. Никита смотрел на меня как на барана, теперь и ему все это пришлось объяснять, но, знаете, даже в такой ситуации Славик общался со мной, как с человеком...