Тургор

Ты помнишь, Зелёный Рыцарь? Ты помнишь, Фёрн? Как белые цветы расцвели в твоих волосах. Ты помнишь, Фёрн? Как мы зарылись с тобой в прохладные листья Ивы, прячась от чужих глаз. Ты помнишь? Ты был мной, а я собой. Мы играли в игру. Как дети, ты скажешь. Грубоватый. Неуклюжий. Сухой, хрипловатый голос. Финн смотрел в малюсенькое окошко на кусочек звездного неба. Ему было видно всего три звезды, когда тогда… Купол неба усыпан сотнями звезд. Самых разных - я придумывал им названия, ты смеялся, перекраивая их так и эдак. Ива покрыта розовыми большими цветами - я погибаю от этой красоты. Мальчишеское сердце бьется так неистово, что готово сломаться. Такие чувства я не испытывал уже очень давно. Твои странные глаза изучают меня, и я готов поклясться, что могу сосчитать мелкие травинки, из которых состоят твои ресницы, настолько ты близко. Мне стыдно и почему-то неловко. Но слишком хорошо. Теплый ветер ласкает нас. Ты выглядишь озабоченно и хмуро, и я вижу в тебе такого до боли знакомого себя, что это буквально выворачивает душу, заставляет трещать по швам. Мне не хочется об этом говорить, но... - Зачем ты пришел? - спросил Фёрн, и Финн ответил, стараясь не заикаться. Больших трудов стоит начать дышать ровнее. - Фёрн, надо поговорить. Твои воспоминания… Они являются и моей собственностью. И есть вещи, о которых Джейку и остальным лучше не знать… - Например о том, как ты наложил в штаны в первой битве? Или что ты моешься раз в месяц и сохнешь по Принцессе Жвачке? Об этом и так все знают. - Нет, - Финн мучился, бессознательно срывая листья с многострадальной Ивы, - Ты понимаешь. О чем. Я. Фёрн поднял травяные брови и открыл рот. - О том времени, когда я был твоей правой рукой, - они посмотрели друг другу в глаза, и Финна обжег его жестокий взгляд. Финн собрался с силами и встретил его взор с упрямством и вызовом. Фёрн улыбнулся и отвел глаза, продолжая уже более нейтрально. - И что. Кого это интересует? То, что ты дрочишь. Все этим занимаются. - Значит, это нисколечки не волнует тебя? - одновременно с надеждой и разочарованием спросил Финн, раскачиваясь взад-вперед. Фёрн странно приблизился, и Финн отчетливо почувствовал сильнейший запах травы и пряный - мокрого мха. - Ты так испугался, когда я… то есть, твоя рука... вышла из-под контроля. - Не надо, Фёрн, - еле слышно выговорил Финн. - Да, именно так ты говорил: “Нет, нет, не надо…”. - О мой Глоб, от тебя ничего не скроешь, - Финн покраснел, как волосы Пламенной Принцессы. Ком застрял у него в горле, в теле появилась неприятная слабость. Он не смог, почему-то, заставить себя ни зажать рот наглой копии себя, ни тем более ударить. - Фёрн… Там были только… только ты и я… - Финн задрожал от осознания, насколько близко ему это… существо… друг… брат… часть него самого. - И? Ты на что-то намекаешь? - Фёрн ухмылялся, как-то зло и беспощадно, и Финн уронил плечи, обессиленно вздыхая. - Нет. Я думал… А я, похоже, совсем не знаю тебя. Фёрн стянул капюшон, высвобождая тускло мерцающие в свете звезд волосы. На них распускались красные и белые цветы, вяли, за ними выстреливали новые побеги, усеянные бутонами, и снова проходили цикл жизни, облетая, чернея и умирая. - Зато я слишком хорошо тебя знаю. Я будто до сих пор прикован к тебе проклятьем, - выплюнул он то ли обиженно, то ли расстроенно. - Прикован?.. - Финн окончательно растерялся, - Но я не держу тебя. Ты можешь идти, куда хочешь. Глаза Фёрна, состоящие из множества пересекающихся друг с другом травинок сузились, внимательно и как будто подозрительно оглядывая парнишку, отчего тому стало не по себе. Я так не хочу разочаровываться в этой красоте, но она жестока. Жесток и ты, я только сейчас начинаю это понимать. Но тогда... От тяжелого цветочного запаха голова закружилась, я не помнил сам себя. Ты как-то ненормально влияешь на меня, и эти большие белые странные цветы у тебя на голове… Мне становится дурно, ты смеешься… Ты мог бы столкнуть меня тогда с дерева, но не смог. Действовать напрямик не в твоих правилах. Вместо этого ты зачем-то целуешь меня, и я совсем теряю голову. Я рассыпаюсь в прах, поднимаюсь, снова собираюсь и осыпаюсь, как седые деревья. Мне тревожно и грустно от всего этого, но я не останавливаю тебя. Твоя красота усыпила меня, и я согласился. Шепчешь что-то про тургор, как я заставляю тебя наполняться соком - я не понимаю половину, но весь покрываюсь красными пятнами. Твои губы как лепестки, ловкий, похожий на толстый лист язык проталкивается в рот, и я теряюсь, мне становится до нелепости страшно. - Сбежишь? - издевательский тон подстегивает, и я сам валю тебя на жесткие ветви, зарываясь пальцами в ароматную траву, протыкая твою плоть. Я скучаю по тем временам, когда меня можно было облапошить, сказав, что это любовь. Любовь к тебе - определённо самое худшее и болезненное, что я испытывал за всю свою жизнь. Ты пользуешься ей, а я радуюсь любой твоей положительной реакции… Но я не боюсь их, трудностей, я смотрю им в глаза. Позволь мне поухаживать за тобой, сделать тебе хорошо, и, быть может, тогда… Ты полюбишь меня. Финн разочарованно вздохнул, когда нащупал между ног лишь влажноватую траву. Но ему в ладонь ткнулся упругий побег, увенчанный бутоном, и он отдернул руку, боясь сломать молодое растение. Ещё немного, и тонкий стебель отвердел; полураскрытый цветок, похожий то ли на пион, то ли на тюльпан, гордо смотрел в небо. Финн осторожно дотронулся до соцветия пальцами, сразу понимая, что это нечто интимное, смущаясь и потея. Фёрн не подсказывал ему, что делать, лишь сверлил неопределенным взглядом, в котором читались насмешка и что-то ещё. Это “что-то ещё” Финн решил отдать на растерзание своей фантазии, опускаясь на колени и вдыхая сладкий, травянистый запах. Парень коснулся гладкого, слегка изогнутого стебля, едва не плача от напряжения. Он совершенно не представлял себе, что делать. Фёрн то ли фыркнул, то ли прыснул, поэтому Финн решил пробовать все, что приходит в голову. Мозолистые подушечки пальцев бережно скользнули вниз, к основанию, затем вверх. Он зарылся носом в цветок, утопая в его запахе, и Фёрн вздрогнул. Бархатистые лепестки облепили лицо юноши, когда он провел языком по пестику, собирая вязкий, прозрачный нектар. Цветок от его неловких действий раскрывался все сильнее. Продолжая водить пальцами по стебельку, Финн осыпал невесомыми поцелуями внутреннюю поверхность лепестков. Очень аккуратно он тронул рыльце пестика кончиком языка, чувствуя, как рот наполняется вязкой слюной - терпкой и сладкой. Фёрн охнул, схватил Финна за капюшон, отстраняя от себя, чтобы посмотреть в его потерянные, тёмные глаза. Лепестки с цветка медленно осыпались и скукоживались - он явно претерпевал какие-то метаморфозы. На месте соцветия выросла большая фиолетовая ягода, под её тяжестью стебель склонился к коленям Фёрна. - Это что? - испуганно спросил Финн, - Наш ребёнок?.. Фёрн захохотал так, что чуть не свалился с дерева. Плод покачивался прямо перед носом пунцового от смущения Финна. - Просто фокус. За тобой ужасно забавно наблюдать. Финн так не считал. Он скрестил руки на груди, хмуро глядя на свою травяную копию. Взгляд Фёрна смягчился, и он спрятал плод, чтобы не раздражать парня. Придвинулся и снова поцеловал, но на этот раз нежно, осторожно, точно усмиряя дикого зверя. Финн успокоился, отвечая на поцелуй. Он был приятный и прохладный, из-за чего он сам не заметил, как Фёрн уложил его на толстую ветку. Финн чуть подпрыгнул, чувствуя, как по бедру ползет нечто гладкое. Схватив это рукой, он понял, что это очередной побег Фёрна. Травяной парень отстранился, в его взгляде снова заискрилась насмешка, тонкая, как лезвие меча. Растение вывернулось из руки Финна, заползая ему под шорты, и он почти что удивлённо вскрикнул, но Фёрн зажал ему рот, поднося палец к губам. Финн кивнул - ему стало интересно. Мурашки холодной океанской пеной пробежались по его коже, когда пружинистая лоза начала слепо тыкаться в его кожу, ища вход. - Мы просто подрочим вместе, снова. Расслабься, - прошептал он у самого уха, касаясь шеи травяными волосами. Финн закрыл глаза, несколько раз глубоко вдохнул и направил лозу в себя. Фёрн прищурился - на растении что-то лопнуло, обдавая промежность и пальцы Финна липким соком. Юноша тихо застонал - лоза больше не нуждалась в его помощи, медленно и настойчиво вползая в его тело. Она разрослась, стала немного толще, отчего ногти Финна продрали травяную плоть. Фёрн моргнул. - П-прости, - выдавил он из себя, но Фёрн покачал головой, опускаясь на него всем телом и покусывая острыми, как шипы боярышника, зубами его шею. Тем временем, вёрткое растение замерло внутри него, давая привыкнуть к себе. Складывалось ощущение, что это что-то живое, независимое от воли Фёрна, но, конечно, это было не так. Для Финна не было в новинку то, что делал Фёрн, однако раньше это были его собственные пальцы или рукоять меча, но никак не упругий, чувствительный росток, изучающий его мягкими усиками изнутри. Он слегка приподнялся и нежно потерся о простату, Финн закусил губу и стиснул кулаки, стараясь изо всех сил думать о разных отталкивающих вещах, чтобы не кончить слишком быстро. Фёрн заметил его напряжение, и второй росток тут же обвил его член, жёстко стягивая у основания, перекрывая проток сперме. У Финна закружилась голова, купол неба куда-то завалился, пришлось усиленно дышать, чтобы не потерять сознание. Он боролся с собой, боролся со слабостью, чтобы только взгляд Фёрна не отрывался от него ни на мгновение. - Тише-тише, - проворковал Фёрн, зарываясь тёмно-зелеными пальцами в золотистые волосы - шапочка сползла с головы Финна. Финн медленно приходил в себя. Он провёл рукой по шелковистой спине, заползая ему между ног. Врываясь в траву пальцами, он ни с того ни с сего окунулся в нечто сырое и тёплое, вроде мякоти апельсина. Твои глаза зажглись, остро глянули вертикальными зрачками. Всего на мгновение, я думал, что мне привиделось. Я тогда не догадывался, что ты одержим. Не знал, что демон в тебе - лишь похотливое животное. Финн отмечал происходящее всполохами в своём сознании. Образы, ощущения, запахи, фантазии. Его сиплый, неохотный стон, приподнятые травинки на всем теле, роскошные белые цветы, ниспадающие с длинных стеблей “волос” и осыпающие меня лепестками. Я знаю, что ты чувствуешь запахи, прикосновения, объятия, знал, что ты чувствуешь что-то экстраординарное, раз хочешь и дальше продолжать это делать со мной. Я даже не раздет, а ты гол, как дитя природы. - Фёрн, - тихо позвал Финн, обессиленый переживаниями и слишком глубокими впечатлениями, - Фёрн, дай мне кончить. Фёрн закатил глаза и спрятал лицо в шее парня, осторожно выпуская член Финна из своих тисков, от чего первое время в нем пульсировала дикая боль. Лоза поёрзала немного и присоединилась ко второй, опутывая её и усиливая давление на простату. Финн выгнулся, так крепко прижимая к себе Фёрна, что порезался об острые края его травинок. Фёрн стонал, как обычный кончающий юноша, но Финн не представлял, что для него это такое. Он вытащил ослабшие пальцы из его нутра и поднес к лицу другую руку, слизывая с неё кровь. - Твой человеческий сок пролился на меня, - заметил Фёрн. - Не разговаривай, как инопланетянин, - пробубнил недовольно Финн, злясь на него за равнодушие. Фёрн долго хмурился, затем предложил: - Подорожник? Финн посмотрел на него и улыбнулся. Фёрн тоже улыбнулся - в этой улыбке не было ни ненависти, ни любви, ни одного знакомого Финну чувства. Возможно, она тоже была маской. Встав и вздохнув, он поправил одежду, схватил повисшую на сучке шапочку и, пробормотав “спасибо”, направился к себе в спальню, чувствуя громадное опустошение. Фёрн смотрел ему вслед, затем отвернулся, глядя на звёзды. "Ничего у нас не получится," - думал я. И не получилось.