Моя первая любовь

      Закрыв глаза, парень изо всех сил мечтал, чтобы происходящее с ним скорее закончилось. Но ещё сильнее он мечтал потерять на время слух, дабы не слышать звонкого женского щебетания, так чётко выбивающегося из всеобщего галдежа, царящего в гримерной.       Его щёки усиленно мажут тональником, дабы скрыть неровности кожи, так и не прошедшие по достижению двадцати лет. А он вслушивается в разговор пары, сидящей неподалёку на диванчике.       – Джун-а, переведи, что здесь написано. Я купила такой милый ежедневник, а тут столько на китайском – мне любопытно.       Кисть с самым ярким блеском, который только позволен парням, касается губ, дабы хоть как-то сместить акцент с простуды, снова появившейся по их контуру. В зеркале напротив парня, что освещалось множеством ярких лампочек, отражалась она, весело смеющаяся над шутками мемберов. На губах девушки розовая помада, делающая их ещё более привлекательными, и он отводит взгляд, дабы его заинтересованность не стала заметной. Едва не закусывает собственные губы, невольно стараясь спрятать болячку, и зажмуривается.       – Хансоль, ты не поможешь достать вон ту коробку?       Стоя на цыпочках, она безрезультатно тянется наверх, а мне всего лишь стоит немного поднять руки и вещь у меня. Неловкие, хаотичные движения, заставляющие нас столкнуться, и предмет почти летит на пол. Наши пальцы невольно переплетаются, когда мы обхватываем коробку, а мой взгляд бегает по её лицу, что находится ко мне слишком близко. От волнения провожу языком по губам и чувствую маленькую корку, покрывшую очередную ранку на моём лице. Никогда я ещё ненавидел так свою болезнь, отобравшую у меня самый желанный на свете поцелуй.       – Вернон, можешь позвать следующего, с тобой на сегодня всё. – Над ухом раздался громкий голос, от чего парень слегка вздрогнул и распахнул глаза. Слабо кивая и сползая со стула, на ходу надевая на мизинец кольцо, он повернулся к сидящим на диване. Они уже не смеялись, а что-то негромко обсуждали и сидели так непозволительно близко друг к другу, невольно сталкиваясь пальцами, тыча ими в иероглифы.       – Хён, твоя очередь. – Парень немного резко толкнул Джуна в плечо.       – А дневники в следующий раз покупай хотя бы на английском, чтобы понимать написанное. – Потемневший взгляд обратился к девушке, что уже не улыбалась. – Надеюсь, твоих знаний хватит. – Быстрыми шагами он пересёк комнату, словно погружённую в вакуум, почти вылетая в коридор.       Кажется, в двадцать лет ты всё ещё продолжаешь быть придурком, но уже окончательно и бесповоротно влюблённым. А внутри всё жжёт от ревности и злости. Наверно, это у всех так, да?