Обещание

Мне всегда нравились её волосы.

Такие неаккуратно уложенные волосы, рано утром спутанные, а на праздники зафиксированные лаком. Рыжие, манящие, которые я любила перебирать в руках, когда она уютно посапывала у меня на плече. Я любила рассматривать их, с ними она была похожа на ту самую ведьму из страшных сказок. Такую чарующую, таинственную, она затягивала тебя в бездну, а ты не знал, что делать, потому что было поздно. Вот и меня поглотило.       Надо же, влюбиться в собственную сестру. А я была довольна, когда узнавала о том, что очередной парень хочет лишь секса, ему не нужна она сама, ему нужно лишь её тело. У меня же всё было совсем наоборот. Мне не нужно было её тело, мне нужна была она. Её улыбка, когда она веселится; её слезы, когда она плачет. Надо было, чтобы только я видела её чувства. В первый раз, чувствуя это, думаешь, что свихнулся. То что ты больной шизофреник и тебе скорее нужно лекарство.

А потом задумываешься, а нужно ли оно вообще?

Эта рыжая бестия ведь перед тобой, обнимает тебя и иногда в шутку даже целует в щеку. Какая к черту разница, что она родная старшая сестра. Кому какое дело, что ты ревнуешь её к парням, лучшим подругам, мимо проходящим людям. Зачем им знать, что ты готова запереть эту дьяволицу в комнате и никогда не выпускать, наслаждаясь её криками. Она ведь и вправду была воплощением ада. Каждое касание к её коже обжигало меня, будто я дотронулась неродного мне человека, а самого сатану. Я предала эту ведьму. Посмотрела в её зеленые глаза и потонула. Дико кричала от боли, от того, что не смогу вновь увидеть этот убийственный взгляд. Неизбежная смерть от зеленых глаз — такой диагноз дала бы мне мать, работавшая врачом. Хотя если бы я выжила, она бы задушила меня на месте, списав всё на тяжелый (неизлечимый) случай. Я бы могла назвать её волшебницей, но нет. Та дрянь была ненормальной колдуньей, не выпускавшей из своего омута. Вот и сейчас, она пришла ко мне в гости. В своём вечно-коротком платье красного цвета. Оно было таким вызывающим к действиям, разве она не боялась меня? — Привет, — поздоровалась она и потянулась обнимать меня, — ты моё солнышко~. — Отвали. Я не хотела быть с ней милой, чувственной и понимающей. Так бы я еще больше привязалась к ней. Вот и сейчас, отстранив от себя эту прекрасную нимфу, я прошла на кухню и поставила чайник. Вот, она сидит в нашей бывшей квартире, где когда-то жила со мной и матерью. Сейчас у неё другие заботы. Совершенно не касающиеся меня. — Мама еще на работе? — Она до десяти. — Понятно, …, а как ты поживаешь? Она продолжала спрашивать и спрашивать, ни слова не говоря о себе. Будто она ненужные пять копеек. Но она была большей частью. Такой большой, что я не могла ей это сказать. Не сейчас. — Ты-то как? — решилась я на вопрос. — Я… — она была не готова к заинтересованности её жизнью. — Прекрасно. В Питере, конечно, погода не сахар, но и я не ягодка. После своих слов, она подмигнула. Зачем, ты, твою мать, сделала это. Я не выдержала, я предала её. Но у нее были такие приятные, тонкие губы. Знаете, с привкусом малины. А пахло от неё алкоголем, возможно, поэтому она такая разговорчивая? Но пришло время её заткнуть. Грубо, властно и не щадя. Мне всё равно место в аду. Мне всё равно нечего терять. И вот, в этой маленькой, такой сейчас уютной и приятной комнатке, я поцеловала её. Неглубоко, слегка коснувшись губ. А представляете? Она ответила. Сестра всегда была такой горячей, но на данный момент её рот… он был слишком холодный. А мне ведь так захотелось его согреть. Мечтая хотя бы в сновидениях это сделать. А нет ведь, не сон. Я отшатнулась от нее и смотрела прямо в глаза. Потом неожиданные слезы, признание и эта теплая улыбка, которая мне очень была нужна сейчас всегда. Предназначенная только мне. Понимаете? Сейчас она перебирала мои волосы, пока я жалась у неё в коленках. Колени были изящные, худые и родные. Такие родные, блин. Но не потому, что она моя сестра, а потому, что я обнимала их. Прижимаясь всем телом, переполняемая чувствами, счастливая и невероятно растерянная. — Всё хорошо. Я тоже… После своих слов гостья согнулась, прижимаясь лицом к моим волосам. Она на данный момент была такой любимой, незабываемой и красивой, как никогда в жизни. Прошел час. Мы сели пить чай в тишине, обе с красными от рыданий глазами. — Тебе не идут слёзы, — усмехнулась бестия. — А вот тебе очень даже, — парировала я. Мы обе засмеялись. Правда, и сами не зная от чего. Может от чувств, что хранились в нас? А может, от дико не пониманимания, что недавно произошло. Плевать. Я поцеловала, она ответила. Всё, ничего странного. И неважно, что мы сестры. Мы любим друг друга. Правда, любить это больно. Вот так — особенно. Потому что холодно. Я готова расстрелять того, кто сказал, что в аду горячо. Тут невероятно холодно. Прошел еще час, она собирается уходить, обнимая меня на прощанье. Её руки уже не жгут, а ласкают. — Я завтра приду, обещаю! — Я так рада… Я впервые улыбаюсь ей. Вот так, легко и не натянуто. Она уходит, захлопывает громко дверь, оставляя меня одну. Её запах так хорошо ощущается, что я задыхаюсь. Сестра всегда выполняла обещания. Но только не зря говорят, обещанного три года ждут. У неё был самолёт этим вечером. (о чем мне сообщила мать) Ну, ничего. Кто-то же три года ждёт. И в настоящее время, этот кто-то       я.