Аллура Макклейн

Лэнс сидел у себя в комнате. Пытался расслабиться, отбросить мрачные мысли, но у него это почти не получалось, как бы он ни старался. В космосе уже черт знает сколько длится война, которая влечет за собой смерти, беды и горести, которая могла коснуться и Земли (об это было думать страшнее всего), из-за которой постоянно приходится рисковать жизнью, и в такой обстановке оставаться бодрым было очень сложно. Конечно, Макклейн мог бесконечно отшучиваться, подтрунивать над собой и остальными, улыбаться, но делать это становилось все тяжелее. Одна из немногих вещей, которые держали Лэнса на плаву и помогали не только не расклеиться, но и поддержать остальных — это симпатия, которая, к счастью или к сожалению, потихоньку разгоралась, словно лесной пожар, и превращалась в любовь: сильную, страстную и в то же время какую-то дурацкую и наивную. Да, именно, что дурацкую, потому что и так было понятно, что между Лотором и Аллурой давно уже пролетела та самая искра, они влюбились друг в друга, скажут об этом друг другу, поженятся, когда война закончится, станут символом мира и содружества, бла-бла-бла. Она ведь принцесса, в конце концов, Лотор ей подходит куда больше и по происхождению, и по статусу. А что Лэнс? Лэнс — обычный земной парень. Даже не принц какого-нибудь захудалого королевства. Они после войны и остаться вместе не смогут: Аллуре нужно будет остаться здесь, Лэнсу — вернуться домой к семье. Отношения на расстоянии — это, конечно, повсеместная практика, но не настолько же. Интересно, и как бы мама отреагировала на заявление сына о том, что его избранница — это прекрасная принцесса-инопланетянка, оставшаяся где-то далеко-далеко в космосе после войны, в которой они оба участвовали? Лэнс даже улыбнулся, но быстро сник: это было бы смешно, если бы не было так грустно. Лэнс открыл дневник, который он начал вести еще в Гарнизоне: потрепанную записную книжку… что забавно, с синей обложкой. Каждый раз, когда Макклейн смотрел на нее, он волей-неволей допускал мысль о том, что, ему, как и всем остальным, было предначертано пилотировать именно своих львов. Нет, ну серьезно, что если бы они не нашли тогда Широ? Не узнали о Вольтроне? Что бы сейчас было? И тут же сопутствующая мысль: была ли жива Аллура? Лэнс быстро пролистал все старые записи (они все были обрывочные, потому что их автор, по правде говоря, халтурил и зачастую пропускал какие-то дни или оставлял записи длиной в одно предложение), не желая их перечитывать, остановился на свежей странице. Задумчиво погрыз ручку, и так ни на что не похожую, а затем быстро написал: Аллура Макклейн. Чуть наклонил голову вбок, прикидывая, как это смотрится и звучит. Немного странно, но не сказать, чтобы плохо. Лэнс бы приставил к своему имени фамилию Аллуры, если бы только знал ее. Он поразмышлял еще немного и неожиданно для самого себя смутился. В том, что он делает, нет никакого смысла. Это глупо. Да и если кто-нибудь наглый и любопытный найдет дневник и прочитает… Нет, конечно, все прекрасно видели, как Лэнс, никого не стесняясь, подкатывал к Аллуре и в открытую флиртовал с ней. Но чем серьезнее становились чувства, тем более личными они становились. Флиртовать Синий паладин стал намного реже, почти перестал, к облегчению всей команды, а вот втайне ото всех прикидывать, пошла ли бы Аллуре его фамилия, или думать о взаимоотношениях Лотора и Аллуры, или размышлять о своей собственной важности для нее — все чаще. Лэнс зачеркнул написанное, затем — еще раз. И еще. А затем — вздохнул, отложил дневник, в котором в итоге ничего толкового и не написал, и улегся на кровать. Но заснул не сразу: долго еще думал о войне, Лоторе, Аллуре, Земле, а еще — о всяких глупостях, вроде той же фамилии. *** Тренировка прошла успешно: Лэнс чувствовал себя уже немного увереннее, чем каких-то там пару занятий назад, и, как ему казалось, он уже мог неплохо управляться с мечом, в который трансформировался его баярд. Макклейн в деталях помнил, как это произошло в первый раз, и помнил их разговор с Аллурой; помнил ее фразу: «Тебе еще многому предстоит научиться». Улыбнувшись этим воспоминаниям, Лэнс плюхнулся на пол и облегченно выдохнул. Эти тренировки изматывали, но зато прогресс радовал.  — Лэнс, ты снова тренировался? Макклейн вздрогнул и повернул голову. Перед ним стояла Аллура: как всегда, красивая, спокойная, статная, дружелюбная — будто бы на ее плечах не лежала тяжким грузом ответственность за корабль, жизни паладинов, попытки установить мир и покой во всей Вселенной. Ей было, наверное, тяжелее, чем другим членам команды, но она держалась — и это было одним из тех качеств, которыми Лэнс беспрестанно восхищался. В сердце что-то екнуло от одного лишь ее появления.  — Да, — Синий паладин поднялся и улыбнулся, — Ты ведь сама говорила, что мне ещё многому предстоит научиться. Ну, и мне ведь нужно обойти в этом умении сама-знаешь-кого, — он усмехнулся. То была шутка: Лэнс уже не ставил перед собой цели переплюнуть Кита. Уже не было смысла соперничать, ведь сейчас нужно сражаться бок о бок, поддерживать друг друга… В общем, всякое такое. Причины были очевидны. Аллура это поняла и тихо хихикнула. Она сейчас тоже проходила через нелегкий период, даже если опустить проблемы, связанные с защитой Вселенной. Ей был по-настоящему симпатичен Лэнс, и она не могла себе признаться в том, что это похоже на любовь. К Лотору Аллура тянулась как к тому, кто ее полностью понимает, и, более того, она считала своим долгом заняться возрождением Алтеи, установлением мира во всем мире — а это можно было сделать лишь вместе с Лотором. Чем-то это было похоже на брак по расчету, который, конечно же, еще не состоялся, и Аллура отдавала себе отчет в том, что она была бы счастлива с Лэнсом. Подобные мысли выматывали ее каждый день, заставляли постоянно взвешивать «за» и «против», копаться в себе — и не приходить к точному ответу. Наедине с собой Аллура сначала пыталась относиться к этому вопросу несерьезно, например, что-то спрашивать у ручных мышек по этому поводу, но в какой-то момент ей это перестало удаваться. Если бы только Лэнс и Аллура однажды поняли, как они похожи, все их немые вопросы отпали бы сами собой. Они оба привыкли брать на себя больше, чем могут вынести, оба привыкли улыбаться, даже когда очень тяжело, оба иногда дурачились, а иногда оказывались единственными думающими и серьезными людьми в команде. И оба совершенно запутались в себе и собственных чувствах, потому что не привыкли о них думать. Лэнс сейчас казался Аллуре особенно красивым — если не считать этих дурацких человеческих ушей, к виду которых она так и не привыкла. Вконец умотанный, но со своей фирменной заразительной улыбкой, с этим добрым, искренним, уставшим взглядом голубых глаз — сейчас его хотелось поцеловать больше всего на свете. Аллура всячески пыталась прогнать эти мысли, а Лэнс удивленно вскинул брови, не понимая, почему она так долго смотрит на него и молчит. Он сам смутился из-за этого и решил отшутиться:  — Ты пленена моей красотой? Хотелось ответить, что да, но Аллура держалась до последнего — сама не понимала почему. Может, боялась чего-то или не хотела терять лицо. Но с другой стороны… Зачем все это? Ну вот зачем? И без того полно проблем и забот, если еще и запретить себе проявлять чувства, совсем жить станет тяжело. Может решиться, может решиться на что-то, может… Может, хватит обманывать себя? Да и Лэнса тоже? Руки пытающейся набраться решимости Аллуры сжались в кулаки, и ошарашенный Макклейн посмотрел на Аллуру, пытаясь понять, что у нее сейчас творится на уме.  — Еще чего, — усмехнулась принцесса, подошла к Лэнсу ближе и едва-едва, совсем легко, поцеловала его в щеку. Это было похоже даже не столько на поцелуй, сколько на легкое прикосновение губ, но Макклейну хватило этого для того, чтобы сильно и заметно покраснеть. Сначала он вытаращился на Аллуру, потом опустил взгляд и замер. Мысли перестали быть хоть сколько-нибудь рациональными: теперь в голове у Лэнса творилась какая-то каша, состоящая из домыслов, воспоминаний, догадок — всего. Что же сделать, что же сказать, что же сделать, что же сказать… Пошутить? Нет, черт возьми, Лэнс, соберись, не время для шуток, поцеловать в ответ? Нет, это будет как-то странно, что сказать, что сделать…  — Иногда я примеряю свою фамилию к твоему имени и прикидываю, красиво ли это звучит, — выпалил Лэнс. Он не подумал, вот вообще не подумал: так смутился и растерялся, что выдал то, что в голову пришло. Как же тупо, господи, как же это тупо… Лэнс опустил взгляд. Сейчас он выглядел не столько смущенным или воодушевленным, сколько потерянным и пристыженным. Это было правда очень глупо. Сейчас Аллура посмеется и пойдет по своим делам, и больше уж точно никогда не посмотрит в сторону Лэнса: будет вспоминать этот провал и думать о том, какой он идиотский.  — Аллура Макклейн, ты хочешь сказать? Звучит неплохо. Лэнс поднял взгляд, не веря в то, что он слышит. Аллура улыбнулась одновременно смущенно, хитро и очень ласково. На душе у нее стало вдруг легко: ненадолго, конечно, наверное, потому что потом все эти метания продолжатся, но пока ей вдруг стало очень хорошо. И Лэнсу, на самом деле, тоже: он, пускай и не отошел до сих пор от шока, вдруг почувствовал себя счастливым-счастливым — как будто окрыленным.  — Удачи с тренировкой, — добавила Аллура и, еще раз взглянув на Лэнса, покинула зал, оставив того наедине с самим собой. Ну что ж, сейчас, конечно, было бы неплохо еще потренироваться, но Макклейну было совсем не до этого. Ведь, как оказалось, эти чувства совсем уж и не такие дурацкие?