Моя первая любовь

      Весь вечер Вернон был словно сам не свой: всё валилось из рук, а голова раскалывалась, ни на чём не давая сосредоточиться. Он бесконечно прокручивал сегодняшний разговор на парковке, всё больше погружаясь в пучину вопросов без каких либо ответов.       За всё время дороги домой нуна не сказала ему больше ни слова, а парень не решался даже взглянуть на неё – что, если между ними всё закончилось так и не успев начаться? Вернон проклинал свою нерешительность и нервозность, из-за чего их разговор пошёл совсем не так, как он рассчитывал. Хотя, на что он вообще мог рассчитывать? Что после его неумелого псевдопризнания, она бросится к нему на шею и на всё согласится? Абсурдно, неправдоподобно, смешно.       Однако ещё больше Вернону не давал покоя тот взгляд девушки, стоило парню приблизиться к ней вплотную. Юноша буквально сходил с ума, покрываясь приятными мурашками, вспоминая, как ледяной взгляд нуны сменился обжигающим и непривычным, пробегающим по его шее и обнажённому участку груди. Что это значило и значило ли вообще? Действительно, миллионы вопросов, и Вернону казалось, что он не решит их никогда.       Он устало потёр глаза, садясь на свою кровать. Общежитие галдело как никогда: каждый старался перекричать друг друга, желая донести свою, как казалось, самую важную мысль. А на вершине звукового хаоса восседал Бу Сынгван, голос которого Вернон отчётливо слышал даже в своей самой дальней комнате. И он беспокоил парня ничуть не меньше. Нет, не голос - сам Сынгван, что полдня подозрительно косился на Вернона, разглядывая его до самых мелких деталей.       Рэпер не имел ни малейшего желания разбираться, видел ли Гван сегодня что-то большее – всё, что его волновало – какие отношения связывают вокалиста и нуну. Слишком много взглядов, слишком много разговоров и нежностей между ними. А это ласковое «Сынгван-и» до сих пор стояло у Вернона в ушах. До чего же приторно!       Вернон обессилено упал на постель – может быть, он уже опоздал? Нет-нет, бред какой-то! Сынгван уж точно не во вкусе нуны. Но если задуматься, а кто вообще в её вкусе?       Резко сев, парень напрягся – за эти три года он так и не выяснил идеальный тип девушки, наивно полагая, что такие как Вернон по умолчанию должны ей нравиться. Что ж, плюс один к тому миллиону вопросов, что накопились в его голове. Чудесно!       Поднимая взгляд на дверь, Вернон увидел Джошуа, что держал в руках что-то яркое и красивое, заставляя парня вынырнуть из болезненных дум.       – Джош, что это у тебя? – Вернон заинтересованно рассматривал содержимое в руках хёна.       – Это? Письма фанатов – люблю почитать перед сном. Очень успокаивает, кстати. – Парень многозначительно указал на кипу конвертиков и листов. – Может, и ты почитаешь? А то, ты сегодня нервный. Случилось что? На съёмках?       Вернон, чьи мысли сейчас заняла очередная сумасшедшая, но такая любопытная идея, не сразу расслышал вопрос.       – Что? А, нет, всё окей. Я… слушай, хён, спасибо за идею. – Парень засуетился, подскакивая со своего места. – Я обязательно попробую. Спасибо! – Вернон легко хлопнул Джошуа по плечу, на ходу сгребая все свои письменные принадлежности и буквально вылетая из комнаты.       – Кажется, он не читать, а писать письма собрался. – Джош улыбнулся сам себе, устраиваясь поудобнее и открывая первое письмо в розовом конверте.       Настенный циферблат маленькой репетиционной показывал половину третьего ночи. Шумное общежитие давно погрузилось в сон, не замечая парня, усердно выводящего хангыль на более менее красивой бумаге, найденной у него. Очередной листок комом полетел на пол, а юноша, чертыхаясь, откинулся на жёсткую спинку стула.       «Да что же это такое!» – Вернон отбросил ручку, устало глядя на бумажные комки, коих на полу и столе было уже больше десятка.       Мысли путались между собой, как никогда не выстраиваясь в правильные строчки. То он был слишком груб, то слащаво мягок, то навязчив, то холоден и будто бы равнодушен. Сейчас парню казалось, что нет на свете слов, что описали бы его чувства к нуне. Что было бы лучше, если бы она просто всё сама поняла и ответила на его немые вопросы. Но так же ведь не бывает, да?       Максимально тихо, дабы никого лишнего не разбудить, Вернон прокрался на балкон. Ночной майский воздух, дующий из небольшого окна, освежал, и парень, сильнее кутаясь в любимую толстовку, окинул взглядом многочисленные огни, что были видны из их квартиры. Для полноты картины ему бы ещё закурить, да только он никогда таким не баловался, и взять было не у кого – парни сигаретами тоже как-то не увлекались.       Достав телефон, парень уставился на список быстрого набора, где номер нуны был одним из первых. Тоска вперемешку с едва уловимой надеждой окутывала всё внутри него, заставляя отчётливо ощущать собственную беспомощность перед огромным чувством любви, накатившим без предупреждения. Рассказать было некому – что-то подсказывало, что никто из одногруппников не должен знать о том, как Вернон погряз в тайной любви к их менеджеру.       Борясь с желанием набрать заветный номер, юноша спрятал телефон в карман и поспешил вернуться в квартиру. Чистый лист, другая ручка и новые мысли – бездумно выстраивая слова друг за другом, образуя предложения, абзац за абзацем Вернон будто исповедовался, рассказывая всё как есть, как он чувствует и желает, как живёт со всем этим уже долгие три года, сам того не осознавая.       Настенные часы и восходящее солнце напоминали о наступающем утре нового дня, но парень ничего из этого не замечал. Снова и снова он пробегал глазами по откровенным строчкам, обнажающим его юную мальчишескую душу, что испытывает такие недетские чувства. Всё как на духу, без прикрас и вранья – просто Чхве Хансоль, что до безумия любит.       Сгибая листок пополам, парень положил его в карман и пошёл в ванную. Немного холодной воды, чтобы несуществующий песок и слёзы, наполняющие его глаза, прошли. Возможно, он даже успеет немного поспать. А потом придёт нуна… И он с нетерпением и бешено бьющимся сердцем ждал момента, когда доверит ей себя. Всего и без остатка.