Pain

В этом мире все слишком сложно и запутанно, но в то же время просто до безобразия. В этой вселенной у тебя есть соулмейт, родственная душа, которому ты принадлежишь. И, вроде бы, ничего страшного. Все так сказочно и хорошо, что и переживать нет причин, не правда ли? Но вот одна загвоздка - если ты оскорбляешь свою пару, неважно, в лицо или за спиной, она страдает от твоих слов. Даже плохая мысль в сторону соулмейта приносит ему боль и увечья. От маленькой царапины, оставленной проблеском раздражения, до глубоких рваных ран ненависти. Были зарегистрированы множество случаев смертельного исхода от болевого шока или потери крови. Странный способ привязать людей друг к другу. Но вселенной всегда было на это плевать. Как и на то, кого связывать узами вечного единства, будь то мужчина или женщина. Дерек всегда презирал эту связь и был благодарен судьбе, что он не обременён ей. После гибели своей семьи и сумасшествия родного дяди, он вообще сомневался, что способен на какие-либо чувства, кроме безразличия и ярости. Да, он привязался к волчатам и с маниакальным упорством продолжал оберегать их от опасностей, но это базовый инстинкт. Альфа обязан заботиться о членах стаи, пусть они так часто и мотали ему нервы. Особенно МакКолл со своим гиперактивным дружком. От того всегда тянуло лекарствами, беспокойством и запахом едва засохшей крови из-за постоянно появляющихся царапин. Учитывая неловкость пацана, Дерек удивлён не был. Но волк, вопреки мнению человека, тянулся к долговязому нескладному подростку, умиротворенно ворчал, когда тот находился поблизости и насторожено замирал, стоило только Стилински прийти с очередным пластырем на худых запястьях. Однако, после того, как тот пару раз помогал им в передрягах, вытаскивая их пушистые задницы в последний момент, Дерек признал, что толк от него все же есть. Да и волчата любили пацана, с неловкой улыбкой приносящего в лофт немного домашней еды. Поэтому когда Стайлз в очередной раз с воинственным видом засобирался вместе с ними на разборку с одичавшей омегой, Дерек решительно преградил ему дорогу, одаривая хмурым взглядом. Волчата ждали внизу, а Питер, как и всегда, задерживался в своей комнате с Айзеком. – А ты куда собрался? – С вами. Куда ж ещё, волче? – Ты не пойдёшь. – Почему? Стилински нахмурился, будто бы действительно не понимал, в чем проблема, и Дерек сложил руки на груди, окидывая того не читаемым взглядом. Хейл никак не мог понять, почему Стайлз всегда так рьяно нарывался на неприятности. Да, по большей части, он оказывался полезен, но в ситуации со взбешенным омегой мог только пострадать. Дерек сумел бы сказать пацану, что его помощь не нужна, в мягкой форме. Но годы замкнутости в себе и отсутствие каких-либо навыков светского общения взяли своё, и оборотень не стал заморачиваться с этим, справедливо решив, что Стилински от грубости не развалится. – Потому что ты там не нужен. И ты не идёшь. Хейл обошёл парня, не смотря тому в лицо, но остановился у двери, услышав тихий голос. В воздухе резче запахло кровью, и волк внутри взволнованно принюхался. – Что я тебе сделал, Дерек? Я просто хочу помочь. – Помочь чем? Ты просто человек, Стайлз, понимаешь? Ты не можешь принести ничего, кроме очередных проблем стае. Они отвлекаются на тебя и подставляются. Так что сделай одолжение - не будь обузой хоть один раз. Ощутив волну чужой боли чувствительными рецепторами, Дерек озадачено нахмурился и обернулся, тут же ошеломлённо выдыхая. Стайлз стоял на том же месте, привалившись спиной к стене, и прижимал правую руку к боку. Светлая ткань потемнела от крови и между пальцами медленно просачивалась густая красная жидкость. Не осознавая своих действий, Дерек оказался рядом с подростком в следующее мгновение, взволнованно осматривая его на наличие других ран. Несколько свежих царапин расцветали на ладонях, едва заметный синяк виднелся за воротником рубашки, а бок все ещё кровоточил. Хейл попытался коснуться кожи Стайлза, но тот раздраженно отбросил его руку своей бледной холодной ладонью. – Отвали. Привычный звонкий голос был пропитан безграничной усталостью и раздражением. Неожиданно на левом запястье почувствовалось слабое жжение, и Дерек скосил взгляд на собственную руку только для того, чтобы увидеть заживающую свежую царапину. После всего, что Хейл наговорил парню за все время их знакомства, тот даже не мог злиться на него по-настоящему, и это осознание накатило на оборотня удушающей волной. Стайлз болезненно застонал, начиная аккуратно съезжать по стене на пол, и Хейл машинально подхватил его, игнорируя слабые протесты. Он постарался не акцентировать внимание на том, как естественно его широкая ладонь легла на худую спину, будто они уже не раз проделывали это действие. По руке, коснувшейся оголенного участка кожи шеи, моментально поползли черные струи. Дерек поморщился - боль соулмейта всегда ощущается острее, чем у других. Так ему говорила мать. Волк радостно фыркнул, будто насмехаясь над тупостью человека, столько времени не понимающего, что родственная душа находилась у него буквально под носом. Хейл раздраженно процедил сквозь зубы "идиот", и Стайлз снова болезненно выдохнул, откидывая голову на спинку дивана, куда его усадил оборотень. Дерек едва подавил порыв выпустить когти во что-нибудь или в кого-нибудь, чтобы унять все возрастающее беспокойство. Аккуратно приподнял край рубашки, чтобы увидеть глубокий кровоточащий порез. Через мгновение в комнату влетел взъерошенный Скотт, подозрительно принюхиваясь. Едва глаза МакКолла наткнулись на друга, оборотень рванул на улицу. Хейл слышал, как быстро открылась и закрылась дверца старого джипа. Скотт, игнорируя альфу, подошел к вяло моргающему Стайлзу и раскрыл принесенную аптечку, так профессионально накладывая повязку, что Дерек осознал, что подобное происходит далеко не в первый раз. И тут же почувствовал себя сволочью. – Что ты наговорил ему? –не поворачивая головы к альфе, прошипел МакКолл, едва сдерживая рык. – Ты знал об этом? – Все знали. Кроме тебя, очевидно. Кое-кто слишком зациклен на жалости к себе. Дерек не нашел в себе сил даже привычно рыкнуть на зарвавшегося бету, и лишь выдохнул, прикрывая глаза. Волк внутри недовольно ворчал при виде чужого человека, касавшегося раненой пары, но послушно сидел на месте, понимая, что это необходимо. – Он должен был сказать мне. Скотт только раздраженно фыркнул, заканчивая с перевязкой, и аккуратно помог другу сесть удобней. Дерек едва остановил себя от порыва отправить МакКолла в полет из окна, и эти собственнические мысли, возникающие в его голове помимо воли, почему-то приносили нездоровое удовлетворение. – Я заберу его после разборки с омегой, – проговорил Скотт, закрывая аптечку, – и, пожалуйста, воздержись от своего привычного убийственно-хмурого настроения. – Ух ты, Скотти, мне нравится этот тон, – вдруг послышалось со стороны дивана, и Хейл повернул голову, чтобы посмотреть на пришедшего в себя парня, но тот упрямо отводил глаза в сторону, – я буду в порядке, иди и наваляй плохим парням. – Ты же в курсе, что омега только одна, Стайлз? – Знаю, но так круче звучит. МакКолл улыбнулся, бросая последний взгляд на друга, и направился на улицу. Повисла напряженная тишина. – Ты нужен стае. Иди. Стилински тихо выдохнул и завозился, пытаясь подняться. Непривычная немногословность резала слух, и Дерек, не думая, положил тяжелую ладонь на чужую грудь, пресекая дальнейшее движение. – Питер со всем разберется. Будто в доказательство сказанного, дверь комнаты отворилась, и из нее в направлении выхода прошел Питер, ухмыляясь в сторону племянника. Айзек, идущий за ним, бросил взволнованный взгляд на Стайлза, но не остановился, тоже выходя на улицу. Шаги волчат постепенно удалялись в сторону леса. – Почему ты не сказал? Это важно, я мог ранить тебя еще хуже. – Да уж, вежливым и милым тебя не назовешь. – Стайлз. – Не знаю. Я хотел, но у тебя и так проблем хватает. – Ты не проблема. – Оу, правда? Ты сказал иное буквально несколько минут назад. – Это другое. Теперь я... – Неожиданно воспылал ко мне теплыми чувствами? – Язвительно проговорил парень, наконец, заглянув ему в глаза. – Мне не нужна твоя жалость, Хейл, а свое отношение ко мне ты выразил достаточно ясно, причем несколько раз. Стилински попытался убрать чужую руку с груди, и Дерек неожиданно почувствовал тепло в грудной клетке, наблюдая за его стараниями. Почему-то это казалось таким правильным. То, что именно этот неугомонный и упертый человек оказался его соулмейтом. У альфы возникло ощущение, что только сейчас у него открылись глаза, будто до этого момента он жил в пустом и сером мире в ожидании чего-то или кого-то. Как оказалось, ждал он именно того, кто сейчас так старательно пытался уйти от разговора. Выдохнув, Дерек наклонился ближе к парню, кладя свою ладонь на бледную щеку, побуждая поднять взгляд. То, как моментально напрягся под прикосновением Стайлз, заставило внутреннего волка сожалеюще заскулить. Ничего, у него теперь достаточно времени для того, чтобы Стилински привык к касаниям и взглядам, которых будет немало. – Мне очень жаль за мои слова и за то, что они причиняли тебе боль. Но мы связаны, Стайлз, и я не хочу, чтобы эта связь разрушила нас. Знаю, что с соулмейтом тебе не повезло, но дай мне шанс исправить это. Стилински выдохнул, немного расслабляясь, и едва ощутимо прижался холодной щекой к все еще лежащей на его лице ладони. Явно не привыкший к тому, что Хейл в состоянии говорить так много слов за раз, парень слегка удивленно рассматривал сидящего перед ним оборотня и вдруг улыбнулся. – Если честно, я ожидал, что ты выгонишь меня или что-то типа того, когда узнаешь, – Дерек поморщился после этих слов, но промолчал, начиная легонько поглаживать большим пальцем чужую кожу, забирая все еще гуляющую по организму боль, – и мне очень даже повезло, мой соулмейт горяч, как солнышко. А с некоторыми проблемами я разберусь, Стилински не привыкли сдаваться. Дерек фыркнул, расслабляясь следом за парнем. Так долго не испытываемое удовлетворение разливалось по телу приятной волной. – Не сомневаюсь в этом.