Ванхеда Пром Хеда

      Моральная боль — это боль, которая находится в душе. Страдание. Рефлекс. Программа. Набор определенных действий, которые вы ПРИВЫКЛИ делать в ответ на определенные обстоятельства. Причем, это вполне реальные страдания. И, одновременно, иллюзия, которую вы сами для себя устраиваете. И вот как: любые страдания имеют под собой одну-единственную причину — осознание собственного бессилия. Это единственная вещь, которую человек не согласен терпеть ни в каком виде, ни в каком количестве.

***

Месяц назад

— Можно ли проводить Ванхеду Пром Хеду до её покоев? — поинтересовался король Азгеды. —Нет, я устала, и мне абсолютно всё равно на твоё мнение по этому поводу. Да, конечно, — если Роан скажет правду всем послам и советникам, не знаю, что со мной сделают. У землян тяжёлые наказания. Мне плевать на себя. Пострадает мой народ, а его безопасность сейчас превыше всего.       Я неспеша встаю и направляюсь на встречу к Королю. Что он хочет узнать? Для чего я это сделала? Что планирую дальше? Или хочет поставить свои условия? И мне придётся согласиться. Он это прекрасно понимает.       Встретившись с ним взглядом, я не увидела ничего необычного. Просто каменная маска, скрывающая настоящие эмоции, но напряжённые скулы и слегка поджатые губы всё-таки выдавали его нервозное состояние, находившееся где-то между «задушить при малейшей возможности» и «договориться мирным путём». За небольшой отрезок времени мне удалось изучить основные эмоции Роана, хоть он и старался их тщательно прятать за отстранённостью.

***

      Мужчина повалил меня на траву, продолжая давить ножом на мою шею. В области рта уже болезненно пульсировало из-за тугой повязки. Он наклоняется ниже, к самому лицу. Я перестаю хрипло дышать. Мне страшно. Он из Ледяной нации. Если землянин меня не утопил в реке, значит, я нужна ему живой. Но ведь изувеченная — это тоже живая, верно?! Мужчина произносит едва различимо: — Тихо...       От кого мы прячемся? Он плавно переводит меня в сидячее положение, осматриваясь по сторонам и не убирая ножа. Его лицо напряжено, взгляд ожесточился и стал обжигающим. — Это разведчики, — у меня что, всё на лице написано? Или у людей Азгеды есть возможность читать чужие мысли? — придётся вернуться и обойти их.       В моей голове как будто что-то щёлкнуло. Созрел гениальный план. Я привлеку их внимание, а пока Землянин с ними разбирается, думаю, мне удастся сбежать. И плевать на то, что их трое, а он один.       Собирая последние силы и игнорируя боль во рту, стараюсь закричать. Выходит лишь сдавленное мычание, но оно достаточно громкое, чтобы привлечь внимание патруля.       Слишком поздно ко мне в голову приходит мысль, что это только упростит мужчине задачу, и патруль доставит нас прямиком к ледяной Королеве Ние, которая только и жаждет увидеть мою голову на одной из пик.       На лице землянина проскальзывает удивление. Я слышу, как люди Азгезы обнажили мечи. Как я поняла, что это Ледяной народ? Очень просто: во-первых, характерные экипировка и боевой раскрас, во-вторых, в этой местности ходят только патрули из этого клана. За последнее время я отлично научилась ориентироваться на местности. Маршрут мужчины был сначала непонятным. Я узнала этот сектор только благодаря заснеженным горам. Это значит, что мы идём во владения Ледяной нации. За время своего так называемого «отшельничества» я побывала на территории почти всех ближайших кланов. — Их смерть на твоей совести, — говорит мужчина и надевает мне на голову мешок. Серьёзно? Опять?       Меня рывком поднимают с земли и ведут прямо навстречу патрулю. Всё, что я могу на данный момент, — это семенить рядом с мужчиной. — Полегче, — говорит мой похититель. Его голос властный, вызывающий, с нотками металла. Не удивлюсь, если он занимает какую-нибудь важную должность, — мне не нужны проблемы. — Он из Ледяных людей, — говорит один из патрульных. — Кто это? — спросил хриплый и осипший голос, наверное из-за недавней простуды (Браво, Гриффин! Нашла о чём думать!). — Ванхеда. Пленница для Королевы. — Ну всё, это полный провал. И почему мне просто не сиделось молча?..       Один из них подкрался ко мне и сдернул рывком мешок.       Патруль переглянулся. — Я же сказал, — продолжил похититель, — мне не нужны проблемы. — Это залог безбедной жизни, — Что? Я вам разменная монета что ли? — Давайте отберём её! — Я вам не позволю, — на моей верёвке ослабевает хватка, и мужчина меня отпускает.       Больше ни о чём не думая, я бегу прочь. В висках пульсирует, ничего не слышно, кроме гула в ушах.       Чувствую, что за мной бежит один из них (передвигаются они явно быстрее даже меня отдохнувшей), и он уже почти догнал меня. В последний момент его огромная туша заваливается на меня. Что-то мне подсказывает, что это была его последняя пробежка.       Бежать бесполезно. Я успеваю лишь заметить нож этой громадины и крепко сжимаю рукоятку в руке, пряча оружие под собой. — Зачем было всё усложнять? — Что это я слышу? Раздражение. Похоже, я сильно взбесила его.       Сердце пропускает удар, когда мужчина наклоняется убрать тело. Так, Кларк, главное, не упусти момент...       Только почувствовав облегчение в районе ног, я резко поворачиваюсь на девяносто градусов и одним движение вонзаю нож по рукоять куда-то в район левого бока. Он хрипло выдохнул и начал бороться со мной.       Каким-то образом мужчина вывернул мне запястье и приставил моё же оружие к моей собственной шее. Я посмотрела ему в глаза, но не увидела там злости и гнева, скорее раздражённость, как будто его заставили сидеть с приставучим ребёнком. Внезапно его взгляд стал любопытным и изучающим. — Если бы ты хотел убить меня, то уже сделал бы это. — Ещё не вечер, — холодно отрезал он.

***

      Как только мы отошли на приличное расстояние от залы, Роан прищурился: — Не слишком ли много титулов для Ванхеды? — каждое слово было словно пропитано ядом. Презрение и неприязнь читались в его холодном взгляде. — Ты знаешь, зачем я это сделала... — О, да! Великая Ванхеда снова хочет спасти всех. Помнится, на Горе Везер ты убила около трёхсот человек, руководствуясь именно этим. Не все из них были виновными, верно?!       Эти слова словно удар под дых. Боль, резкая, непрерывная, обжигающая и безжалостная проникла глубоко под кожу. И с каждым ударом сердца она распространяется, как неизлечимый вирус по всему организму. Стало трудно дышать. Только заживающая рана было безжалостно вскрыта этим Землянином. Конечно, мне и раньше говорили похожие слова. Обидно было слышать их именно от Роана, который догадывался про мои чувства, догадывался, что это сделает без того глубокую рану ещё глубже.       Я не сломаюсь. Только не сейчас. Только не перед ним. Осталось шесть дней. А дальше будь что будет. — Я пытаюсь остановить бойню. Мои действия гораздо обоснованнее, чем твои, Роан из Азгеды.       Мы уже на подходе к лифту. Думаю, ещё минут десять и можно избавиться от него. Наши дружеские отношения в последнее время находились на лезвии ножа, но в этот раз от них остались лишь отголоски, напоминающие совместные моменты. — Ну, я допускаю небольшую возможность того, что люди не станут затевать восстание, но что дальше? Места в бункере больше не станет. — Можно разделить его на равные части. Это будет справедливо. Каждый народ сможет выжить, пусть и в небольшом количестве.       Всю дорогу в лифте и вплоть до моих покоев мы шли молча. Последние минут пять меня начало легонько лихорадить. Ещё чуть-чуть, и рассудок полностью отключится. Ноги становятся ватными, мгновение — и я падаю на пол. За миллиметр до земли меня подхватывают сильные руки. Последнее, что я помню — это взгляд ледяных глаз с лёгким прищуром.