Ебаный ублюдок, как ты меня бесишь

Меня раздражает эта отвратительная песня, которую ты включаешь каждое, блять, утро и не выключаешь до поздней ночи. «Killing me softly», — орет баба с ужасным голосом, а ты качаешься под неё в молчаливом и невероятно тупом экстазе, раскидывая вокруг сигаретный пепел и размахивая руками. Я всё ещё с содроганием вспоминаю ту кашу, которой ты кормил меня на нашем первом «свидании: овсянка, мать его, с морепродуктами. Я хотел швырнуть её тебе в лицо, чтобы ты подавился, захлебнулся в этом отвратительном продукте для конченых извращенцев. А подвал? Попробовал бы хотя бы раз поспать на этом блядском полу, мразь. Знаешь, у тебя есть хреновая привычка обгладывать до костей и оставлять кожу, обваривать голые нервы своими плевками и наслаждаться, взглядом как бы говоря: «Привыкай». Чего только стоит эта хуйня с маленьким столиком на кухне? Я тебе, блять, чё, мамка твоя? Я бы добровольно лишил себя твоей компании. Слишком невыносимо существовать, как пёс, ждущий твоей руки. Ты не хочешь меня отпускать. Ты также не готов подпустить меня. Ну и куда деваться, скажи? А вся эта муть, все эти бабы реально ведутся на то, как ты обкуренный выходишь в толпу и шутишь свои мегаплоские шутейки? У тебя на лице ведь написано, что если ты не самоубьешься сейчас, то спустя секунду ты отберёшь у охранника пушку и случайно выстрелишь себе в глаз. Ну, та тёлка с сердечком на ебале повелась, наверно умственно отсталая или что-то типа того. На самом деле, я не был влюблен в тебя, никогда тебе не завидовал. Я смотрел на тебя тогда, в колледже, и охуевал с твоей наглой рожи. Меня всё это раздражает, раздражает до зубного скрежета, до выкуренных до фильтра сигарет и разодранных, сломанных остатков моих бедных нервов.