singularity

08:15 ива-чан 08:15 ива-чан 08:15 иваизуми 08:16 иваизуми хаджиме 08:18 цыплёнок-чан 08:20 Ты дебил или да? 08:21 Кто вообще пишет в такую рань, Тупокава 08:21 Как ты меня, черт возьми, назвал? 08:21 Ещё раз увижу тебя, выпрашивающего у моей мамы «немного» информации из моего детства, зашью рот 08:23 ты никогда не выполняешь то о чем предупреждаешь заранее 08:23 мне ли не знать ахахха 08:24 твоя мама такая милая женщина! она сказала что ты и правда был похож на цыплёнка в детстве!! 08:26 О, поверь, это обещание я сдержу 08:27 Так зачем ты написал? Рано же ещё, а сегодня выходной 08:27 Идиот, у тебя там на жаре мозги вытекли? Не делай так больше, теперь из-за тебя голова болит 08:30 часовые пояса такая классная штука да? 08:30 но я и правда забыл ладно признаю прости 08:31 Ого, чего-чего, но извинений я ждал в последнюю очередь 08:31 да за кого ты меня принимаешь!!!!!! я был очень взволнован кое-чем и поэтому сразу написал тебе 08:32 а ты здесь огрызаешься 08:32 я-то думал на расстоянии ты наоборот будешь больше тянуться ко мне цыплёнок-чан 08:33 Много думаешь 08:33 Единственное, к чему меня сейчас тянет - так это к кровати 08:33 ты бесчувственный цемент 08:40 Ладно, Ойкава, что ты хотел 08:42 я уже думал ты снова заснул 08:42 голова ещё болит? 08:42 теперь из-за тебя я чувствую себя и правда виноватым 08:43 Ты отошёл от темы 08:43 И да, голова до сих пор болит 08:43 черт 08:44 ива-чан иди на кухню и достань из верхнего ящика у окна синюю коробочку 08:44 выпей все по инструкции 08:45 не хочу чтобы ты болел 08:47 Выпил. Должно полегчать 08:48 Ойкава 08:48 да? 08:48 Просто скажи, что такое серьезное и важное ты хотел до меня донести 08:50 просто сказать что кошка моей тети окотилась и я был очень счастлив 08:50 теперь пищат где-то в соседней комнате не знаю что они с ними будут делать 08:51 это было жутко но котята такие милые я аж не могу 08:52 Это и правда очень мило, вы долго с ней мучились 08:52 ещё хотел написать как сильно скучаю и люблю 08:53 Черт, ты специально это делаешь? Теперь из-за того что я грубо отвечал, мне придётся ругать себя, за то, что такой вспыльчивый 08:54 я все понимаю ива-чан ничего страшного 08:54 ещё я вызвал тебе головную боль 08:54 Я тоже тебя люблю, идиот 08:55 И хочу, чтобы ты быстрее приехал 08:55 ты заставил меня расчувствоваться ива-чан как не стыдно 08:55 мне срочно нужны твои объятия и молочная булочка 08:56 Это все ждёт тебя дома, обещаю 08:56 перестань! ты слишком мил! я чувствую себя неловко! 08:57 Окей. Булочку я съем, а в день твоего приезда выйду на работу 08:57 ты не посмеешь трогать мою булочку 08:58 Говорю же - идиот...

***

20:30 ты едешь? 20:32 Уже на месте. Я так понимаю, ты сел? 20:33 нет что ты просто могу теперь в полёте общаться 20:33 новая функция 20:34 Я понял, что на тупые вопросы ты даёшь тупые ответы 20:34 очень самокритично но совершенно точно 20:35 Ты у меня сейчас договоришься 20:35 ого! ива-чан мне угрожает? интересно чем мне это обернётся........... 20:37 Поломанным сердцем и немного носом 20:37 теперь и правда страшно 20:38 больше так не буду 20:38 Вот и замечательно. Напиши, когда будешь проходить паспортный контроль

***

21:01 этих чемоданов миллион с лишним какой кошмар 21:01 но при всем при этом мой пришлось не так долго ждать 21:02 я просто победитель 21:03 представляешь у мальчика который идёт рядом со мной маленький чемоданчик с капитаном америка 21:04 и все было бы не так круто если бы я не увидел его брата такого же маленького с таким же маленьким чемоданчиком! но вместо кэпа там железный человек!! 21:05 я в восторге это так прекрасно 21:09 ты сказал написать когда начну проходить но я стою в очереди за вроде бы матерью тех ребят а они уже следующие! 21:10 ива-чан почему ты не отвечаешь??!??! 21:10 я уже выхожу 21:10 ива-чан - Ива-чан!! — Парень, увидевший Иваизуми в числе первых встречающих, на скоростях принялся пробираться через толпу, чуть не сбив пару человек своей немалой тушей, оставляя собственный чемодан на колёсах докатываться где-то рядом, а сам он прыгнул на Хаджиме, крепко обнимая его за шею, зажмуривая глаза и счастливо улыбаясь. - Тише, Ойкава, ты умеешь хоть когда-нибудь не привлекать к себе внимание? — Иваизуми опешил, но быстро сориентировался: обнял Тоору одной рукой, а второй ловко перехватил чемодан, стремительно отдаляющийся от них. - Я уже подумал, что ты и правда свалил. Многие люди провожали эту картину однозначными взглядами, к каким невольно привыкаешь. Некоторые же просто не тратили на них свои драгоценные секунды. Почему все не могут быть, как они, думается Ойкаве, который поднял острый взгляд на женщину с ребёнком, что чуть ли не фыркала от негодования. - Совсем? С чего бы мне сваливать, я зря раскошелился на такси туда и обратно? — Несмотря на то, что в какой-то степени Иваизуми всегда выглядел грозно и оценивающе, на Ойкаву он смотрел тепло, и его губы затрагивала любящая улыбка. Тоору странно замолчал, так и прижимаясь к Хаджиме, обдавая горячим дыханием изгиб шеи. Но через мгновение чуть смуглой кожи коснулись губы в очень легком и быстром поцелуе. Этого не было заметно, даже в таком людном месте, ибо Ойкава закрыл себя рукой. Поэтому всем могло казаться, что это просто чересчур долгие объятия двух очень скучавших друг по другу личностей. Иваизуми коротко усмехнулся, прижимая Ойкаву уже двумя руками. - Ты что такое творишь, Тупокава. Не разводи здесь сцену драмы, мы не виделись всего неделю. — За такие слова Иваизуми ударил бы самого себя, если бы это не выглядело довольно глупо. Не говорить же этому засранцу, что он спать почти не мог; кровать казалась слишком холодной и большой. Не говорить же, что хотелось звонить постоянно и разговаривать без перерыва. А так, в большинстве случаев Ойкава звонил первым, из-за чего тот постоянно говорил, что Ива-чан его не любит, но уже через пару минут его тон принимал свой обычный игривый манер. Не осознавая всего, Хаджиме завоевал призовое место короля драмы, ещё и за то, что поставил их совместную фотографию на обои телефона. (которую он конечно же удалит, чтобы Ойкава её не увидел) - Целую неделю, Ива-чан, — пробубнил парень, отлипая от тёплого тела партнера и отходя от него на шаг. - Я уже думал попросить свою тётю на меня немного поругаться, ибо все проходило слишком тихо, непривычно. Но я оказался слишком идеальным, чтобы на меня кто-то злился, — берёт за ручку свой чемодан и подкатывает к себе. - Ладно, я понял. Обновлю свой список недовольств, чтобы тебе жилось веселее. — Улыбается, отчего Ойкава краснеет, и, разворачиваясь, быстрым шагом направляется в сторону выхода из аэропорта. - Ива-чан, Ива-чан, нельзя быть таким милым, — это было сказано себе под нос, но, кажется, вовремя добежавший до него Иваизуми уловил смысл фразы. В голове зазвенел тревожный звоночек. Кажется, так сильно и правда любить нельзя, но Хаджиме кладёт свою широкую ладонь на плечо Тоору, пока тот, кажется, пытается восстановить дыхание от внезапно нахлынувших эмоций, и медленно ведёт ею по руке вниз, пока не достигает ладони, и берёт её в свою. На тот момент ни в одной голове не пронеслось мысли, что как-то неправильно поймут. Было глубоко плевать. До машины добирались в тишине, крепко держась за руки, пока рядом шумели колёсики от чемодана, проезжаясь по всяким неровностям.

***

Целоваться они начали ещё в лифте. Прилив нежности и желания захлестнул каждого, не оставляя шанса в спокойном состоянии и трезвом уме дойти до квартиры и хотя бы поговорить с горячей чашкой чая. Неделя разлуки длилась очень долго. После короткого оповещения, что те прибыли на свой этаж, Ойкава среагировал быстрее, и потянул Иваизуми за его белую футболку, которая, по мнению самого Ойкавы, так прекрасно контрастировала с его смуглой кожей. От этого пробирало до мурашек. Входная дверь была открыта какими-то нервными размашистыми движениями. Но все же открыта. Поцелуи продолжились в маленькой прихожей, сопровождаясь томными вздохами и звуками столкновений двух языков. Ойкаве нравилось до безумия. Иваизуми бы сам записал это на диктофон. А лучше в видеоформате. Но об этом они, возможно, поговорят позже. Иваизуми резко разорвал поцелуй и немного отстранился. Его губы приобрели красный оттенок из-за укусов Тоору, а глаза были глубокими, темными. Ойкаве на мгновение стало страшно, что сейчас он от такого взгляда совсем перестанет дышать и в конце концов просто задохнётся. Но спустя пару секунд эта теория с грохотом провалилась, так как Хаджиме аккуратно прикоснулся обеими руками к талии парня, нежно поглаживая ладонями ровный и довольно мягкий участок живота, вызывая у того громкий судорожный вздох. Куртка полетела вниз, к раскиданным кедам и ботинкам, Ойкава снова принялся целовать шею Иваизуми, только уже без капли стеснения, и без шанса зацепить взглядом какого-нибудь недовольного человека. Пошли они все куда подальше. Хаджиме медленно начал тянуть Ойкаву за собой вдоль по коридору, намереваясь уже повернуть в сторону спальни, но - Дурак, Ива-чан, я же после дороги, — со смехом произнёс Тоору, но был снова притянут в долгий поцелуй, от которого спирало вообще все, что возможно, а голова начинала болеть от напряжения во всем теле, которое очень хотелось скорее сбросить. - Тогда пошли примем душ. Абсолютно будничным тоном произнёс Иваизуми, отчего Ойкаву прорвало на смех, а улыбка, казалось, в скором времени вообще могла треснуть. - Хватит ржать, идиот, — совсем беззлобно и сдержанно. Уже стоя в ванной в полуголом виде, они вновь прильнули друг к другу. Снова поцелуи, сорванное дыхание, сильные ладони Иваизуми, которые оставляют собственнические отпечатки на боках Ойкавы, отчего тот выгибается и тихо стонет, поглаживая парня по плечам и крепким рукам. Тоору, взглянул на себя в зеркало; глаза были прикрыты, губы слегка разжаты, а на шее уже красовалась большая отметина, в виде засоса, поставленного Хаджиме. Ойкава считал его в этом абсолютным мастером. На чужих бёдрах болтались почти снятые боксеры, когда Ойкава был уже совсем голый, и это показалось ему чертовски неправильным. Он медленно под руками начал оседать, вызывая судорожный вздох со стороны Иваизуми. Это вызвало у первого кривую улыбку, которая сейчас была очень к месту. Он подцепил края боксёр пальцами, медленно, с извращённой осторожностью стягивал их вниз, наблюдая, как напряженный член трется о ткань, вызывая глубокие вздохи сверху. Крупная головка ударилась о крепкий живот Иваизуми, и Ойкава медлить не стал. Он прильнул сначала к пупку, потом вёл губами чуть ниже, и в конце концов оставил поцелуй на самой уздечке, из-за этого член дернулся и Ойкава снова усмехнулся. - Ива-чан любит только меня? Хаджиме гортанно прорычал и пока одной рукой гулял в волосах Тоору, другой удерживался о поверхность раковины. Воду в душе настроить с первого раза не получилось - всегда были перебои, но это, кажется, волновало меньше, чем соприкосновение двух горячих тел, которые просто изнемогают от близости друг к другу. Они стояли под постепенно нагревающимся потоком воды, и Ойкава периодически смахивал с лица мешающие целоваться пряди, а Иваизуми только сильнее прижимал к себе, шепча что-то, что было трудно расслышать под шумом, кажется, их сердец. Хаджиме потянулся ладонью к правой ноге Тоору, зацепляя её под колено и утягивая на себя. Ойкава поддавался, был мягче глины под пальцами, и от этого было просто безумно хорошо. Парень второй рукой прошёлся по пояснице Ойкавы, но долго на этом не задерживался, и уже через мгновение того выгнуло вперёд, навстречу Хаджиме, пока тот поглаживал боковую часть колена, растягивая Тоору на один палец. Когда присоединился третий, Ойкава, подбородком упершись на плечо Иваизуми, сказал тихое «давай уже» и ущипнул его за сосок. Как бы тот себя не сдерживал, иногда действовать нежно выходило из ряда вон плохо, но Ойкава не жаловался, только после ныл, что, вот, Ива-чан так грубо взял меня за руку или оставил больной укус на бедре, но долго не продолжал, ибо самому это чертовски нравилось, высказаться надо было чисто из принципа. Сейчас же Хаджиме отпустил чужую ногу, доставая свои пальцы из Тоору, на что тот недовольно промычал, и развернул его лицом к матовой поверхности душа, пристроившись сзади. На секунду его взгляд задержался на прекрасном теле, которое сейчас так красиво выгнулось, ожидая большего. Могло казаться, что стеснения в их действиях почти нет, вот только Ойкава сейчас жмурится, чувствуя ужасный жар на своём лице, а у Иваизуми потряхивает пальцы. Парень обнял рукой Тоору поперёк живота и выгнул к себе чуть сильнее, пока тот даже сквозь шум от воды дышал достаточно громко. Головка начала осторожно входить в разработанное отверстие, а Иваизуми, сдерживаясь изо всей сил, стал как можно нежнее целовать Ойкаву за ухом, чтобы тому было на что отвлечься. Он всегда относился к этому довольно серьезно, стараясь меньше навредить, не желая слышать недовольные или жалобные стоны. Тоору, зная об этом, пытался первое время вообще молчать, только очень быстро вдыхая и выдыхая. Зато потом награждал полноценными стонами удовольствия, из-за чего Хаджиме совсем с ума сходил, ибо этот звук для него был самой красивой песней. Член входит до конца, и выходит очень медленно, давая привыкнуть к ощущению, и Ойкава, кажется, издаёт первый вздох удовлетворения. Дальше картинки и звуки сливаются в одно сплошное и неразборчивое. Иваизуми уже сошёл с ритма, вбивая Тоору в твёрдую поверхность, удерживая его бедра, чтобы ноги не разъезжались, и вообще, если бы он его отпустил, то парень с легкостью бы осел, ибо контролировать что-то сейчас просто не в состоянии. Толчки мокрые и привлекательно пошлые, от этого даже в уже ставшей горячей воде кажется, будто все тело покрыто мурашками. Ойкава любит быть громким, голос у него красивый, немного выше обычного, но это заводит Иваизуми до безумия. Он готов слушать его всегда. И пусть даже соседи знают, как им хорошо, что это из-за Хаджиме, из-за того, что сейчас он крепко удерживает парня и жёстко трахает, из-за того, что они любят друг друга и неделя разлуки сказывается на эмоциональном состоянии обоих. Не меньше не больше. Иваизуми запрокидывает голову, ловя лицом горячие капли открытого душа, и стонет гортанно, чувствуя, что держаться скоро будет просто невыносимо. Поэтому одну руку он просовывает между стеной кабины и Ойкавой, сжимая его член и пытаясь попадать под свой ритм. Рука Тоору тоже опускается, соприкасаясь с ладонью Иваизуми, а вторую он заводит за спину, укладывая её на чужое бедро и сильно сжимая, в предверии своего оргазма, начиная дышать чаще и прерываясь на громкие стоны. Разрядка настигает сначала Ойкаву, а следом Иваизуми. Оба без сил опираются на стенку кабины и лениво целуются. Тоору улыбается, и, черт, не ответить на такую искреннюю и любящую улыбку просто невозможно. - Я, кажется, заново родился. Ива-чан, как ты это со мной делаешь, — шепчет Ойкава, рассматривая такое родное лицо напротив. - Все из-за тебя. Как начнёшь стонать, так меня сразу можно считать вне игры, — говорит он. - Может, наоборот? — Усмехается. Иваизуми пожимает плечами. - Ты же знаешь, что я не обладаю даром красноречия, в отличие от некоторых. Так что... - Да, прости, совсем забыл, что ты у нас немного обделённый. И так звучный шлепок, отражаясь от стен, казался ещё громче. А после такое же громкое «Ай! Совсем с ума сошёл?!» «Сделай это снова.»

***

В комнате горела одна из двух лампочек, создавая приятную и мягкую атмосферу. Парни сидели за небольшим кухонным столом, пили чай, и вели непринужденные беседы обо всем, что могли не рассказать через телефон с помощью звонков или смс. Вдруг Ойкаву осенило. - Точно! Ива-чан, у меня есть кое-что классное для тебя! Я долго думал чт... — Парень быстро пробежался взглядом по прихожей, которая находилась прямо напротив кухни и в недоумении приподнял бровь. - А где? - Его нет? Чемодана. — Речь Хаджиме вообще не выражала какого-либо удивления. - Черт, неужели мы оставили его в подъезде? - Если не в лифте. — Также бесстрастно. - А чего ты такой спокойный? Там вообще-то лежит подарок для тебя. Я думал ты будешь более эмоциональным. — Грустно подметил тот. - Мне пока хватает моего главного подарка, который постоянно заваливает меня глупыми сообщениями, вызывает головную боль, постоянный фейспалм и... На лице Ойкавы отображалось все искреннее счастье за то, что он находится рядом с этим человеком, только что, черт возьми, назвавшим его своим подарком. - Который я непременно люблю. Тоору, до этого вставший, чтобы направиться за своим блудным сыном, резко развернулся и с широкими от удивления глазами в два шага преодолел расстояние и буквально, из-за непродуманного рывка, впечатался в Иваизуми только успевшего поставить на стол свой горячий чёрный чай, и не пролить кипяток на себя и этого идиота. Ойкава прильнул губами к чужому уху. - А ещё я отвоевал у своего племянника плюшевого Годзиллу, в очаровательных очках. - Тогда ты сейчас же пойдёшь искать свой чемодан, или я звоню в полицию и заявляю о пропаже ценной вещи.