Приятные милости

       В Питере зима. Прекрасное время года. Весь город как будто укутан в большое, белоснежное, мягкое одеялко. По улицам бегают детишки и играют в снежки. Некоторые из них лепят снеговиков или делают снежных ангелов. Это очень мило. Когда-то и вы так делали. В Питере красиво. Сегодня пятница и у Антона всего одна пара. Парень рассчитывал провести выходные вместе с друзьями, т.к Попов будет занят на работе и погулять с ними точно не сможет. На самом деле Шасту жутко хотелось провести время именно с ним. Нет, он любил своих друзей, хоть их было и немного, просто Арса он всё же любил больше. Эта любовь с каждым, да что уж там годом, с каждым днём становилась всё сильнее и сильнее. С каждым днём он замечал всё новые и новые детали в брюнете. Его привычки, повадки, то какой он когда зол, возбуждён... Пока Шастун размышлял об этом, телефон в кармане завибрировал, оповещая владельца о звонке.

Арсений

– Да? – Антош, милый, ты почему шапку не надел, м? – Так на улице же не холодно. – Да прям уж. На улице, блять, -23°, в смысле не холодно?? Ты заболеть хочешь, да? – Ну А-а-арс, – протянул парень, – я не заболею, у меня хороший иммунитет. – Слушай, горе ты моё луковое, я живу с тобой уже почти два с половиной года и прекрасно знаю какой у тебя иммунитет. – Ну из-за одного дня со мной ничего не случится. Всё, подхожу к универу, пока Сень. Парень скинул трубку до того, как Попов успел что-то сказать. На улице поднялся сильный ветер, мотая снег с одной стороны в другую. И на голову Антону.

***

       С пары Шастун возвращался с лёгкой болью в голове. Ему повезло, что Арс не заметил оставшиеся дома перчатки и шарф. Или Антон точно бы получил пиздюлей. Ближе к дому он почувствовал, что боль усиливается. Голова уже начала идти кругом, а всё тело ужасно горело, даже при том, что на улице далеко не -10. Казалось будто ноги вот-вот откажу и он рухнет прямо в сугроб, где будет валяться пока не замёрзнет насмерть. Хреново. Так. Этого ещё, блять, не хватало. Уже заходя в подъезд, Антону стало, мягко говоря, очень хуёво. Подниматься на четвёртый этаж так себе развлечение, когда даже стоять ровно не получается. Лифт? Сломался полторы недели назад. И всё никак руки у них не дойдут починить его. А Шастуну теперь подыхать на полпути до своей квартиры. Его мучительные попытки подняться заметила Инесса Витальевна, возвращавшаяся, по всей видимости, из магазина. – Господи, Антон! Ты чего делаешь? – Я иду домой, а на что это ещё похоже? – На черепаху. С тобой всё хорошо? – старушка подошла к Шастуну и заботливо положила руку ему на лоб. – Не совсем. – Горячий. Тебе, бедняге, может помочь надо? – Да, спасибо, не помешало бы... – Хорошо, сейчас Арсюшу позову, погоди немножко. – Нет! – парень произнёс это непроизвольно громко, создавая гулкое эхо во всём подъезде. – Тьфу на тебя, зачем так горланить? Так и думала что вы поссорились. – Да не ссорились мы! – Антош, не кричи. Давай ручку, – она слегка нагнулась, – помогу тебе доковылять до дому. – Благодарю, Инесса Витальевна.

***

       Ну что ж. Просить помощи у старушки с тяжёлыми пакетами, да и к тому же которая сама плохо ходит – не лучшая идея. Подъём показался Шастуну целой вечностью. Но вот он, целый и почти невредимым лежит на диване в зале, смотрит какой-то фильм на телевизоре и пьёт горячий малиновый чай. Всё бы ничего, но головная боль так и не прошла, хотя всё же немного затихла. Тело продолжало гореть и одновременно трястись от холода. Твою мать. Я всё таки заболел, да? Так Антон провалялся, практически не вставая, до вечера, пока не услышал шум ключей из замочной скважины. Попов вернулся с работы, и теперь юноше нужно вести себя как самый здоровый человек в мире. – Тош, я дома. У тебя всё нормально? – мужчина отряхнул куртку от снега и повесил её на место. – О, Сеня, – прозвучало из комнаты хриплым голосом, – я соскучился. – Ты спал? Я тебя разбудил? – Арс прошёл в комнату, наблюдая как Антон укутываться в плед и трясётся как банный лист. – А.. да, я спал. Ну то есть дремал, ничего страшного. – Ты дрожишь. – Я просто замёрз. На улице, знаешь ли, очень холодно. Арсений скинул с себя пиджак, после подошёл к парню и поцеловал его в лоб. – Твою мать! Да у тебя температура! Господи, Антон, ну я же говорил тебе о твоём "хорошем иммунитете". Голова сильно болит? Кружится? – Прости, Арс. Я не думал что заболею всего за пару часов проведённых на улице... – А вот я как раз так и думал. Лежи, я принесу тебе воды. И лекарство. Попов направился на кухню, попутно слушая жалостливые стоны Шастун о том, как сильно он не любит пить всю эту дрянь. – Ты ей тоже не нравишься, Антон.

***

– Давай, солнце, скажи «А-а-а». – Зря стараешься, Арс. Я эту хрень пить не буду. – Тоша-а-а, – он поднёс ложку ко рту парня самолётиком. – А-а-ам. Юноша сморщился от нового вкуса лекарства, что он уже пил примерно месяца полтора назад. – Фу блять, лучше бы оставили ту, синюю коробочку, а то это ещё отвратнее. – Прости, но без него никак. Хочешь чего-нибудь вкусненького? – Пироженки. И торт. Большой. – У тебя жо.., гм, попа не слипнется? – Ну пожалуйста, – парень посмотрел на Арса своим коронным взглядом а-ля «я кот из Шрэка» – Да ты смеёшься. Блять, не смотри на меня так. Антон. Хватит. Агх, ладно, ладно. Но торт куплю небольшой. – Спасибо, Сеня, люблю тебя. – Шастун приподнял голову, ожидая поцелуя. – Ах ты маленький засранец. Иди сюда.

***

       Под утро Арсений и Антон заснули в обнимку, закутанные в плед, а на рядом стоящем телевизоре шли утренние мультики. Плевать, что Попову через пару часов на работу. Ведь он в любом случае возьмёт отгул. А потом его, возможно, снова уволят с очередной работы. Просто всё потому, что Тоша болеет не реже, чем раз в два-три месяца. Вне зависимости от погоды (Даже не понятно как у него это получается). А Арсений просто не может оставить этого кота одного дома. Берёт отгулы. Постоянно берёт отгулы. Его увольняют. Он ищет новую работу. И опять по новой. По такой схеме брюнет уже сменил около пяти работ. Две из которых были достаточно прибыльными. Но как можно думать о деньгах, или вообще сконцентрироваться на работе, когда в голову будут лезть мысли о том, что сейчас его Тоша, его солнышко, один дома. Один. Ему никто не поможет в случае плохого самочувствия. Он будет страдать один. От этого даже слёзы наворачиваются. Просто Арсений уже всё решил. Ничто и никто не будет в его жизни при выше Антона. Никогда.